Бешеный Пёс

Ким Тэхён бежал, он ненавидел это делать: лёгкие всегда свирепо обжигало, а дыхания совсем не хватало. Ты едва в силах сделать вдох, но всё равно движешься вперёд, дрожа за свою никчемную жизнь. Под ногами разлетаются слякоть и лужи, а в голове всякие мысли. Рвёшься вперёд в итоге на каком-то автопилоте, совсем не соображая. — Куда делся этот сукин сын?! — пронизанный яростью голос звучал позади. — Направо повернул! — крикнул второй, а Тэхён всхлипнул, потому что не смог от них отделаться. Он бежал, опрокидывая мусорные баки, забегая в узкие проулки, надеясь, что широкие плечи его преследователей в них не влезут. Ничего не помогало. Он в итоге был заперт в тупик. Вокруг кирпичные преграды, граффити и надпись во всю стену тёмно-красным, будто кровью написано: «Я БО[Р]ЮСЬ». Как же Тэхён устал. И бояться, и бороться. Ратлер сделал это с ним, точнее, принадлежащий ему «угольный район», где ещё издавна обитали плебеи, бедные шахтеры, перемазанные грязью. Но в Ратлере был и «золотой район», где изначально жили богачи, которые имели власть и деньги за счёт людей с бедных окраин. Мало что изменилось с тех времен, разве что уголь никто уже давно не добывал, а шахты были завалены почти с век назад. Но чёрный смог: овладел людскими рассудками здешних мест, вымыть было нельзя, ведь он въелся намертво. Бедность было не искоренить, а впоследствии и то, что за ней следовало: недоверие, страх, отсутствие нравственности и чести, воровство, грабежи и убийства. Тэхён был в эпицентре всего этого. Здесь, забитый в угол, он искал пути выхода, но не видел их. — Попался. Из тени к нему вступила фигура в зелёной олимпийке. Одутловатое лицо, лысая макушка — парень, который был выше Тэхёна на голову. И приятель рядом с ним, брат-близнец — точная копия. Двое из ларца, одинаковых с лица. — Рассчитывал, что можешь сдать нашего братишку и так просто отделаться? Тэхён смотрел на биты в их руках. Одна была серебряной под сталь, а другая деревянная. Он как-то видел парня, которому такими переломали ноги, рёбра, челюсть и пару пальцев. Забинтован оказался под гипс почти полностью, пил с трубочки, а ел с помощью питательной трубки. Если как следует ударить по шее, задев спинной мозг, можно парализовать на всю жизнь или и вовсе убить. Уличный фонарь тускло светил и часто моргал с трещащим звуком. Голова от этого сильнее пухла. Когда местность погружалась во мрак, а затем вновь освещалась, можно было обнаружить, что две громоздкие фигуры были всё ближе. За спиной Тэхёна — шершавый кирпич с окровавленными надписями, где-то под ногами наверняка выбитые зубы. Он терпеть не мог тупики и отсутствие у него способности проходить сквозь материю. — Джим, какую руку сломаем ему первой? — сказал парень с деревянной битой. — Не знаю, Джой, давай на цу-е-фа. Тэхёну хотелось смеяться. Эти придурки и правда выбирали, с какой его кости начать, играя в «камень, ножницы, бумага». Выиграл в итоге камень. — С левой, — сказал один из братьев, по имени Джим. Тэхён определял, кто есть кто, по битам. Он тщетно продолжал искать пути отступления. Незаметный тайный проход за мусорным баком, пожарную лестницу, завалявшийся в углу пневмат. Удача редко была на его стороне, но когда Джим бросился на него с битой наперевес, он не нашёл ничего умнее, чем защититься крышкой от мусорного бака. По закоулку прошёлся могучий дребезг, заложило уши. — Вот сука! — Джим прикрикнул, освобождая руки от биты и выхватывая у Тэхёна из пальцев «щит». Тэхён пытался вырваться, как-то отбиться, вильнуть в сторону, но совсем уже не помнил, как это сделать, растерял все навыки, позабыл. — Ваш братец тот ещё ублюдок, пусть как следует повеселится в одиночной камере! — Тэхён знал, что за сказанное его будут бить сильнее, но не мог смолчать. — Поделом ему! — Крыса тупая, заткнись! Шестёрка ебаная! — Джим брызгал слюной в лицо, его кулак больно ударил под дых. Тэхён согнулся пополам, кашляя. Ему нужно было сделать подножку, оттолкнуть, выдать неожиданный манёвр и сбежать, иначе его убьют. Он был уверен, что эти двое способны на это. — Джой, я держу его, а ты лупи. Давай битой по коленям, чтоб визжал. — Пойдёте за своим братиком гнить за решётку, — шипел Тэхён, разъярённо пытаясь пинаться ногами. Джой перед ним ухмылялся, похлопывая по стальной бите ладонью. — Гнить будешь ты на кладбище позади нашего дома, а мы будем иногда заглядывать и ссать на твою могилу. Он замахнулся, а Тэхён зажмурился, задерживая дыхание и приготавливаясь громко кричать. Однако сначала прозвучал громкий выстрел, а уже потом крик, но не от боли — от шока. В деревянной бите зияла дыра от пули, пахло палёной сосной. — Когда я досчитаю до трёх, вы его отпустите, иначе сначала я прострелю ноги, затем руки, а уже после ваши уродливые безмозглые бошки. Джой обронил из рук простреленную биту, а Тэхён облегченный вздох. — Раз, два... — Уже на этом моменте Джим оттолкнул от себя Тэхёна, позволяя тому отойти на несколько шагов, ближе к знакомому голосу. — ...Три. — Пёс, мы не знали, что он с тобой! — Клянёмся! Джим и Джой кричали в унисон, их глаза потеряли былой азарт и теперь искрились страхом. Тэхён переводил дух. Эти двое, он был готов поспорить, сейчас напуганы до ужаса. Он часто это видел: Пёс и его способность заставлять людей ходить под себя. — Встали на колени, рожей в пол, живо! — Братья повиновались, и теперь Тэхён мог наблюдать за ними с высоты своего роста. Джим и Джой казались ему ничтожно маленькими и жалкими. Впрочем, они были такими всегда. — Просите прощения, уёбки. Пока эти двое молили о снисхождении и извинялись, Тэхён хмуро смотрел на Пса, направляющего пушку на живые мишени. Его лицо венчала холодная маска безразличия; о заточенный взгляд можно было резаться, использовать для самоубийства вместо лезвия. Тусклый свет фонаря едва доставал до Пса, очерчивая его лицо пугающими тенями, но Тэхёну не было страшно. То время, когда это могло вызвать в нём ужас, уже минуло. — Я думал, что смог научить тебя выживать, Вишня, — сказал Пёс под аккомпанемент мольбы на фоне. Они встретились взглядами через темноту. Казалось, за прошедшее время их разлуки ничего не изменилось, но поменялось при этом будто всё. Тэхён смолчал, резко развернулся, храня пороховую бочку внутри себя в целости. — Пошёл ты, — сказал он, не желая ни спорить, ни препираться, ни что-либо выяснять. Впервые захотел отступить первым, не боясь показывать спину. Кидайте в него ножи — стерпит. — Мог бы поблагодарить, я тебя спас, — Пёс швырнул один из припасённых кинжалов промеж лопаток. — Ты забыл о здешних законах? Первое правило — не лезь, куда не просят. Мог оставить подыхать, никто тебя на помощь не звал. — Тэхён, наконец, понял всю прелесть ответов, данных без доступа к эмоциям на лице: можно кривиться от боли или радостно улыбаться, и никто этого не увидит. Тихий рык был доказательством — разозлил. Тэхёну только в радость: настала очередь Псу перенимать у него эту эстафету.