Бешеный Пёс

Тэхён проснулся от звонка. Он резко вскочил и заозирался по сторонам, потерянный в пространстве и времени. Спортивный зал пуст; сквозь окна, расположенные в высоких стенах под самый потолок, солнце ярко светило и ложилось на лакированный пол рисунком сот сквозь натянутую волейбольную сетку. Чонгук ушёл первым, оставив после себя на мате едва заметную вмятину. Время перевалило за девять утра, и Тэхён опаздывал на первый урок, хотя даже не покидал стен школы. Он шлёпнул себя по щекам, поправляя одежду и волосы, что, конечно, нисколько не исправило его помятый вид. На синем гимнастическом мате были обнаружены мутные разводы, и Тэхён сморщился, заранее сочувствуя тем, кому предстоит заниматься на нём. Долго об этом не думая, он метнулся к двери, выглядывая из-за неё наружу и проверяя, были ли свидетели. Не обнаружив таковых, он выскочил в коридор, вжимая голову глубже в плечи и преодолевая расстояние широким шагом. Хотелось в душ. Или в Антарктиду. Прижаться жутко горящим лицом к холодной льдине. Воспоминания минувшего вечера ошпаривали внутренности горячей волной. Сонное оцепенение сходило, а реальность настигала болезненными боксёрскими ударами. Тэхён был небезразличен Чонгуку! Пёс что-то чувствовал к нему, что-то помимо неприязни и праздной похоти — в голове с трудом укладывалось. Тэхён вновь хлопнул себя по щекам, но на этот раз зачерпнув в ладони воды. Из мутного отражения зеркала школьного туалета на него смотрел живой труп: глаза искрились, но под ними залегли глубокие синяки; щёки жутко пылали, но кожа была бледная и полупрозрачная — в переплетениях вен можно запутаться; губы яркие, с воспалённой пурпурной каёмкой, но сухие и потресканные. Всё в противоречиях, включая внешний вид. Тэхён хлебнул воды из-под крана, стараясь не думать о кишечных палочках и стафилококке. Однако выпитое норовило почти сразу же пойти из него обратно, когда при скрипе двери туалетной кабинки прозвучал голос: — И как тебе в роли подстилки для Пса? Трэвис широко улыбался. Последний раз Тэхён треснул его между ног и поэтому сейчас не ждал ничего хорошего, наблюдая из зеркала за чужим передвижением цепким взглядом. Не хотелось нарваться на неприятности с самого пробуждения. — Не трону я тебя. — Трэвис закатил глаза, подходя к раковинам и пытаясь выдавить мыло, которого никогда не было. — С Псом связываться дело поганое. Даже не знаю, что хуже: опасаться его или всех вокруг. — Ты его совсем не знаешь. — Тэхён понимал, что походил на маленького взъерошенного зверька, на норку которого посягнули чужим присутствием, — так он расшипелся. — Блять, ну конечно. Это ты его яйца лижешь, ты-то о нём всё знаешь. Трэвис громко расхохотался, задел Тэхёна плечом и вышел из уборной, напоминая, что к Тэхёну прекратил лезть кто-либо с тех пор, как Пёс прибрал его к своим лапам. Напоминая, что у его спокойствия была цена. Вишня закусил губу и принялся яростно оттирать белёсые разводы на своей толстовке, прекрасная зная, что от засохшей спермы избавиться не так-то просто. Впрочем, избавиться от чужих домыслов сложнее вдвойне.

***

Пятница подкралась быстро. После последних уроков Тэхёна выловили на школьной парковке, схватили со спины и, панически брыкающегося несколько секунд с перепугу, втащили в уже знакомый кузов пикапа. — Обязательно было делать так? — Вишня недовольно повёл плечом, глядя на Иглу, на что тот лишь довольно улыбнулся. — Необязательно, но так веселее. Зарычал мотор, и пикап тронулся с места. В сборе были почти все, не считая Пса, Садовника и Ангела. Мозг сидел спереди, Ложка был за рулём, Батон протиснулся в углу, Игла и Бабочка громко препирались друг с другом, а Клоун, вероятно, спал, натянув шапку на нос и улёгшись головой поверх рюкзака. — Куда мы? — спросил Тэхён спустя милю, потому что никто, как всегда, ничего не объяснял. Таскали его так, словно он декорация. — Сначала в «пицца хат», потом на базу, а вечером у нас бои. Пёс передумал и сказал взять тебя с нами, хрен его разберешь, биполярочка так и плачет, — разъяснил Игла. — Вы помирились? — Бабочка, как самый настоящий сплетник, подался ближе к Тэхёну, врываясь в его ограниченное личное пространство. — Он вчера рядом с собой в столовой тебе стул поставил, это так мило. Тэхён не был уверен, что то, как Чонгук вчера притянул ему недостающий стул носком ботинка от соседнего пустующего стола, можно было назвать милым, но, наверно, если речь о подобном происшествии шла в исполнении Пса — это действительно можно было назвать таковым. Признаться, сердце Вишни пропустило удар, стоило по отношению к нему проявить даже такую толику «заботы». Ведь, конечно, только настоящие джентльмены могли придвинуть стул, а уж что-что, но назвать Чонгука джентльменом не представлялось возможным, даже если он начнёт дарить цветы и придерживать открытую дверь, склоняясь в поклоне. Да что там, даже смокинг и дорогой портсигар не сделали бы из него джентльмена. — Мы не ссорились, — ответил Тэхён чуть погодя, и Чимин быстро отвязался от него, недовольно выпятив губы. Но прежде посчитал нужным съерничать: — Ну конечно, он же просто так отказался брать тебя с нами на бои, а затем так же внезапно передумал. Тэхён смолчал. Он почти ничего не знал о боях без правил, кроме тех, что были в «Бойцовском клубе». Понимал, что это абсолютно подпольное предприятие, требующее тайного места сбора, бойцов и, по-видимому, зрителей, так как за обедом ему удалось заглянуть краем глаза в учётную тетрадь Клоуна, и список людей в ней был не маленький. — Как их много, — не смог он удержаться от слов, тихо пробормотав их себе под нос. Клоун пожал плечами, шумно шмыгая носом и громко захлопывая свой «бухгалтерский журнал», словно бы информация в нём была строго конфиденциальной и для чужих глаз не предназначалась. Он глядел особняком, а Игла рядом глухо посмеивался, рисуя гелевой ручкой на запястье Тэхёна нечто поистине жуткое. Тэхён был не против, только потому что чернила из стержня не внушали ему страха и потому что Игла взялся разукрашивать его с таким опасным выражением, словно сдвинься он хоть на дюйм — и ручка будет засажена в глаз. — Ты не представляешь, как много людей любят смотреть на мордобой. Это нам только на руку, — ответил Чимин. — А ты участвуешь в боях? — полюбопытствовал Тэхён, нервно дёргая ногой под столом. Он чувствовал, что хотел чихнуть, но сдерживался, боясь схлопотать от Иглы, если линия рисунка пойдёт вкось. — Не, слишком люблю своё лицо. Видишь эту горбинку? — Бабочка указал пальцем на совершенно небольшой выступ на своём носе. — Это мне Ангел всадил, так что я больше не дерусь. Я согласился на спарринг с ним, но совсем не ожидал, что в бою наш маленький серафим — самый настоящий демон. — Ангел дерётся?! — Тэхён почти опешил. Он не представлял, как с виду щуплый не внушающий страха парень с белокурой макушкой и тонкими запястьями мог разбивать кому-то носы. Все присутствующие за столом засмеялись. Игла засквернословил, говоря между ругательствами «ещё как», и с щелчком закрыл ручку изгрызенным колпачком, хлопая Вишню по плечу, — закончил. На запястье теперь красовался паук с детским лицом, напоминающего пупса «Бэйбибон». Тэхён поспешил прикрыть рисунок рукавом толстовки, не в силах долго смотреть на свою же руку. Сейчас, сидя в пикапе в ожидании, когда Мозг вернётся из пиццерии, нагромождённый стопкой коробок, он гладил остатки не до конца смытой «татуировки» и размышлял, что же ждало его и ребят дальше. А дальше всё было как ни в чём не бывало: они приехали на базу, заполонили пиццей журнальный стол, сколоченный из шахматных досок, и принялись наполнять животы до отказа, запивая съеденное газировкой. Казалось, это был обычный вечер старшеклассников, если не думать о жизни каждого по отдельности, не брать в расчёт плантацию марихуаны неподалёку и то, что сидели они на краю города в запустевшем депо. Ангел, Пёс и Садовник появились как раз вовремя, чтобы Батон не успел потянуться к последней уцелевшей коробке пиццы. Чонгук выглядел крайне напряжённым, Садовник был навеселе, словно недавно скурил парочку косяков, а Ангел казался обычным Ангелом, не считая голубых глаз, от которых веяло стужей. — Вы не лопнули, столько сожрав? — поинтересовался Ангел, с ногами запрыгивая в пустующее кресло. Игла громко рыгнул, откидываясь на мягкую спинку, и тем самым немногословно дал ответ. Свободных мест не осталось, так как Клоун разлёгся на одном из диванов, полностью его оккупировав, поэтому Садовник без всяких предрассудков умостился у Бабочки на коленях, а Чонгук почему-то не стал никого двигать, усевшись прямо на пол. На пол в ногах у Тэхёна. Каждый вытаращился на него — кроме Клоуна, потому что он спал, — но Чонгук не обращал на это внимания, беззаботно прислоняясь затылком к коленке Вишни, которому вдруг захотелось вскочить на ноги и уступить Псу своё место, только бы ребята не смотрели на них «тем самым» взглядом. Тем самым, когда люди придумывали собственное оправдание происходящему, и оно было настолько явным, что каждому захотелось вручить по паре солнцезащитных очков. Бабочка сально улыбался; коленки его так явно дрожали от удовольствия, что сидевший на них Садовник едва ли не подпрыгивал. — Мне кажется или Пёс что-то обронил по пути? — засвистел Садовник, откусывая от треугольника пиццы почти половину. — Что же? — подался на его провокацию Ангел. — Достоинство? — Сначала засмеялся Садовник, а уже потом все прочие. Кроме Вишни, потому что он всё ещё не решался шелохнуться, и Клоуна, потому что он слишком крепко спал. — Мне кажется или ты, макушка зелёная, рискуешь обронить несколько зубов? — совсем уж безразлично откликнулся Чонгук. Он был таким напряжённым, что Тэхёну хотелось погладить его по голове, но он знал, что никак не мог этого сделать, крепко сцепляя пальцы в замок. Когда время начало близиться к полночи, Игла бросил в Клоуна подушку, отчего тот быстро сел, оборонительно выставляя кулаки, готовый драться, даже несмотря на всё ещё перекрывающую обзор шапку, натянутую до носа. — Подъём, нам пора выдвигаться! — кричал Игла, стягивая с Клоуна головной убор. Из-за этого мутно-болотные волосы наэлектризовались, распушились во все стороны, походя на одуванчик. Клоун издал какой-то страшный рёв, бросаясь за своей шапкой и гогочущим Иглой вдогонку. За ними и все остальные начали подниматься с мест, только Чонгук продолжал сидеть на полу, пригвождая Тэхёна к месту своим затылком. С этого момента время стало безумно медленным. — Ты в порядке? — Вишня задал вопрос нерешительно; так же нерешительно его указательный палец зарылся в россыпь чужих волос, удивительно мягких для кого-то столь жёсткого по натуре. Чонгук замычал, сильнее откидывая голову и как будто бы прося Тэхёна продолжать свои манипуляции. Поджав губы, парень неловко почесал макушку, пропуская волосы сквозь пальцы гребнем. — Руки и ноги на месте, как видишь. Конечно я в порядке. Тэхён немного загрустил, вдруг осознавая, что даже будь Пёс на последней стадии морального и душевного истязания, то всё равно никому об этом не сказал бы. Он будет молча обижаться, терпеливо выносить недовольство и внутреннюю злость, а затем выплеснет всё физически, безжалостно ломая чужие кости. На сегодняшних боях сопернику Пса придётся несладко.

***

Тэхён не понимал, почему в Ратлере было так много заброшенных мест и почему они всегда были столь жуткие. Он ожидал, что бои будут проходить в каком-то закрытом тёмном помещении, вроде подземной парковки или заброшенного дома, но он никак не думал, что банда зайдёт дальше, проводя поединки в давно разорившемся и закрытом с 1996 года заводе по производству игрушек. Здесь были сотни пластиковых глаз, оторванных рук и ног. Толстый слой пыли и химический запах краски, не выветрившийся даже спустя десятилетие. Ангел напевал весёлую песенку, пока включал понатыканные тут и там фонари. Свет бил окружностью в пустое пространство — по-видимому, условный ринг. Никого не смущало битое стекло, сгнившие коробки, выцветшие надписи на упаковках вроде «для самых маленьких» или «кукла Джиджи умеет плакать». Даже пластиковая игрушка умела, а ребята, которые с серьёзным лицом наматывали на костяшки эластичный бинт, — нет. — Прикольное местечко, да? — спросил Батон, незаметно встав рядом. Он крутил в руках жуткую бракованную игрушку, на которой повторно напечатали вторую пару глаз и губ. Пухлые пальцы полюбовно гладили лысую макушку, и Тэхён очень надеялся, что это воспоминание надолго не задержится в его памяти. — Прикольное, — согласился он монотонно, — как из хорроров. — Вот именно, а я говорил, что нужно было соорудить здесь «комнату страха»! — прикрикнул Клоун где-то сбоку. — Да у нас весь район — одна сплошная «комната страха», нашёл чем завлекать, — ответил Игла без энтузиазма. — Тоже мне. Тэхён был согласен с Иглой, практикующим удары и выпады в затемнённом углу. Ратлер и правда не нуждался в ещё одном крайне жутком местечке, пугая одним своим существованием. Обязанность банды — подготовить мероприятие к предстоящему «торжеству». Продавать с огромной наценкой кульки с сухариками, разливать дешёвое пиво в пластиковые стаканы по стоимости импортного, втридорога впихивать косяки с плантации «девятое депо». Это были не просто бои — детально продуманная кампания. У каждого свои обязательства, все были при деле. Только Вишня бездумно маялся, не зная, за что взяться, не понимая, зачем был нужен. Никудышная кроличья лапка. Талисман. Нужно ли ему было придумать рифмующиеся фразочки, весёлые танцы и лозунги, чтобы выплясывать между тайм-аутами, заручаясь поддержкой «болельщиков»? Пока Мозг стоял на входе, проверяя пришедших по кодовому секретному паролю «зов ктулху», Клоун вёл учёт, Пёс, Игла и Ангел готовились к боям, Батон продавал закуски, Бабочка и Ложка выпивку, а Садовник косяки, — Тэхён теснился ближе к стене, срастаясь с приходящим шумным народом, и, кажется, исчезая. Старый Пиноккио нашёл своё место среди собратьев — забытых в коробках куклах, разобранных по частям роботов и оловянных солдатиков. — Приветствую всех на наших ежемесячных боях без правил! — огласил Намджун. К слову, оратором он был блестящим, с громким голосом, чёткой дикцией и выражением лица, которое невозможно разгадать. — Я напомню вам правила: никаких камер и видеосъёмок. Можно громко кричать, но нельзя заступать за красную черту нашего ринга. — Мозг указал на условную зону для поединков, очерченную алым квадратом. — Если кто-то хочет принять участие в боях, подавать заявку нужно мне. Участие платное, но победитель сможет забрать крупный выигрыш. В боях запрещено использовать подручные средства. Я напоминаю вам, что выигрывает тот, кто довёл соперника до потери сознания, — была выдержана длинная пауза, заполненная громкими улюлюканьями, — либо до признания проигрыша одним из бойцов. И та-а-ак... — Мозг умышленно растянул слово, и толпа затихла в предвкушении. — Начнём же битву! Все затопали, сотрясая пол старого пыльного завода, в стенах которого по ночам лили слёзы сотни пластиковых глаз, лишённые детской ласки. Ироничное происшествие: ломать кости и растягивать сухожилия, тревожа тишину криками, в местечке, где однажды рождалась радость. Тэхён крепко обнял себя и чудом не подпрыгнул ввысь, когда на его плечо легла тяжёлая рука. Внутри всё моментально взбудоражилось, острыми иголками закололо кожу. — Думал спрятаться в этом тёмном углу? — прошелестел щекотливым шёпотом Пёс на ухо. — Чего так далёко встал, не видно же ничего. — Оттого и встал, что не видно, — пробормотал Тэхён, даже не пытаясь отойти от Чонгука, когда тот всем телом приклеился к нему сзади. — Гуманности здесь не место, не пытайся строить из себя овечку, сам же просил драться научить. — Это было для самообороны, а не ради денег. Драться до потери сознания? — Тэхён покачал головой. — Да вы чокнутые. — Рад, что ты наконец понял. — Чонгук довольно ухмыльнулся, не стремясь опровергнуть чужие слова. — У нас есть нашатырь, так что всё заебись. Конечно, без сотрясений не обходится, но что поделать. Они молчали некоторое время, в течение которого Пёс обнимал всё крепче, помечая тело невидимыми следами, а его рук и касаний становилось всё больше. Тэхён сжал губы, неловко опуская голову к ключицам и крепко сжимая ноги. Пока ладони Чонгука шаловливо мацали бёдра, на ринг вышли первые бойцы. Тэхён совершенно не знал ребят: это были два парня ростом выше его на голову, возрастом точно старше двадцати. Они сразу же с ревом вцепились друг в друга, падая на пол и ожесточённо размахивая кулаками в таком беспорядочном ворохе телодвижений, что непонятно было, где чьи руки и ноги. — Дилетанты, — сказал Пёс, укладывая подбородок Тэхёну на плечо. — Я буду драться последним, и мне скучно. Вишня, повесели меня. — Анекдот рассказать? — Тэхён тихо фыркнул. Ему казалось забавным, что Пёс проявлял свою ребяческую сторону, прилепившись к нему, как дитё к мамкиной юбке. — Не люблю анекдоты. Как насчет истории? Что-нибудь забавное. Всё же Тэхёну не показалось, что Пёс сегодня вёл себя странно. Тот наверняка грустил, выпрашивая у Вишни поболтать с ним о чем-нибудь весёлом. Понимая это, Тэхён громко выдохнул. — Ну, я нашёл кошачью семью, — начал неуверенно говорить парень. — Три котёнка и их мама. Они живут под ступеньками крыльца. Недавно один из них залез на крышу, забрался прямо в птичье гнездо и заснул там на яйцах. А затем прилетела мама-птица… Тэхён принялся рассказывать забавные истории про кошек, потому что животные могли принести луч света даже в самое пасмурное настроение. Ему нравилось, что Чонгук молча слушал его, лишь изредка хмыкая на ухо. Это было спокойно и интимно, это отстраняло их от людей вокруг, от звонкого голоса Намджуна, от звуков ударов и криков. Это было до тех пор, пока безбрежный транс не разрушился оглашённым приговором Мозга: Игла потерял сознание и потерпел поражение. Как никогда серьёзные Батон и Бабочка оттаскивали татуированного парня с ринга к дальней стене. Руки Пса на теле Тэхёна напряглись. — Блять, — выплюнул Чонгук, размыкая объятия и прорываясь вперёд. За ним ринулся и Вишня, оттесняя людей локтями и смотря большими глазами на победителя: огромного парня с бритыми висками и бицепсом, сопоставимым размером с его головой. Он был как минимум вдвое больше долговязого Иглы, который, хоть и жилистый, проигрывал в пропорциях по всем фронтам. Как их вообще допустили на бой друг с другом? — Какого хрена он дрался с Громилой? — Чонгук рассерженно смотрел на Намджуна, пока тот протягивал Бабочке маленькую баночку с нашатырём. — Стоило мне только на минуту отвлечься, а вы уже творите хуйню. — Игла сам настоял на участии. У него с этим типом какие-то тёрки. Мы не смогли его отговорить. — Вот сука. — Бабочка растерянно свёл брови, касаясь затылка Иглы и пачкая пальцы в его крови. Тэхён похолодел. — Он же не умрёт?! — закричал Чимин. Было видно, что паника вот-вот накроет его. Никто не ответил ему, оглядывая стекающую с головы по шее Иглы кровь с мрачным видом. — Чего вы все молчите?! Кукла Джиджи, запечатанная в пыльной коробке, проронила слезу. Тэхён не верил своим глазам, но ему показалось, что Бабочка был готов к ней присоединиться. — Нужно в больницу, — встрял Тэхён, пока все продолжали бездействовать, уповая на едкую жидкость в маленьком пузырьке. Народ вокруг них громко кричал, недовольный, что жестокое представление для глаз замерло. Вишня думал, что человечности в них было меньше, чем в пластиковых игрушках. — Эй ты, педик! — вскрикнул тот, кого именовали Громилой. Победитель, лишивший Иглу сознания и совсем не заботящийся о том, сделал ли это навсегда. Он вальяжно стоял в центре ринга под ярким светом фонарей, излучая самодовольство и указывая рукой на Чонгука. — Пёс, иди сюда! Твоего дружка я уделал, а теперь хочу и тебе надрать задницу. Пусть все услышат, как жалобно ты можешь скулить. — Утырок перекаченный, — сплюнул Клоун, порываясь броситься вперёд невидимыми рогами, но Намджун быстро словил его за руку, не позволяя сделать и шага вперёд. — Держи себя в руках, не хватало, чтобы тебя прихлопнули, — сказал Намджун, едва ли не сверкая глазами через линзы очков. Именно тогда Игла резко дёрнулся, приходя в чувство. Взгляд его был поплывшим, а движения вялыми. Он мычал, отталкивая руку Чимина с нашатырем от своего лица. — Я пойду, — сказал Пёс ледяным голосом, разминая кулаки. — Нужно сломать этому еблану хребет. Никто не порывался остановить Чонгука. Намджун, который мгновением ранее схватил Клоуна, сейчас не пошевелил и пальцем. Чимин, вечно влезавший комментариями куда не нужно, сохранял молчание, радостно хлопая по щекам очнувшегося Иглы. Изрядно потрёпанный после выигранного боя Ангел сидел на полу, безучастно глядя в потолок и сдерживая кровь из неизвестно сколько раз переломанного носа. Садовник рядом с ним курил косяк, а Батон нервно вытирал пот со лба рукавом толстовки. — Он же не в твоей весовой категории! — только Тэхён подал голос, препятствуя Псу пройти вперёд и преграждая дорогу. Толпа сзади кричала, скандируя и вызывая Чонгука на бой с Громилой. — Так нельзя. — Это бои без правил, — подал голос Ангел; его тон казался мёртвым, словно бы потусторонним. — Всем плевать, пусть даже девушка выйдет драться с парнем. Или инвалид со здоровым, даже зрелищней будет. — Уйди с дороги. — Чонгук оттолкнул Тэхёна в строну, на его лице было абсолютно убийственное выражение, пока Громила свистел, подзывая его к себе. Толпа ликовала, топая, хлопая и крича. Тэхён глазам своим не верил. Внутри него засело острое чувство злости, возник порыв самому сунуться на «ринг» и посмотреть, как бы тогда на это отреагировал Пёс. Бой начался, и, когда первый взмах кулака достиг челюсти Громилы, все на секунду затихли, чтобы после закричать пуще прежнего. Удары, быстрые и ловкие, полетели в Громилу словно стрелы. Ногой в рёбра, рукой в висок, в переносицу и область трахеи. Пёс был неуловим, двигаясь быстро и выверенно; исчезая вниз при выбросе чужой руки и появляясь сбоку, чтобы схватить и вывернуть её с хрустом в невозможном направлении. Громила выкрикнул, падая на колени — и тут уж Чонгук не скупился. Он схватил противника сзади за шею, резко дёрнул вниз, расшибая лоб о пол. Через несколько секунд большая груда мышц обмякла, завалилась вбок. Пёс, оставшийся без единой ссадины, смотрел на изуродованное лицо Громилы с удовольствием. Он совсем не улыбался, но то, как расслабленно опустились его плечи и как он смотрел, отталкивая с пути бесхребетную руку, говорило само за себя. — Бешеный Пёс всё ещё наш беспрецедентный победитель! — На ринг выскочил Клоун, улыбаясь до ушей. — Пока что никто не смог его одолеть. Кто-то ещё хочет рискнуть? Поднимите руку, если думаете, что в силах выиграть! Никто этого не сделал, разглядывая поверженного Громилу с восторгом и ужасом. Тэхён и сам широко открыл глаза, не в силах поверить в ту лёгкость и простоту, с которой Чонгук завершил поединок всего за несколько минут. От увиденного в его жилах застыла кровь. Теперь он понимал, почему все так боялись Пса в школе. Он мог разделаться с любым дилетантом буквально с закрытыми глазами. — Это было ахуенно, — сказал Ангел, чуть больше пришедший в чувство, когда Чонгук вернулся в их круг. — Смог преподать урок этому переростку. Паршивый кусок дерьма, чтоб вас. — Не заводись, — осадил Бабочка, хлопая Ангела по плечу. — Тебе сейчас лучше оставаться спокойным, считай, с того света вернули. Хрякнешься опять в обморок — и я тебя больше спасать не буду. — Денежки, денежки, денежки, — напевал Клоун, буквально пританцовывавший на ходу. Он считал банкноты, быстро перелистывая пачку смоченным слюной указательным пальцем. — У нас хороший улов сегодня. — Предлагаю купить бухла по этому поводу, — высказался Садовник, поднимаясь с пола и выхватывая у Клоуна деньги, на что тот отреагировал воплями и всплеском рук. — Тихо, тихо, это для поднятия командного духа. В итоге они ехали обратно на базу со звоном бутылок и коробкой, забитой ими под завязку. Кто-то начал пить прямо в кузове, Пёс успел выпить банку пива, пока Тэхён не нашёл занятия лучше, чем обрабатывать Ангелу с Иглой раны, дезинфицируя их в полевых условиях водкой и заматывая бинтом, найденным в аптечке пикапа. Чонгук наблюдал за всем с мрачным видом и чем-то похожим на недоумение. — В роли медсестрички Вишня смотрится отлично, — прокомментировал уже изрядно подвыпивший Клоун. Тэхён смутился от его высказывания, но не прекратил накладывать Игле на голову повязку, абсолютно уверенный, что парню следовало показаться врачу. Он недоумевал, как эти парни до сих пор оставались с целыми руками и ногами, если наотрез игнорировали квалифицированную медицинскую помощь. — Терпеть не могу больницы, — Игла словно прочёл мысли, произнося это. — Сразу же начинают лезть с расспросами, чтобы вызвать ментов. Им взгляда на нас достаточно, чтобы понять, что раны у нас не из-за несчастного случая. — Да уж, сунуться к ним с пулевым ранением не проканает. Мне пулю из бедра последний раз проститутка на трассе вытаскивала. Хорошая она женщина, в юности на врача училась. К ней все наши ходят, — трепался Садовник. — Кларисса, кажется, но имя точно ненастоящее. Что-то хлопнуло и зазвенело — это Чонгук выкинул на дорогу пустую бутылку, и та громко разлетелась вдребезги, оставаясь позади стеклянной россыпью в свете фонарей. Пёс яростно жевал губы, крепко вцепившись в бёдра пальцами, и выглядел так, будто над его головой зависла самая чёрная в мире туча. Тэхён почувствовал, что волосы на всём его теле встали дыбом. — Еблан, ты только что назвал его мать проституткой, — тихо пискнул Бабочка, прижимаясь ближе к Садовнику и утыкаясь покрасневшим от холодного ветра носом в его плечо. Садовник шокировано вытаращился, однако быстро надел на лицо нейтральное выражение, пряча все эмоции за маской равнодушия. Никто не производил ни звука. Вишня опустил голову, задержав дыхание, отчего голова его быстро закружилась. Он не знал ровным счётом ничего о семье Чонгука, даже не предполагал, что у того вообще была мама, лишь изредка слыша что-то о его отце, который промышлял каким-то незаконным бизнесом. Он не знал и о том, были ли у Пса сёстры или братья, где он жил, когда не ночевал на базе или в спортивном зале. Чонгук ничего ему не рассказывал. Хотя кто захочет делиться информацией о матери, продающей собственное тело? Или об отце, которого, будучи маленьким, пытался во сне задушить подушкой? Сегодня Чонгук попросил рассказать ему что-нибудь забавное. А если бы Тэхён попросил о том же, что бы он услышал в ответ? Завод по производству игрушек закрылся в 1996 году, с тех пор дети «угольного района» остались без кукол и солдатиков. Некому было отрывать головы и руки, не с кем устраивать игры в войну, но они нашли альтернативу, научившись делать всё это с людьми. Сначала они разрисовывали друг друга фломастерами, отрезая волосы и перемазываясь в земле, а затем подумали: зачем класть плюшевого медведя на искусственные рельсы, если можно лечь самому; зачем пластиковые мечи, если есть ножи; зачем водяные пистолеты, когда в каждом доме есть те, что заряжены свинцовыми пулями. Никто не играл понарошку, оттачивая жестокость с раннего возраста. У Тэхёна в шкафу до сих пор лежал грязный пыльный барашек по имени Флиппи, и ему стало невероятно грустно, потому что он был уверен, что у Чонгука такого никогда не было. За всеми этими мыслями он и не заметил, как быстро они преодолели всё расстояние, останавливаясь у девятого депо, и что ребята уже вовсю голосили, быстро позабыв о случившемся. Тэхён позавидовал их навыку, поднимая потускневшие глаза на Чонгука, зубами откупоривавшего очередную бутылку. — Хочешь ещё одну забавную историю? — спросил Тэхён у него, уже когда они сидели на диване и Пёс всё продолжал молчать, а туча над его головой никак не рассеивалась. Ожидаемо, Чонгук кивнул и совсем немного притиснулся ближе. Тогда Тэхён начал рассказывать ему о Флиппи. Как в детстве его папа потратил чуть больше двадцати попыток, чтобы достать его из автомата с клешнёй, потому что Тэхён стоял на месте и так долго плакал, потеряв свою старую игрушку, что его можно было успокоить лишь ещё одной. — Я в детстве тоже выиграл такую в автомате. Это был розовый заяц, — признался Чонгук. Он крутил в пальцах железную крышку, вращая её так быстро, что за этим с трудом получалось уследить. — Правда? — Тэхён даже повернулся к Чонгуку, пытаясь понять, не дурили ли ему голову. — И что ты с ней сделал? — Сестре отдал, — пожал Чонгук плечами. — Зачем мне ужасный розовый заяц? Я вообще хотел вытащить мячик. Отдал ей, а потом какая-то стерва со двора оторвала ему уши и лапу. Сестра так громко плакала, что мне пришлось пришить к нему какую-то хуйню, но вышло только хуже. Настоящий уродец, тогда я просто выкинул его и сказал ей пойти и выдрать той девчонке все волосы. Она так и сделала. Каждый раз, когда Чонгук шёл на контакт и рассказывал хоть что-то, позволяющее взглянуть на него под иным углом, Тэхён буквально чувствовал, как его сердце переворачивалось в груди. — Где сейчас твоя сестра? — решил пойти ва-банк Вишня. Как всегда, стоило задать Чонгуку чуть более личный вопрос, как он быстро закрывался, обдумывая, отвечать или нет. — В средней школе учится, у нас четыре года разницы. Я не часто с ней вижусь. Она иногда появляется дома, но я не разрешаю ей приходить. — Почему? — Отец часто сидит дома со всякими отморозками, не лучшее место для маленькой девочки. Она умеет за себя постоять, но не перед взрослыми мужиками. Было видно, как Чонгук злится. Будто что-то плохое уже происходило и могло повториться ещё раз. Тэхён видел, как Пёс беспокоился о своей сестре. Он знал, что хоть Чонгук и не хотел показывать слабостей и настоящих чувств, его злил отец, волновала мать и судьба маленькой Чон. Ему было не всё равно на Мозга, получавшего пощёчины на заправке, на Иглу, потерявшего сознание на ринге. Тэхён был уверен, что Чонгук был готов пойти на многие безумства, только чтобы спасти тех, кто был ему небезразличен. И тогда Тэхён впервые ощутил это. Что-то тёплое внутри себя, что-то щекочущее под кожей. Кажется, в народе это называлось влюблённостью.