Бешеный Пёс

Чонгук перестал смотреть на него. Вообще. В редкие разы их встреч Тэхён чувствовал, словно его не существовало, и это отчего-то злило его так сильно, что начинали ныть зубы: настолько крепко он их стискивал. Пёс всегда цеплял его, затрагивал взглядом или словом, но с их последнего разговора прекратил любые взаимодействия, будто Тэхён совершенно перестал его интересовать. И нужно было радоваться, но радоваться не выходило. — Он наверняка замышляет что-то, — говорил Тэхён сам с собой. Котёнок в его руках озадаченно мяукнул, поднимая уши, и парень погладил его по спинке, задумчиво хмурясь на кустарники, которые заполонили собой весь задний двор заброшенного соседнего дома. — Пёс же не мог просто… Просто расхотеть его. Тэхён прикусил щёки, качая головой и раздражаясь от того, что подобные мысли вообще посещали голову. Словно ему самому не должно было быть плевать на Чонгука. На следующий день Пёс наконец объявился в школе: была уже середина дня, и Тэхён растерянно остановился с подносом в руках, когда понял, что обычно пустующее место за столом банды было занято. — Чего замер, идём, — сказал Игла, шедший позади, и подтолкнул Вишню в плечо. Когда они присоединились к банде, Бабочка на секунду прервал свою дискуссию, но совсем скоро продолжил щебетать о какой-то «тупой суке», которая вчера пыталась обчистить «Свалку». Тэхён почти не слушал его: он ковырялся в подвявшем салате вилкой и то и дело поднимал взгляд на Пса, который совершенно не смотрел в его сторону. — Бои уже совсем скоро, касса в этот раз вышла хорошая, — перетянул на себя внимание Клоун. — Если Вишне опять фортанёт, будет очень… — Я передумал, не будем его брать, — прервал Пёс холодным тоном. Игла, Батон и Бабочка подозрительно переглянулись между собой, а Вишня прекратил жевать, с трудом сглатывая. Внизу живота завозился какой-то склизкий противный червь. — Ты ж сам сказал, что хочешь взять его, — напомнил Клоун. Пёс резко откинулся на спинку пластикового стула, складывая на груди руки. Его взгляд буквально резал, и, когда он обратил его на Клоуна, было чувство, что голова того вот-вот отсечётся с плеч. — Я, блять, не на английском говорю? Оставим его. Тэхёну не нравилось, как они говорили о нём, когда сам он сидел в их кругу. Наверное, стоило вмешаться, но язык намертво прилип к нёбу. — А я хочу, чтобы он пошёл, — зато вмешался Бабочка, улыбаясь как-то совсем подозрительно и ставя подбородок на сложенные ладони с жеманностью леди из старых времён. — Каждый должен вносить какой-то вклад, верно же? Клоун яростно закивал, убеждённый в том, что Вишня им ещё пригодится. Было видно, что Пёс свирепел. — Отлично, блять, делайте что хотите. Он бросил обед недоеденным и резко встал, при этом громко хлопая ладонями по столу. Все резко замолчали, глядя в их сторону. Бабочка хихикал в ладонь и косо смотрел на притихшего Тэхёна, будто бы даже задорно болтал ножками под столом. — Он что, обижен на тебя? — смеялся Чимин, закусывая губу в каком-то удовлетворении от происходящего. — Обычно, когда Пёс злится на кого-то, тот ходит перебинтованный, но не ты. — С чего ты взял, что он на меня обижен? — Тэхён повёл плечами, силясь скинуть с себя прозрачную вуаль оцепенения. — Мне кажется, это очевидно. «И вовсе это не так», — думал Тэхён, сидя на уроке и слушая ужасно монотонные лекции настолько нудного учителя, что даже мухи вокруг него засыпали. Парень зевнул и перевёл взгляд в окно. Он будто бы чувствовал неладное с расстояния, потому что во дворе Чонгук уже успел с кем-то сцепиться, разукрашивая костяшки в красный и роняя в мёртвую траву чьи-то зубы. Все мысли напрочь вылетели у Тэхёна головы. Драка закончилась быстро. Несколько ударов — и Пёс уже оставил соперника позади, заворачивая за угол школы — к тому самому порочному закоулку, где Тэхёну не раз доставались побои. Там, знал Вишня наверняка, Чонгук сейчас взбирался на крышу по ржавой лестнице. «Мы давно не тренировались», — подумал Тэхён с какой-то тоской и тут же ужаснулся, утыкаясь с носом в тетрадь. Так шли уроки, и к последнему раздражения стало настолько много, что Тэхён почти прогулял его, но быстро смог опомниться. С долгожданным звонком он вылетел из кабинета самым первым, быстрым шагом пересекая двор. У поворота замер, стискивая кулаки и глядя в небо в ожидании, что Пёс взглянет на него сверху вниз и громко засмеётся, сказав парочку колких фраз; что наконец на него обратят внимание, как и раньше. Но никто не смеялся и никто с ним не говорил. — Да что я делаю, — бормотал Тэхён под нос, осторожно поднимаясь на крышу, где его не ждали. Пёс лежал на земле с закинутыми за голову руками. Он совсем не шевелился, только грудь его медленно вздымалась и опадала. Возможно, он безмятежно спал. Тэхён уверился в этом, тихо подкрадываясь, но споткнулся на месте, когда Чонгук вдруг заговорил, так и не размыкая глаз. — Ты, Вишня, точно чокнутый, я теперь в этом не сомневаюсь. — Так ты всё-таки разговариваешь со мной? — помедлив всего секунду, Тэхён быстро нашёл, что ему ответить. Он всё ещё чувствовал, как внутри у него всё кипело от негодования и досады, но с каждым вздохом оно медленно утихало: хватило лишь одной фразы, обращённой Чонгуком к нему. — К твоему несчастью. — Чонгук немного приподнял веки, окидывая Тэхёна холодным взглядом. — Не боишься, что изнасилую? Возможно, Чимин был в чём-то прав и Чонгук действительно обижался. Тэхён не думал, что Пса возможно хоть чем-то расстроить, настолько он казался ему холодным и легкомысленным. Но, впрочем, он никогда не понимал, о чём Чонгук думал и что чувствовал. — Ты обижен на меня? — Поэтому Тэхён решил спросить прямо. И вот тогда Пёс громко засмеялся, принимая сидячее положение. Взгляд, направленный на Тэхёна, откровенно говорил, что парень нёс глупость. Но Тэхён вдруг вспомнил одну человеческую особенность, что люди редко признавались в своих слабостях, а уж тем более говорили о собственных обидах и неудачах. — А похоже, что я обижен на тебя? — Ты меня игнорируешь, так что да, похоже. — А ты не думал, что мир, блять, не вертится вокруг тебя? Это не я тебя преследую, а ты меня. Мне вообще похуй. — Чонгук лёг обратно, но на этот раз лицо его уже не было таким безмятежным, сейчас искривлённое напряженными мышцами. Возникло тяжёлое молчание. Тэхён стоял в раздумьях; рациональная его часть свирепо кричала убираться долой, но тело совсем не слушалось, делая маленькие шаги вперёд. Он остановился рядом с Чонгуком, завис над ним, скрывая фигуру на земле тенью. — Извини, — сказал бегло Тэхён и тут же цапнул зубами нижнюю губу. Пёс распахнул глаза, встречаясь с Тэхёном взглядом, и впервые выглядел если не растерянным, то точно удивлённым. Брови его свелись в непонимании. — Чего? — проворчал он. Недоверие отчётливо отразилось в вопросе. — Извини, — повторил Тэхён размеренно. — Не думаю, что ты способен на изнасилование. Ты лучше, чем кажешься, даже если говоришь и делаешь обратное. Ну… или я хотя бы очень хочу в это верить. Лицо Пса искривилось, а затем быстро разгладилось. Он отвернулся в сторону, пряча на секунду возникшую уязвимость. Тэхён мог поклясться, что заметил на чужих щеках робко проклюнувшийся сквозь толстую скорлупу кожи румянец. Его сердце вдруг пропустило удар, ёкнуло и взметнулось к горлу. — Херню не неси, — сказал в итоге Чонгук грубо, поднимаясь на ноги, и вновь выглядел абсолютно непоколебимым. Он разомкнул с хрустом шею, подошёл к краю крыши, садясь на парапет и свешивая ноги вниз с четвёртого этажа. Взгляд Пса задумчиво обратился вперёд; его профиль с рассеченной шрамом бровью подсвечивался уходящим солнцем, а волосы слегка танцевали на ветру. Тэхён на миг подумал, что Чонгук был действительно красивым, а его всегда такая пугающая линия волевого подбородка выгодно подчеркивала профиль. Но Тэхён быстро поспешил избавиться от этих мыслей, тихо зашаркал кедами по бетону, понимая, что у него не было никакого дальнейшего плана действий. Наверное, следовало тихо уйти и оставить Пса одного, но тот вдруг заговорил с ним, так и не отнимая глаз от заката: — И чего ты стоишь, Вишня? Отжимания сами себя не сделают. Вперёд, у нас скоро бои, так что не расслабляйся. Улыбка появилась на лице Тэхёна быстрым порывом, но он тут же её задавил, сминая губы в полосу. Быстро встав в планку, парень с особым усердием принялся за работу, стараясь игнорировать растущее внутри груди ликование. Всё в конце концов вернулось на круги своя. Вечер опускался на улицу, а крыша школы принадлежала лишь им двоим. Страх, который всегда захватывал тело в присутствии Пса, медленно сводился на нет, и Тэхёну даже стало интересно, сможет ли тот полностью когда-нибудь исчезнуть. — Давай заключим пари: если сможешь ударить меня хоть раз, то я выполню твоё желание, а если нет, то ты — моё. Тэхён знал, к чему клонил Пёс, вставая напротив него с донельзя довольной ухмылкой. Знал, и всё равно согласился на предложение. Ударить Чонгука всего один раз, разве не должно у него получиться? Он бы мог загадать Чонгуку желание! Это казалось ему слишком немыслимым для реальности. Но ударить Пса у него не получалось. Тэхён делал лишь жалкие попытки, пока Чонгук с легкостью уклонялся от его выпадов и смеялся, без конца улыбаясь. — Ох, Вишня, у меня столько вариантов для желания, даже не знаю, какой выбрать, — говорил Пёс между делом, настигая Тэхёна, с лица которого градом лился пот от усталости, вынуждая уже измученного парня отступать всё дальше назад. — Мне нравится идея поставить тебя на колени, ты должен хорошо смотреться. Тэхён сжал ладони в кулаки. Он без сомнений знал, какие мысли витали в чужой голове, и его разочаровывало, что ему никак не удавалось хоть раз ударить по ней. Он расправил плечи, глядя на соперника исподлобья, исследуя и думая, стратегически рассчитывая траекторию. Ничего. Пёс выламывал ему руки за спину в любом случае, сколько бы вариантов Тэхён ни перепробовал. — Я не могу этого сделать, — прошептал он обречённо; плечи его поникли. Пёс приподнял бровь. Он хотел было заговорить, но тут случилось нечто из ряда вон: чёрный ворон, которому дворовая ребятня наверняка подбила крыло камнем из рогатки, громко закаркал в небе, криво его рассекая и пикируя точно Тэхёну на лицо. Вишня, даже не думая, стал отступать, напрочь забывая, что крыша вовсе не бесконечная и падение с неё вниз головой вполне могло привести его к плачевному результату. Он стал отмахиваться от острых когтей и клюва, пятясь назад и совсем не замечая этого. Даже когда у Чонгука прорезался голос и его звонкое «не двигайся!» пронеслось по крыше, Тэхён не остановился, пока его голень не коснулась парапета. Ворон наконец отцепился, криво то падая, то вновь взлетая в небо. Тэхён меж тем напоминал трамплин, пружинящий из стороны в сторону над бассейном. Его фигура качалась, обращаясь к пропасти и обратно, руки кружились лопастями вокруг оси. Он зажмурился, представляя свои переломанные кости и пробитый череп, когда его, наконец, рывком дёрнули вперёд. Потянули за край рукава, да так сильно, что с треском лопнули швы. Тэхён в итоге уткнулся носом куда-то в Чонгука, едва не ломая его, когда тот вдруг громко заголосил: — Ты совсем безмозглый, блять?! Нахрен, если я говорю не двигайся, это значит не двигайся! Так сложно?! Тычок, и Тэхёна больно оттолкнули в плечо. Ладони машинально обняли локти в защите; появился затравленный взгляд, едва проглядывавшийся сквозь налипшие на лоб волосы. Вишня быстро его сморгнул, напоминая себе, что ему не страшно, что Чонгук его не пугает. Что он, как и положено псу, лишь без толку лает, но навряд ли взаправду укусит. — Чего ты так кричишь? — спросил поэтому Тэхён, морща нос. Его блеф и ребёнку очевиден, с губ хоть и срывалась отчуждённость, но дрожали они отнюдь не из-за неё. — Будто тебе есть дело до моей жизни. Пёс скрипнул зубами — это было слышно отчётливо. Его крылья носа дрогнули, когда он глубоко втянул ими воздух. — Не хватало ещё, чтобы твой труп на меня повесили, вот и всё. Теперь уже Тэхён глубоко дышал, сдерживая крик или, быть может, писк, как от кипящего чайника, который всё никак не снимут с огня. — Что-то ты не переживал об этом, когда под поезд меня кинул, — счёл он нужным напомнить. На секунду глаза Чонгука вспыхнули. Он шепнул под нос что-то между «сукой» и «блять», ударяя носком ботинка по выступу крыши. — Как будто над тобой взаправду собирался проехать поезд. — Пёс глубоко закатил глаза. — Чтоб меня, как же. — Мне просто повезло, — нахмурился Тэхён, — почему ты так говоришь… Чонгук хохотнул. Тэхёна как водой окатило, мысль стрельнула в голове, с ней же над головой развернулась молния. Секунда — и как по волшебству на землю обрушился столб дождя. Небо сегодня было без проблеска целый день, и сейчас непогода настигла совсем невовремя. — Погоди-ка… — От удивления даже рот у Тэхёна приоткрылся, и все слова разбежались. — Ты ведь знал, да? Ты знал, что поезд собирался повернуть? Это не удача была? С лица Чонгука сошли все эмоции. Он быстро развернулся и зашагал вперёд, сбегая не то от ненастного дождя, не то от наводящих вопросов Вишни. А Тэхён зашагал за ним, бросая в спину взгляды-дротики. Пёс отпер дверь люка в крыше ключом и без заминки скрылся через неё вниз по пожарной лестнице, проникая в уже закрытую школу, — Тэхён сиганул за ним. — Ты собираешься мне ответить? — повторил парень вопрос, утирая лицо от дождя об плечо. Он спускался вниз и знал, что Чонгук, уже твердо стоявший на земле, ждал его, недовольно сложив на груди руки. — Так сложно поговорить со мной? Ты же Бешеный Пёс, не может быть, что подобное пугает тебя. — Хватит меня злить. Отлично, теперь, по крайней мере, Тэхён был уверен, что злил Чонгука. Вдруг совсем расхрабрившись и поравнявшись с Псом, Вишня пошёл на отчаянный шаг: предпринял последнюю попытку ударить Пса, действуя быстро, на опережение своим и чужим мыслям. Его кулак ударил Чонгука под дых, тот кашлянул, выталкивая из лёгких хрип, но уже через секунду что есть силы толкнул Тэхёна в стену. Щёку оцарапало до крови, Вишня тихо зашипел. — Правда хочешь подраться со мной? А? — Чонгук перешёл на рык, наваливаясь всем своим весом на парня, вминая его в стену и словно стремясь раздавить. — Ты сам назначил условия пари, — сипел Тэхён в штукатурку, пока в нос пробирался запах железа, а на пожелтевшей краске навек въедались красные следы его храбрости. — Если ударю хоть раз, то ты выполнишь моё желание. Так вот я хочу, чтобы ты мне ответил. — Ты хочешь, чтобы я ответил? — Чонгук утробно смеялся, разворачивая отчаянного парня к себе лицом. — Отлично, блять. Что конкретно тебе нужно знать? Что я заранее знал, куда поедет поезд? Или что я слышал, как Трэвис хочет повеселиться с тобой в туалете на перемене, и поэтому сломал, нахрен, каждый его палец? Или о том, что Дэни поджидал тебя после матча, и я, сука, не спускал с тебя глаз всё время? Что велел Бабочке отдать тебе джинсы, о которых ты так пёкся? Может, ты хочешь знать, что я позвал тебя в банду не потому, что ты кроличья лапка, а как раз-таки наоборот: что ты так и притягиваешь к себе пиздец? Просто, сука, магнитом. Что из этого? Щёки сдавливали напором, но Тэхён этого совсем не чувствовал, потому что чужая ладонь словно прорвалась сквозь его рёбра, смыкаясь тисками на всполошённом сердце. Вот что случалось, если Чонгук зол: весь контроль терялся. Как с тем мужчиной на заправке, облитым бензином, или как с Трэвисом, переломанным на больничной койке. Так было в первый их разговор в туалете, когда Тэхёна прижали к грязным раковинам, вдалбливая на ухо дебильные правила. И сейчас, когда правду вылили на голову ушатом ледяной воды. Чонгук на самом деле защищал его. Он делал это по своим правилам, без слов и откровенностей. Все его шаги — это двоякое действие, скрытое под фасадом грубости, местами казалось, даже ненависти. Навряд ли Пёс знал о том, как проявлять заботу. По-человечески он не умел, чтобы с лаской, чтобы аккуратно и без боли. Тэхён вдруг увидел это в нём, разглядел изуродованную проекцию ухаживаний в отношении к себе. — Я тебе нравлюсь? — Тэхён едва осознал, что задал вопрос вслух. Пальцы, сжимавшие его щёки, дрогнули. Вишня взаправду спросил о чувствах у человека, который мало что в них понимал? Чонгук навряд ли сам знал о своей симпатии, он и в том, что обижен, признаться не смог. И сейчас молчал — ни слова не вытянешь. Тэхён поджал губы и неуверенно, будто тянул руку к зверю, который мог запросто оттяпать её по локоть, провёл по щеке Чонгука пальцами — тот сразу же прильнул. Возможно, тем самым безмолвно ответил. Голова разболелась, захотелось вновь приложиться ей об стену. «Невозможно! Чушь! Бред!» — истерично бились о черепную коробку, пока Тэхён гладил чужое лицо подрагивающей ладонью. — Ты слишком много думаешь там, где не надо, — заговорил Чонгук, голос его звучал устало, да и выглядел он довольно измученно. — Пойдём. Пёс резко отпрянул, двигаясь вперёд по коридору со сгорбленной спиной. Тэхён своей приставучестью словно водрузил на него большой увесистый груз. Они направились в сторону спортзала молча, только мысли в голове продолжали громко кричать, а сердце неугомонно колотиться. Тэхён был готов признать, что Чонгук не раскололся бы и под дулом пистолета. Он был из того типа людей, которые никогда не действовали в открытую, пребывая в образе кукловода, скрываясь в закулисье. — Театр пантомим, — прошептал тихо Тэхён и вздрогнул, когда Чонгук обернулся к нему с хмурым выражением. — Чего ты там бормочешь? — Да так… В спортзале Чонгук сразу бросился в кипу наваленных друг на друга в углу синих матов. Сняв свою куртку, он подтолкнул её под голову, а когда заметил, что Тэхён неловко замялся в проходе, похлопал ладонью рядом с собой, приглашая. — Ты часто здесь бываешь? — Вишня осторожно сел рядом, решая продолжить наседать с вопросами, старательно игнорируя чужое недовольство. Он должен был привыкнуть к тому, что Чонгук раздражен постфактум. — Я видел тебя здесь в тот день, когда расклеивал фотографии. — Очень жаль, что я тебя не видел, иначе точно бы руки переломал, — гаркнул Чонгук, а затем вздохнул; лицо его вдруг разгладилось. — Нечасто. — Откуда у тебя ключи? Украл? Пёс глубоко втянул щёки. Глядя на его реакции, можно было подумать, что Тэхён пытался разговорить недовольного ребёнка. — Нет. — Вишня думал, что на этом Чонгук закончит, но тот отчего-то продолжил говорить: — Тренер дал мне их. Он живёт по соседству и наверняка знает, что иногда мне лучше оставаться здесь, чем с отцом, иначе я, нахуй, могу не выдержать и прикончить его. У моего отца репутация так себе и, я уж точно скажу, она оправдана. Эта внезапная откровенность была настолько поразительной и пугающей, что Тэхён не рискнул раскрыть рта. Некоторое время никто не произносил ни звука. Гроза за высокими холодными стенами спортзала усиливалась. — Тебе когда-нибудь хотелось убить своих собственных родителей? — Озвучивая этот вопрос, Чонгук будто игрался. Мстил, только и выжидал момента, когда сможет залезть под чужую кожу. Тэхён подумал, что лучше ему было молчать в тряпочку и не лезть к Чонгуку с расспросами. — Знаешь, подкрасться во сне и придушить подушкой. — Ты хотел задушить кого-то из родителей подушкой? — Тэхён уточнял как можно осторожнее. Он думал, что говорить об убийствах в открытую было делом достаточно проблематичным, но на окраине Ратлера, должно быть, подобные разговоры велись с завидной частотой. — Ага, отца. — Чонгук беззаботно улыбнулся, доставая из кармана зажигалку и прокручивая её меж пальцев как спиннер. — Почти сделал это лет в двенадцать, но он был настолько пьяным, что ни черта не понял. Я пока думаю, как лучше всё устроить, нужен подходящий момент. Точно бешеный. Или сумасшедший. Хотя одно другому не препятствовало. Тэхён неловко посмеялся, стремясь свести всё к шутке, но Чонгук смотрел на него с таким серьёзным взглядом, что смех этот быстро замялся. Война в гляделки велась до той поры, пока слизистую не пересушило до скрипучего моргания. — Блять, ты такой доверчивый, — Чонгук засмеялся, только когда тишина стала совсем невыносимой. Он вмазал Тэхёну болезненный щелбан, такой сильный, что можно было рассчитывать на скорое возникновение шишки. — Вишня, никому не верь. Помнишь? — И тебе? — Мне в особенности. Затем, словно доказывая это, Чонгук навалился на Тэхёна. Ловким маневром, быстро подмял под себя, заламывая над головой руки. Лёгкие у Вишни расправились; грудная клетка замерла в пиковой точке, дыхание остановилось. — Мне кажется, что ты веришь мне даже больше, чем я себе, — Пёс прорычал фразу озлобленно точно Тэхёну в рот. — Думаешь, не изнасилую? Но мне так хочется порой. Тэхён зажмурился и наконец выдохнул. Он коротко покачал головой, расслабляя кулаки, заставляя себя расслабиться под нависшей угрозой. — Ты этого не сделаешь. Просто пугаешь меня. За слова пришлось расплачиваться: Тэхёна резко поцеловали. Злобно, сразу же начиная с укусов, оттягивая кожу и проталкивая внутрь язык. На губы набросились с таким рвением, будто хотели оставить на нежно-розовом уродливые синяки и кровоподтёки. Попервой Вишня пытался бороться, но только усугублял ситуацию в худшую сторону. Тогда, приняв решение сдаться и расслабиться, словно очутившись в «дьявольских силках», он покорно приоткрыл рот и даже двинулся языком навстречу — это сразу же заставило Чонгука перестать как-либо действовать. Тэхён даже услышал чужой рваный вздох, и это придало ему уверенности и какой-то необъяснимой потребности продолжить. Он очертил кончиком языка нижнюю губу Чонгука, затем верхнюю, осторожно и мягко, как Чонгук никогда не поступал с ним. Поцелуй преобразился, приняв понятную форму, что-то правильное и не искривлённое. Когда Тэхён приоткрыл веки, он обнаружил, что Чонгук жмурился, и внутри живота у него потеплело, как от горячего компресса. Пёс отстранился первым. Он сделал это рывком: казалось, кто-то насильно потянул его за шкирку назад. В тёмных глазах мелькал загадочный блеск, тогда как губы блестели по очевидно понятным причинам. Тэхён неловко отсел, прочищая горло, и уставился в свои колени. Он старался скрыть покрасневшее лицо и реакцию подросткового тела, тарабаня носками кед друг об друга. — Почему ты прекратил? — спросил он в ворот толстовки. Его слова больше походили на неразборчивую кашу, но это не помешало Чонгуку понять смысл и уставиться на Тэхёна со вздёрнутой бровью. — Хочешь, чтобы я продолжил? Кеды прекратили стучать друг об друга. Тэхён бегло осмотрел пространство вокруг, ожидая, что кто-то непременно подсматривал за ними, но в спортзале не было ни души. Он прикусил губу и, не давая себе времени на раздумья, незаметно кивнул. Не прошло и секунды, как его схватили за лодыжки и резко дёрнули, быстро раздвигая колени и усаживаясь между них. Они вновь целовались. На этот раз Тэхён позволил себе запутаться пальцами в чужих волосах, и чем больше утекало времени, тем больше стиралось какое-либо понимание ситуации. И вот уже его руки блуждали всюду, как и руки Чонгука. Пальцы проникали под ткань, грелись о тёплую кожу. Тэхён не протестовал, даже когда вжикнула молния джинсов. Сначала его, а затем и чужих штанов. — Чёрт, возьмись за него, иначе я за себя не ручаюсь, — прошипел Пёс сквозь зубы и двинулся вперёд бёдрами, утыкаясь твёрдым членом в такой же твёрдый член Тэхёна. Вишня посмотрел вниз между их тел, не сдерживая стон. Странно было видеть вживую картинку, которую до этого он наблюдал только с роликов фильмов для взрослых. Его пальцы нерешительно пробежались по чужому лобку, кончики покалывало в подушечках. Ладонь сжалась на твёрдости совсем слегка, но Чонгук всё равно дёрнулся. — Блять, — бормотал Пёс, начиная то отводить, то обратно продвигаться тазом вперёд и назад. — Сожми сильнее. Когда Тэхён сделал это, его ладонь явственно ощутила пульсацию. Он начал смелее двигать ей, отводя назад тонкую кожицу, раскаляясь от томных вздохов, которые звучали рядом с его ухом. Чонгук принялся лизать его шею, щупать за грудь под толстовкой, скрестись ногтями между рёбер, оставляя красные следы. Он позволил Тэхёну играться некоторое время, прежде чем вновь протолкнуть язык в рот, голодно пересчитывая им зубы. Затем Пёс оттолкнул ладонь Тэхёна в сторону, чтобы заменить её своей, хватаясь сразу за два члена, быстро двигая запястьем и вынуждая тем самым парня под собой стонать и выгибаться в пояснице. Тэхён пришёл первым. Сперма неприятно затекла в пупок, но Чонгуку это было только на радость, создавая больше скольжения. Вишне оставалось только смотреть в потолок и переводить дух, распластавшись по мату обмякшим телом. Пёс кончал почти без звуков, с приоткрытым ртом и хрипом. — Ахуенно, — сказал Чонгук и перекатился в сторону, вытирая запачканную руку о мат без какого-либо стеснения. — Потом повторим. Тэхён перевёл взгляд на полуголого Пса и тут же смущенно его отвёл, быстро подтягивая штаны обратно на бёдра, несмотря на неприятную липкость. Мысли, минутами ранее напрочь исчезнувшие из головы, вернулись, накинувшись целым скопом. План отступления обрабатывался быстро, без секунды промедления: перекатиться, спрыгнуть на землю, побежать к выходу и убраться как можно скорее домой. Но Чонгук словно читал их, перекидывая поперёк груди тяжёлую руку стопорящим ремнём безопасности. — Надумал бежать? — опасно прошептал он в затылок, стоило Тэхёну только перевернуться на бок. По спине побежали мурашки, а капелька пота скатилась с шеи за шиворот. Вишня поджал губы, сохраняя тишину. Чонгук расценил это по-своему, шумно зарываясь в волосы на макушке носом и вдобавок к руке закидывая на Тэхёна ещё и ногу. Теперь точно не сбежать, да что там — не пошевелиться. — Без тебя будет холодно, я тебя не выпущу, — вынес Чонгук вердикт. Тэхён не возражал, принимая участь смиренно. Знал, что нужно было отступать многим раньше. С этих пор ему от Пса точно никуда не деться.