Бешеный Пёс

Вечер был спокойным: тихо шумел телевизор, громко сопели собаки, кастрюля с рагу грелась на плите. Тэхён с Чонгуком умостились на диване, готовясь к ужину. Ничего не предвещало беды. Это был один из тех усталых вечеров, когда слипались глаза и границы предметов размывались, становились мягче, чем есть на самом деле. Тэхён только что вышел из душа, пах мятным шампунем и больничным мылом, а Чонгук, устроив голову у него на коленях, играл в гонки на чужом телефоне, пока сам Тэхён сушил волосы полотенцем. Это давно стало чем-то привычным. Между ними почти не существовало стен: в течение года они, как могли, совместно разрушали их по кирпичику. — Я иду на рекорд, — ухмыльнулся Пёс. — Ещё немного, — пробормотал он, с предвкушением закусывая губу. Но вдруг телефон пиликнул пришедшим оповещением, Чонгук моргнул, нахмурился, вчитываясь в текст — и проиграл. Его красная машина упала в овраг, послышалась траурная мелодия Game Over. Гонка была окончена. Чонгук перестал дышать. Тэхён почувствовал это сразу: как напряглось чужое тело и какой тяжёлой стала голова на его коленях. — Что там? — спросил он, его сердце неприятно кольнуло. Чонгук молчал, не спеша отвечать. Он крепко держался за телефон, а его зрачки вновь и вновь бегали вверх и вниз по тексту оповещения. Желваки ходили на лице, а в глазах бушевала буря, целый ураган всевозможных эмоций, но при этом ни одной положительной. Тэхён сглотнул, насильно отбирая у него телефон. Чонгук тут же вскочил с чужих колен, посмотрел так, словно пытался убить взглядом. По мере того, как Тэхён бегло читал текст, его сердцебиение набирало темп. матиас 8:32 pm: «Хэй, Тэхён, ты же помнишь, что нам осталось всего полгода отработки и можно сваливать из больницы с чистой совестью? Помню, как ты всеми силами не хотел ехать в тот убогий городишко, представляю, как тебе там погано сейчас. Хотел сказать, что мои родители купили дом в Вашингтоне. Там даже бассейн есть! Хочешь пожить со мной? Повеселимся, как в старые добрые ;) » Тэхён шумно втянул воздух, осторожно смотря на Чонгука поверх экрана телефона. Пёс был взбешён, по шкале Баффало, если бы она измеряла гнев, а не боль, его состояние тянуло на твёрдые двенадцать баллов. — Это просто Матиас, — мягко сказал Тэхён, качая головой. — Он всегда такой. Говорит не думая. — Просто Матиас, — повторил Чонгук слишком спокойно. В такой ситуации спокойствие было хуже крика. Тэхён привык, что Чонгук выражал эмоции громко, не стеснялся бить кулаками стены, пинать ногами воздух или, когда необходимо, повышать голос. Он обычно кричал матом, выходя из себя. Но сейчас крепко сжимал челюсти, не мигая наблюдая за Тэхёном, будто был готов в любой момент кинуться на него с кулаками. — Чонгук? — Тэхён осторожно позвал, медленно поднимаясь. Он не на шутку забеспокоился, когда Чонгук сделал от него шаг назад. — Почему он предлагает тебе жить с ним? — прошипел Чонгук сквозь зубы. — Потому что он мой друг? — Тэхёну пришлось развести руками. Он сам не ожидал, что Матиас напишет ему с подобным предложением, и был впечатлён не меньше Чонгука. — Мы жили вместе некоторое время во время учебы. Ничего такого. — Ничего такого, — хмыкнул Пёс. — Я говорил, что вижу, когда ты лжёшь? — Чонгук, это было давно, — вздохнул Тэхён, на секунду прикрывая глаза. Нет, он точно был не готов к сценам ревности. Чонгук был ужасным собственником. Он ведь иной раз даже собак к нему, Тэхёну, ревновал. — Сейчас я с тобой. Давай не будем ругаться. — О, действительно? Тогда почему твой друг не знает, что ты уже год живёшь со мной? Тэхён открыл рот, но не нашёл ответа. Он к таким вопросам был не готов. У него не имелось заготовленного сценария, а в импровизацию получалось плохо. — И почему, — продолжил Чонгук, голосом, от которого по коже пошёл холод, — он считает, что через полгода ты свободно соберёшь вещи и уедешь? — Я просто… я не говорил с ним об этом. — Не говорил, — кивнул Чонгук. — То есть человек, который хочет забрать тебя в другой город, даже не в курсе, что ты в отношениях. — Это… просто недоразумение. Я же почти не общаюсь с ним! Это ничего не значит. — Вот именно. Настолько незначительная деталь, что ты не потрудился разъяснить о ней своему другу. Тэхён раздражённо откинул полотенце. Сгрёб его с мокрой головы и кинул к ногам — жест этот вышел немного истеричным. Если так продолжится, дело грозило дойти до разбитой посуды. — Ты сейчас правда ревнуешь к сообщению? — Нет, — резко ответил Чонгук. — Я злюсь, потому что у твоего «просто друга» есть дом в Вашингтоне и образование, а у меня есть старый гараж, подписка о невыезде и три бродячих собаки. Тэхён замер. — Ты же понимаешь, что я выбрал тебя? — пришлось надавить, говоря нарочито медленно. — Мы выдержали год, Чонгук. — Да уж, — Чонгук посмеялся, качая головой, — выдержали. Какое удачное слово. — Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, — парень понизил голос. — Примерно представляю, — зло выплюнул Пёс, нервно облизывая губы. — Когда ты собирался рассказать о переезде? О том, что, оказывается, у тебя есть давно обозначенные сроки пребывания в этом убогом городе. — Я, — Тэхён прерывисто глотнул воздуха, — я не знаю, ясно? — Значит, собирался молчать до последнего, — кивнул своим же мыслям Чонгук. — Прекрасно. — Нет, я… я собирался сказать. — Тогда почему до сих пор не сделал этого? Тэхён молчал. Язык едва ворочался во рту, но у него так и не получилось сформировать из глухих звуков чёткие слова, которые смогли бы послужить ответом. Самому было не понять, отчего он так и не заговорил с Чонгуком о переезде. Почему не рассказал, что через полгода заканчивался его договор со здешней больницей. Вывод был прост: он всё ещё боялся. Всё ещё жил в состоянии, когда быть с Чонгуком казалось неосуществимым далёким желанием. И, вероятно, застрял в липком страхе с того рокового дня, когда его отвергли. Не без ужаса, но Тэхён понял, что не смог довериться. Что семь молчаливых лет порознь не прошли для него бесследно. А ещё он ждал, что в этот раз выбор за ним не станется. Ждал, что Чонгук сам затронет тему, а если нет… если нет, то Тэхён продолжил бы молчать, пока в нём не накопится, пока не перетечет через край с риском всемирного потопа. «Почему я не рассказал? А почему ты до сих пор не сказал, что любишь?» — пронеслось в голове на миг роковое, и Тэхёну пришлось зажмуриться, ведь собственная мысль больно его ударила. О том, что Чонгук его любил, он лишь догадывался. Конечно, Тэхён чувствовал это через касания и поступки, но ведь и тогда, в семнадцать лет, было то же самое. Он всегда эту загадочную эмоцию чувствовал, но никогда о ней напрямую не слышал. Всё ждал, когда признание слетит с чужих губ, когда он поймает его руками и запихнёт глубоко в свой драгоценный сундук, но признания всё не было и не было. Выпрашивать, быть жалким и нуждающимся, не хотелось. Сам Тэхён тоже слов о любви не выпускал: прятал, удерживая на привязи. Боялся той небольшой, но всё же реальной возможности, что его любовь, этого ранимого ласкового зверька, как и в далёком прошлом, отшвырнут за ненадобностью носком ботинка. Обожжёшься один раз, а на второй уже не рискнёшь протянуть руку, пока раскаленный металл не докажет: я безобиден. — Ясно, — отчеканил Чонгук холодно, когда Тэхён так и не ответил. — Да, я понял, что ты не собрался здесь задерживаться, — он посмеялся, но так глухо и скрипуче, что это едва было на него похоже. — Да и зачем мне знать об этом, верно? Ты навряд ли думал, что я потяну Вашингтон. — Всё совсем не… — Нет, ты прав, — Чонгук перебил, — я не потяну. Кому я там такой сдался, верно? Бывший уголовник без гроша за душой. — Чонгук, я так никогда не… — Тэхён сам замолчал, когда Чонгук вдруг, без всяких слов, развернулся, быстро следуя к двери. — Куда ты идешь?! — Если не уйду сейчас, наговорю и сделаю лишнего, — бросил Чонгук, не оборачиваясь. — Чонгук, давай просто обсудим, сядем и… — Я услышал достаточно, — обрубил, выходя за дверь. В Тэхёне тогда поднялись волны в девять баллов, угрожая объявлению чрезвычайного положения. Он не мог смотреть в удаляющуюся спину Чонгука: для него это всегда было предвестником злой судьбы, плохим знаком, не сулящим ничего хорошего. — Не смей вот так уходить! — крикнул он, выходя из дома на порог босыми ногами. — Мы не закончили! Чонгук уже заводил машину, глядя через лобовое стекло взглядом, который резал воздух лучше ножей. Тэхёну хотелось взять в руки что-то острое и проткнуть ему шины. — Чон Чонгук! Машина чересчур резко выехала на дорогу, да так, что её с визгом повело в сторону, едва не завалив на правые колеса. — Отлично! Очень по-взрослому! Так боишься сорваться и прописать мне по лицу?! Знаешь что, я сам сейчас не против подраться! — он выкрикивал эти слова в холодный вечерний сумрак. Не удержал себя в руках: подхватил с крыльца мелкий камень и кинул его вперёд, не глядя. Промахнулся. Камень прочертил полосу в воздухе и с глухим звуком упал на асфальт. Очень быстро машина Чонгука скрылась из виду. — Отлично, — повторно прорычал он в пустоту. Вернувшись в дом, сильно захлопнул за собой дверь. Он был так взбешен, что пнул валявшуюся посреди коридора собачью игрушку, и когда самая маленькая из собак побежала за ней вслед, а затем вернулась к нему, настроенная на игру, он впервые грубо прикрикнул на неё. Подойдя к дивану, взял телефон и почти вслепую набрал номер. — Привет, Тэхён-а! — ответил быстро Матиас. — Ты ознакомился с моим предложением? — Да, я увидел. Позвонил сказать, что отклоняю его. — Почему? — У меня уже есть кое-кто, с кем я живу. — О, правда? — ответил Матиас с небольшой заминкой. — Круто. Ты не говорил об этом. У вас, типа, всё серьёзно? — Да, мы просто без ума друг от друга, — ухмыльнулся Тэхён. — Аж крыша едет. Матиас молчал несколько долгих секунд. Собаки вились у ног Тэхёна, не понимая, почему на них не обращали внимания. — Всё нормально? — уточнил Матиас. — У тебя странный голос. — Всё прекрасно, — фыркнул Тэхён, впиваясь клыком в подушечку большого пальца. Он тут же себя отдёрнул, упрямо зажимая ладонь под подмышкой. — Так ты хочешь остаться там? С этим своим загадочным парнем, от которого у тебя едет крыша? Тэхён глупо уставился вперёд. Силы резко его покинули, и он рухнул спиной на диван, накрывая горячее лицо сгибом руки. Чего он по-настоящему хотел? Сам того не замечая, Тэхён перестал мечтать убраться из Ратлера. Мысли о счётах с городом затихли — мысли о совместной жизни с Чонгуком приумножились. Он просто хотел обычного, человеческого счастья — вот и всё. Но оно, это счастье, то грело, то скрывалось за грозовыми облаками. — Я пока не знаю, Матиас. Мне нужно время. Они поговорили ещё немного о всякой всячине, не касающейся головной боли Тэхёна, и завершили диалог. Наступила тишина, в ней Тэхён обнаружил запах гари и понял, что никто так и не снял рагу с плиты. Есть в любом случае не хотелось, спать не хотелось тоже. Он всю ночь провозился в пустой кровати, избивая и кусая от гнева подушку. Наутро вытолкнул себя из кровати, запивая сутки без сна двойной порцией кофе. На автопилоте оделся и покормил собак, без конца прислушиваясь к звукам дома, ожидая услышать привычный топот с лестницы, скрип двери или звук ножа, разрезающего хлеб для утренних совместных тостов. Ничего не было. Дом молчал. Телефон молчал. А чувство душевной пустоты вопило, оглушая тревогой.

***

В отделении травматологии день выдался тяжёлым. Будто больница почувствовала, что Тэхён едва держался, и решила проверить предел его прочности. Сначала привезли мужчину с открытым переломом бедра после падения со строительных лесов. Затем подростка, которого сбил мотоцикл. Потом женщину с раздробленной кистью: она пыталась остановить промышленный пресс. Тэхён работал механически. Мыл руки, надевал перчатки, снимал перчатки, опять мыл руки. Накладывал шов за швом, гипс за гипсом. Он действовал точно и безошибочно, как дорогой хирургический инструмент, но мысли его при этом были не о работе. Не спал ли Чонгук где-нибудь в машине? Не врезался ли никуда, когда уехал на эмоциях? Не ввязался ли в драку? На третьем пациенте Тэхён поймал себя на том, что смотрит на трещину в кости и думает только о том, как легко ломались вещи, которые казались прочными. После смены он первым делом бросился к телефону. Но там — ничего. Ни одного уведомления. Он стрельнул у Ника сигарету за неимением собственных, прикурил за углом больницы впервые за пару месяцев. Вдохнул глубоко и так же глубоко выдохнул, набирая номер. Это нужно было разрешить, иначе он за себя не ручался. Гудок. Один. Второй. Третий. «Абонент временно недоступен». Тэхён попробовал ещё раз. И ещё. И снова. На четвёртый раз его руки дрожали так сильно, что он едва не выронил телефон. — Вот значит как, — хмыкнул он, пряча мобильный в карман. — Забастовку решил устроить, очень изобретательно. Тэхён посмеялся, только вот весело ему совсем не было. Он вернулся домой, ожидая, что Чонгук будет ждать его там. Они поговорят, ещё раз накричат друг на друга, наверно, подерутся, а потом упадут на пол и начнут целовать друг друга в разбитые губы — такие вот у них отношения. Но Чонгука дома не было. Ни на следующий день, ни на идущий за ним после. К вечеру третьего дня тревога перестала быть просто тревогой. Она превратилась в вязкий, ядовитый ужас. Тэхён не ел, он не спал. Работал через силу и чересчур много курил. На утро четвертого дня он понял, что Чонгука необходимо искать. По ментовским правилам после третьих суток человека объявляли пропавшим, вот и он объявил Пса в розыск. Отпросился с работы, ссылаясь на ужасное самочувствие, и даже ни капли при этом не солгал. Он не мог сидеть на месте, не мог дышать полной грудью, в голове одна за другой вспыхивали страшные картины. В прошлом, когда Чонгук бесследно исчез на неделю после их задержания в полицейском участке, оказалось, что его насильно удерживал в доме отец, что он выбрался из плена и первым делом пошёл к Мозгу на заброшенное депо, как всегда делал это с двенадцати лет. Только вот в тот день он встретил Миллера, и они подрались на железнодорожных путях. Миллера размозжило поездом, а Чонгук сел в тюрьму. Тэхён сейчас не мог перестать гонять эти тёмные мысли, не мог думать, что с Чонгуком всё хорошо. Он знал, чувствовал сердцем, что с ним непременно должна была случиться беда. Дышать без щемящей боли в груди из-за этого не выходило, как и здраво соображать. Тэхён поднялся наверх, в спальню, и несколько секунд просто смотрел на прикроватную тумбу Чонгука. Потом медленно выдвинул ящик. Пистолет лежал там, припасённый для него Чонгуком уже очень давно. Это был Glock 19, он был немного компактнее и легче, чем стандартный Glock 17, который носил Пёс, вмещая в себя на два патрона меньше. Тэхён уже стрелял из него — по банкам в поле. Он согласился на это только потому, что однажды ночью к ним домой наведалось несколько рослых бандитов. Тэхён не на шутку тогда перепугался, но Чонгук спокойно встретил их у порога, припугнул оружием, стрельнув несколько раз в воздух. Компания в итоге скрылась с территории двора быстрее, чем Тэхён успел осознать происходящее, а Чонгук убедил: — Давай я просто научу тебя им пользоваться. На всякий случай. Навряд ли Чонгук думал, что тот самый случай наступит, когда он исчезнет с радаров, вынуждая прибегнуть к радикальным мерам. Тэхён никогда не любил оружие. Даже в больнице, сталкиваясь с огнестрелами, он отворачивался от пуль, выковыриваемых из мяса. А сейчас стоял посреди спальни и смотрел на Glock так, будто он мог дать ему контроль над ситуацией. Руки дрожали, когда он сунул пистолет за пояс джинсов. — Он мне не пригодится, — успокаивал себя Тэхён, сбегая с лестницы на первый этаж. Мушкетёры порывались побежать за ним следом из дома, но он строго крикнул: «Сидеть!» — и они послушно замерли на месте, смотря с жалостью ему в спину. Страх его был настолько сильным, что Тэхён совсем не почувствовал дискомфорта, прыгая за руль подаренного ему Volvo 240. После всё происходило будто сквозь мутную воду: он ехал на красный, едва не снёс мусорный бак на повороте, курил одну сигарету за другой, не чувствуя вкуса дыма. В груди при этом колотилось что-то дикое и неутешительное. Гараж, до которого он доехал за считанные минуты, встретил его темнотой и запахом машинного масла. Автомобиля Чонгука рядом не было, но Тэхён всё равно открыл дребезжащие ворота. — Чонгук? — позвал в темноту тихим хриплым голосом. В ответ прозвучала тишина. Тэхён включил свет. Под потолком мигнула старая лампа, выхватывая знакомый бардак: инструменты, банки с болтами, разобранный двигатель, старая куртка Чонгука, брошенная на стул. Но самого владельца бардака не было. Тэхён обошёл помещение дважды, будто надеялся, что тот материализуется из воздуха. Проверил комнату на втором этаже, но и там оказалось пусто. Развороченная постель была холодной, однако в воздухе пахло табаком, а на столе стояла недопитая бутылка виски. Чонгук явно находился здесь некоторое время, даже если сейчас отсутствовал. Тэхёну нужно было приехать сюда намного раньше, а не потакать прихоти Чонгука поиграть в глупую, никому не нужную забастовку. — Сука! — Он ударил ладонью по металлическому столу так сильно, что гаечный ключ со звоном улетел на пол. Следующим пунктом на очереди был дом Хёны. Тэхён взлетел к порогу и быстро постучал в дверь. Ему открыла заспанная Сони. Её брови приподнялись, когда она встретилась взглядом с лицом незваного гостя. — Что-то случилось? — спросила она, хмуря брови, прежде чем Тэхён успел открыть рот. Он застыл, переминаясь с ноги на ноги и глядя поверх её плеча, словно ждал, что Чонгук непременно должен был вырасти за её спиной. — Чонгук не здесь? — Нет, — она медленно покачала головой. — А должен? Тэхён почувствовал, как внутри что-то провалилось глубже. Колючее и острое, от него жгло изнутри желудок. — Он пропал. Сони поджала губы. Повела плечами, потуже запахивая полы длинного вязаного жёлтого кардигана, в котором всегда напоминала Тэхёну маленькое солнце. — Чонгук часто исчезает, ты же знаешь. — Это было раньше, но он больше так не делает. Его четвёртый день уже нет. Я переживаю. — Слушай, я поспрашиваю, окей? — Она положила ладонь ему на плечо, провела ей несколько раз вверх и вниз, пытаясь немного приободрить. — У меня много знакомых по городу, если он куда-то вляпался, они мне скажут. — Хорошо, Сони, спасибо. Он не стал задерживаться на месте, быстро с ней попрощался, возвращаясь к машине и поискам. Его путь следовал к депо, но и то оказалось пустым. Ржавые рельсы тянулись к пустоши, ветер гонял мусор между вагонами. Ему начало казаться, что город специально прятал Пса, издеваясь над ним. Дальше был завод игрушек. Тэхён решил проверить его, просто чтобы удостовериться, что Чонгук не валялся там переломанным или, Господи, не дай Боже, мёртвым. Огромное серое здание торчало среди пустыря, как труп давно умершего зверя. Разбитые окна чернели пустыми глазницами. Он вошёл внутрь, подсвечивая путь фонариком телефона. Здесь его тоже встретила глухая тишина, разве что мелкие крысы иной раз пробегали, шурша лапками и хвостами за старыми стенами. Он прошёл через коридоры, забрызганные старыми каплями крови, стараясь сдерживать тошноту. На одном из этажей валялись пустые бутылки и использованные шприцы. Тэхён завернул за угол и замер: на него во все глаза уставилась тонкая бледная девчушка с засаленными волосами и чёрными гангренами на руках. Зря он сюда пришёл. — Ты чё здесь разнюхиваешь, а? — взъелась она, неустойчиво балансируя на ногах. Тэхён шагнул назад, но наткнулся спиной на мужчину, который незаметно подкрался сзади. Может, всё же пистолет мог ему пригодиться. В любом случае, он не спешил заводить руку за спину, чтобы достать его. — Легавый? — пробасили ему поверх уха. Плохо дело. — Нет-нет, — Тэхён забарахтал руками в воздухе, — вы не так поняли. Я просто искал кое-кого, вот и всё. — Да-а-а? — протянула девчушка, приближаясь к нему ближе. У неё было настолько худое лицо, что из-за этого глаза казались просто огромными. — Кого же такой чистенький, как ты, может здесь искать? — Слышали когда-нибудь о Псе? — рискнул уточнить Тэхён. Если дело того требовало, он мог задавать этот вопрос любому встречному. — О, да! — раздался мужской голос. — Но его здесь давно не было. Он проиграл последний бой и слинял, поджав хвост, — хохотнул наркоман за спиной Тэхёна. — Он тебе никак задолжал, да? Таких обычно по иным причинам не ищут. — Да, — согласился Тэхён, стараясь звучать убедительно. — Этот ублюдок должен мне. Очень много. Вы знаете, где я могу его найти? — Попробуй обратиться к господину Наму. Я слышал, Пёс под его началом. Точно. Всё же, не зря Тэхён в эту дыру сунулся. Конечно, ему нужно было к Намджуну, само собой. И как только он сам сразу об этом не подумал. — Вы подскажете, где я могу найти господина Нама? Тэхён повернулся к мужчине, и тот приподнял бровь, складывая на груди руки и подпирая дверной откос плечом, загораживая тем самым проход к коридору. Мужчина выглядел так же болезненно, как и девчушка. На нём была грязная мятая одежда и спутанные длинные волосы, в которых птицы с лёгкостью могли бы свить гнездо. Тэхён таких бедолаг видел и не раз и примерно представлял, что жить им оставалось немного. Но такие люди и не жили — они существовали от дозы к дозе, нуждаясь в иголке больше, чем в базовых потребностях по пирамиде Маслоу. — Возможно, — хмыкнул мужчина и посмотрел на Тэхёна взглядом «но просто так я тебе не скажу». Девчушка тихо хихикала, кутаясь в серую безразмерную куртку, явно ей не принадлежащую. Её потряхивало: наверное, боролась с ломкой. — Я заплачу. Тэхён быстро смекнул, протягивая мужчине несколько купюр. Он представлял, что если бы на его месте был Пёс — он бы так не церемонился. Он бы приставил ствол к чужому виску, веля соображать быстрее, не стал бы потакать чужой прихоти, вручая честно заработанное на пилюлю для наркомана. Но Тэхён хотел обойтись без оружия, которое даже носить с собой было некомфортно, не то, что угрожать им кому-то. — Говори адрес, — потребовал он, когда мужчина спрятал деньги в своём кармане. — Я спешу. — К господину Наму не так-то просто попасть, он с кем попало не возится. Только если у тебя есть, что ему предложить. Да и своих он не выдаёт, так что зря ты это затеял. — Это не должно тебя волновать, — начал злиться Тэхён. — Просто скажи мне адрес. — Тебе надо к порту, — сдался наконец мужчина, почёсывая грязными пальцами бороду, — у него там здание возле реки. Он, кажется, перевозками занимается. За ответ Тэхён благодарить не стал, грубо отпихнул мужчину с дороги, на ходу открывая карту на телефоне. Путь до порта был не близким: нужно было выехать за черту города, минуя промзону. К моменту, когда он прибыл до назначенного места, уже заходило солнце. Плохое предчувствие никак не утихало, и в голове не смолкала мысль: «У меня мало времени». Здание у порта было непримечательным: небольшая постройка из шлакоблока с плоской крышей, напоминавшая прямоугольник. Окна затонированы, дверь — под кодовым замком. Черная новенькая Audi стояла неподалёку; Тэхён припарковал машину рядом с ней так, чтобы перекрыть выезд — на всякий случай. Он вышел наружу, чувствуя себя человеком из другого мира. Усталый, небритый, с красными глазами и чужеродным пистолетом за поясом, он напоминал себе неудавшегося героя низкобюджетного триллера. В железную дверь он постучал без церемоний: грубо приложился о неё несколько раз кулаком, пока её не соизволили открыть. — Чего надо? — спросили у него недовольно. Это был молодой парень, у которого отсутствовало несколько передних зубов, а на их месте стояли золотые. Его большой нос был сломан и косился в правую сторону; на руках присутствовало много уродливых шрамов и ещё больше портаков. Выглядел он как отпетый гангстер. — Я к Намджуну, — ответил Тэхён, глядя на парня перед собой со всей сталью, на которую был способен. В ответ посмеялись. Посмотрели на Тэхёна так, будто он попутал берега. — Скажите ему, что пришёл Вишня, — продолжил Тэхён, хватаясь за дверь, которую начали перед ним закрывать. — Мы старые друзья. — Друзья, — опять посмеялись. — Ну ладно, давай узнаем, так ли это. Парень поднёс телефон к уху, ковыряясь длинным ногтём на мизинце между зубов. Тэхён нетерпеливо ждал, отсчитывая в голове секунды. Ему казалось, что он был слишком медленным, что у него не было времени, что он действовал глупо, не потрудившись в прошлом обзавестись контактом Намджуна. — Алё, босс, тут вас некий Вишня ищет. Говорит, вы старые друзья. Ему что-то ответили, и парнишка перестал веселиться, бросая в Тэхёна хмурый недовольный взгляд. — Хорошо, приведу его к вам, — закончил он короткий разговор, сбрасывая трубку и со скрипом открывая дверь пошире. — Входи. Внутри оказалось шумно. Тут пахло сыростью, металлом и порохом. Громко играла музыка, люди сомнительной наружности сновали туда и обратно, таская друг за другом пластиковые ящики, которые сразу показались Тэхёну подозрительными. Намджун оказался в отдельном кабинете. Он сидел за столом, раскладывая бумаги в идеально ровные стопки. Тэхён помнил за его ОКР и нисколько этой картине не удивился. — Какими судьбами? — спросил Намджун, внимательно оглядывая Тэхёна с головы до ног. — Я ищу Чонгука, — сразу же ответили ему. — А он что же, сбежал от тебя? — посмеялся Намджун, продолжая тасовать бумаги. — Это в его стиле. — Мне не до шуток. Намджун быстро перестал веселиться, почувствовав в чужом голосе интонацию, которая заставила его нахмуриться. Он отложил документы подальше, послабляя тугой галстук на шее. — Когда, говоришь, Пёс пропал? — уточнил он. — Четыре дня назад. Тэхён видел, как изменилось лицо Намджуна. Почти незаметно, но изменилось. — У него телефон недоступен. Дома его нет. В гараже тоже. Я проверил завод и депо, там тоже пусто. — Вы с ним повздорили? Он ко мне вчера приходил. Был малость на взводе. Тэхён стиснул челюсти. Молча кивнул. Его немного расслабили слова Намджуна, но сердце всё равно было не на месте. Даже если вчера Чонгук был в порядке, это не означало, что сегодня ему не грозила опасность. Тэхён не знал, как это объяснить, но его шестое чувство подсказывало: быть беде. — Зачем он к тебе приходил? — Хотел работу. — Намджун откинулся на спинку кресла, посмотрел в окно, за которым сумрак стремительно опускался над рекой. — Ту, за которую может перепасть хорошая сумма. Я сам удивился, ведь он мне год назад сказал, что отходит от дел. — Ты дал ему работу? — повысил тон Тэхён, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не кричать. — Тише ты, ничего я ему не давал. — Намджун сделал полный круг глазами. — Предложил одно ненапряжное дельце, но он отказал, деньги ему нужны были большие и желательно быстро. Я за такими подсказал ему пойти в казино. — У меня сердце не на месте, Намджун, — признался Тэхён. — Мне нужно его найти и как можно скорее. В каком ещё месте он мог попытаться заработать? Давай, ты же Мозг, ты больше всех знать должен. Намджун молчал пару секунд, затем открыл ноутбук, начав быстро стучать по клавишам. — Когда-то давно, — произнёс он спокойно, — я прикрепил к машине Пса маячок. Тэхён вытаращил глаза. — Что? — поперхнулся он воздухом. — На случай, если что-то пойдёт не по плану. Всё же мы порой с опасными людьми дело имели. Холод прошёлся по позвоночнику, когда Намджун, дождавшись загрузки на экране, снял очки, устало вминая пальцы в глаза ближе к переносице. Он тихо сматерился. — Что там? Ты узнал, где он? — поторопил Тэхён и, не став ждать, сам повернул к себе ноутбук. Точка мигала где-то недалеко от них — в промышленной зоне, которую Тэхён проезжал по пути сюда. — Знаешь, я хочу взять свои слова обратно, Вишня, — сказал Намджун резким холодным голосом. — Признаю, я был неправ. — О чём ты? — Восемь лет назад я сказал, что Чонгук тебя погубит, но я ошибался. — Намджун посмотрел Тэхёну в лицо, но не так снисходительно, как в прошлом, будто вёл диалог с ребёнком, а на равных посмотрел, и от этого его слова пронзили куда глубже. — Скорее, он сам даст себе ради тебя сдохнуть. — Где он, чёрт бы тебя побрал?! — Вот сейчас Тэхён даже не пытался себя сдерживать, он кричал, не на шутку встревоженный словами и очень недовольным выражением лица Намджуна, который стал слишком уж мрачным, стоило ему свериться с картой. — Мы называем его «дом отчаяния», — ткнул он пальцем в экран на красную мигающую точку, — но вообще это мясокомбинат. — Мясокомбинат, — повторил Тэхён. — Он что, на заводе решил поработать? — Это вряд ли, — усмехнулся Намджун и коротко посмеялся. Затем он резко открыл ящик стола, вынимая пистолет и проверяя количество в нём патронов. Не поднимая на Тэхёна головы, сменил магазин на новый, после пряча его во внутреннем кармане пиджака. Он также положил несколько запасных магазинов во внешние. — Дело в том, что шинкуют там не только животных. — В каком смысле? — прошептал Тэхён, стремительно бледнея. — Ты же знаешь, в США запрещена продажа органов. Но ты должен понимать, что законы созданы для видимости. Есть места, в которых операции проводят нелегально, и есть отчаянные, которые об этих местах знают. Пёс — один из таких. Верно, ведь Чонгук всегда знал больше положенного. У него повсюду были глаза и уши, улицы Ратлера иногда благоволили ему, но чаще эта благосклонность оказывалась мышеловкой, заманивавшей в ловушку гнилым куском сыра. Но ведь Чонгук не глупый мышонок, отчего же тогда полез в беду, совсем о себе не думая? — Но почему… почему он… Намджун, я совсем не понимаю. И тут же в голове Тэхёна прозвучало: «Я не потяну Вашингтон». «Кому я там такой сдался? Бывший уголовник без гроша за душой». — Нет, всё ты понимаешь, — покачал Намджун головой, поднимаясь из-за стола. — Он уже ради тебя подставился однажды, совсем соображать перестаёт, если речь идёт о твоей безопасности. Он половину города тогда опросил, пытаясь найти нападавшего, пока ты в больнице лежал. И Миллера не стал спасать, лишь бы он снова к тебе не полез. А сейчас добровольно под нож решил сунуться, не боясь, что его там могут по полной программе выпотрошить. Ненормальный. Да у него из-за тебя голова отключается. — Думаешь, я этого хотел?! — Тэхён не совладал с собой, толкнул Намджуна в грудь, как только тот к нему подошёл. Он сейчас тоже был ненормальным, мог, если потребуется, на Намджуна с кулаками кинуться. — Я нихрена из этого не хотел! — Что ж, видимо, он рассудил по-другому, раз пошёл себя на органы продавать. Ты был не слишком уж убедителен. Тэхён начал задыхаться. Обвинения Намджуна отобрали у него весь воздух, и он не мог сделать вдоха, приваливаясь спиной к первой попавшейся опоре. Пришлось приложиться головой о стену, ударить себя, чтобы не потерять остатки самообладания. — Он мне сказал, что хочет дом купить, — продолжил Намджун, словно специально издеваясь. — Я предполагаю, что дом этот ему вовсе не для себя нужен. Ему и в гараже до тебя жилось неплохо. Он вообще никогда особо прихотливым не был, мог и на улице поспать. Я его однажды мелким там и нашёл. — Перестань, — Тэхён почти вымолвил. — Нам не болтать надо, а ехать его спасать. — Ты останешься здесь, — покачал головой Намджун. — Там может быть опасно. Если с тебя хоть волос упадёт, он рассвирепеет. — Я поеду с тобой, — впервые голос Тэхёна звучал по-настоящему опасно. — Я не буду сидеть здесь без дела, пока ему угрожает опасность. Ты меня не заставишь. «Если с ним что-то случится — я сожгу этот чёртов город», — подумал в этот момент Тэхён и почти не испугался собственного внутреннего зверя. Намджун вздохнул. Несколько минут они мерились взглядами, пока он наконец не махнул рукой: чёрт с тобой.

***

Мозг собрал людей быстро — так быстро, будто ожидал чего-то подобного ещё с того момента, как Пёс вчера ввалился к нему в кабинет. Пока Тэхён пытался справиться с дрожью в руках, внизу уже щёлкали затворы, хлопали двери машин и раздавались короткие отрывистые команды. Всё происходило стремительно, слаженно и без лишних вопросов. Люди Намджуна явно привыкли к подобным поездкам. — Держись рядом со мной, — бросил Намджун, надевая пальто. — И что бы ни случилось — сначала думай, потом делай. Тэхён промолчал, потому что думать уже не получалось. Они быстро проехали трассу с лесополосой, выезжая к промышленному участку. Мясокомбинат встретил их гулом старых генераторов и резким запахом сырости. Огромное тёмное здание стояло на отшибе, окружённое пустыми фурами и ржавыми контейнерами. Свет горел только в нескольких окнах, едва прорываясь сквозь тёмный туманный вечер. Как только машины остановились, люди Намджуна двинулись вперёд. Всё произошло почти одновременно: крики, топот, глухой удар выбитой двери. Кто-то из охраны попытался преградить путь, завязалась драка. Тэхён видел лишь обрывки: чужие руки, вспышки фонарей, Намджуна, который коротко и жёстко отдавал приказы. Он сам держался за его спиной, прикрытый шириной чужих плеч от отлетающих в стороны людей, словно находился под прочным стальным зонтом. Когда началась стрельба, Намджун толкнул его за угол. Низкобюджетный триллер резко превратился в боевик. Тэхён не любил боевики, предпочитая драму и телеканал National Geographic, но всё равно вытащил пистолет из-за пояса, неумело сжимая его двумя ладонями. Он выглянул из-за укрытия и обнаружил Намджуна, который бил одного из охранников по лицу, превращая то в кровавое месиво. Громко сглотнул, чуть подпрыгивая на месте, не зная, куда ему деться и за что первым делом схватиться. Затем услышал уверенное: — Вишня, беги на третий этаж! Я прикрою! И он побежал. Бегать Тэхён умел отлично, добираясь до нужного этажа в считанные секунды. Он преодолел длинный пустой коридор, почти не чувствуя ног. Сердце колотилось так сильно, что заглушало остальные звуки, хотя тех было много и громких. Несколько дверей оказались запертыми, одна — распахнулась сама от удара плечом. Яркий свет ударил в глаза, а в нос — очень знакомый ему запах антисептика и медикаментов. Это была операционная. Тэхён застыл на пороге, наблюдая ужасающую картину: абсолютно голое тело Чонгука неподвижно лежало на столе, вскрытое в области живота. Тело это было исследовано Тэхёном вдоль и поперёк, но он никогда не видел его в настолько уязвимом состоянии. Он сам с ним делал многое: любил ладонями и губами, бил кулаками, обнимал руками, зашивал ниткой, лечил йодом и бинтами. Тэхён на этом теле знал каждый шрам, и сейчас был готов зарыдать, потому что к пятидесятому прибавили пятьдесят первый. Медики были сосредоточены настолько, что даже не обратили внимания на вторгшегося в их стерильный мир чужака. — Роксана, подай мне зажимы и извлекающий мешок, — сказал один из хирургов холодным ровным голосом. Внутри у Тэхёна всё оборвалось. Он вспомнил, что происходящее — не его больной сон, и поспешил смочить пересохшее горло слюной, прорезая голос: — Отойдите от него. Медики подняли на него глаза. Должно быть, обомлели из-за внештатной ситуации, не спеша выполнять приказ. Тогда Тэхён поднял в воздух пистолет. — Я сказал — отойдите! В комнате наступила тишина. Их тихие повседневные разговоры смолкли, остался только писк аппаратов. Один из врачей медленно поднял руки: — Послушайте, если сейчас прервать… — Всё будет в порядке, — перебил Тэхён. — Ты, — наставил он пистолет на главного хирурга, стоящего над телом Чонгука, подобно ангелу смерти, — зашей его, — и указал пистолетом «донору» на живот, — сейчас же. — Роксана, — уже не таким ровным и холодным голосом повторил хирург, играя на высоких шатких октавах, — подай мне иглу с ниткой, пожалуйста. Роксана тихо пискнула, дрожа, как осиновый лист, но Тэхён впервые не был эмпатичен. Чувства других людей в данную минуту были ему абсолютно безразличны. Он мог думать лишь об одном человеке, лежащим перед ним голым, со вспоротым животом, в котором, сквозь разрыв кожи, бурлило и шевелилось красное. Он обязательно спасёт Чонгука, а затем убьёт его за дурость самостоятельно. Крепко стиснет и задушит. Под строгим взглядом Тэхёна врач начал зашивать Чонгука, возвращая ему целостность. Каждый стежок был под тщательным надзором. После того, как нитку обрезали, Тэхён велел перевязать рану бинтами и освободить Чонгука от капельницы. — А теперь медленно и осторожно переложите его на каталку, — продолжил давать указания, не опуская пистолета. Руки затекли, но он не смел опустить их даже на дюйм, цепляясь пальцами за пистолет, который за короткое время успел стать для него единственным якорем для связи с реальностью. В этот момент в помещение вошёл Намджун. На белом воротнике его рубашки была кровь, но и она Тэхёна не смутила. Мозг быстро оценил ситуацию, выругался себе под нос и подошёл к каталке, взялся за ручки, медленно отступая с ней и её драгоценным грузом к выходу. Тэхён придержал Намджуну дверь, продолжая контролировать испуганных медиков оружием. — Вовремя успели, — вздохнул Намджун с облегчением. — Живой вроде, порезали только маленько. Жаль мозги не научились трансплантировать: ему-то они точно без надобности. Тэхён не понимал, как у Намджуна хватало смелости на шутки в их ситуации. Неужели он таким образом преодолевал стресс? У Тэхёна вот не было сил ответить ему даже лаконичным «помолчи, пожалуйста». Как только они остались в коридоре одни, Тэхён тут же бросился к Чонгуку, бережно поправляя волосы, раскиданные по его лбу. Сердце рвалось наружу через грудную клетку, вынуждая прижаться к ней ладонью, чтобы хоть немного сдержать его. Он трогал Чонгука, едва касаясь, словно боялся, что его неподвижное тело могло в любой момент раствориться под его слабыми пальцами. — Я понимаю, Вишня, что ты сейчас немного не в себе, но нам всё ещё нужно выбраться отсюда. Давай ты налюбуешься им после того, как мы унесём отсюда ноги, и желательно сделать это до того, как нам по ним пальнут. — Да, — кивнул отрывисто Тэхён, с трудом отводя взгляд от глубоко спящего Чонгука. Он накрыл его своей ветровкой, переживая, что Пёс, совсем голый, наверняка замёрзнет, как только они выберутся в прохладу осени. Сжав его холодные пальцы ладонью, он быстро вызвал служебный лифт. Тот был очень медленным — настолько, что к ним успели подняться несколько человек. Видимо, с ними люди Намджуна не смогли или не успели разобраться. — Джун, красть у нас из-под носа очень глупо, — захохотал один из мужчин, вальяжно шедший к ним навстречу в запахнутом чёрном кожаном пальто. Его шаги отражались от стен гулким эхом; на лакированных остроконечных туфлях блестела чья-то кровь. Мужчина выглядел опасно, напоминая Тэхёну шаблонного тарантиновского персонажа. Он был с аккуратно подстриженной бородой, блестящими чёрными волосами и бледной кожей, похожей на гладкий холодный мрамор. На вид ему нельзя было дать больше сорока с небольшим хвостиком. — И к тому же подло. Мозг выругался под нос и стиснул челюсти, быстро выстреливая во врага колкой улыбкой. Тэхён почти их не слушал, злясь на железные двери, которые всё никак не открывались. Лифт застрял где-то на первом этаже, словно его специально удерживали. А его удерживали, только вот Тэхён об этом не знал. — Мои люди неприкосновенны, ты же знаешь правила, Сэмюэль, — ответил твёрдо Намджун, расправляя плечи. — Этот сам к нам пришёл, — кивнул мужчина в сторону бессознательного тела. — Мы его с улицы силком сюда не тащили, — кинул в довесок. — Кто теперь возместит нам убытки? Тэхён продолжал судорожно жать на кнопку лифта дрожащим пальцем, стискивая ладонь Чонгука сильнее необходимого. И тут вдруг мимо пролетела пуля. У Тэхёна возникло чувство дежавю, вспомнился продуктовый магазин и запах вишнёвой колы, стекающей к его ногам из разбитой бутылки. Только в этот раз пуля задела лицо, оставила порез на щеке и ухе. Тэхён замер, гулко сглатывая, когда кровь с лица потекла за шиворот, обжигая похолодевшее тело своим теплом. Пальцы Чонгука в его потной ладони дрогнули. Сквозь синтетический сон Пёс не то услышал громкий хлопок выстрела, не то почувствовал чужой испуг. Рука с кнопки лифта соскользнула. Тэхён замер, больше не решаясь двинуть даже пальцем. — Брось, Сэмюэль. — Намджун поднял руки, начиная нервничать. — Давай не будем ссориться. С меня одна поставка полностью за мой счет, уговор? Сэмюэль хмыкнул, склоняя голову к плечу. Он гладил пальцем тёплый после выстрела пистолет, обдумывая предложение. — Ты сначала гадишь мне под дверью, а затем предлагаешь сделку? — блеснул он глазами из-под бровей. — Я думал, ты куда разумнее. — Да ладно тебе, всего-то мелкая заварушка, — пытался пошутить Намджун. — Никто не умер, ребята просто хотели поднять боевой дух. Сэмюэль обратил внимание на Тэхёна, напряжённо на него смотрящего, и вдруг подмигнул ему. — Красивый останется шрам, — сказал он, постукивая указательным пальцем по своей щеке. — Шрамы во имя любви всегда особенными получаются. Сэмюэль внезапно засмеялся и наконец убрал пистолет, а Намджун рядом с Тэхёном перевёл дух, выпуская громкий облегчённый выдох. — Повеселили вы меня, конечно, ребятки. Я уж думал, вечер пятницы заставит меня скучать. — Так мы договорились? — уточнил Намджун. — Не хочу портить с тобой отношения, — закатил глаза Сэм, зачесывая рукой тёмные волосы, — всё же в городе ты лучший контрабандист. Намджун слегка улыбнулся, подбадривающе похлопывая Тэхёна между лопаток. Он как бы говорил этим жестом: расслабься. Но расслабиться Тэхён не мог, не при таких обстоятельствах, когда Чонгук продолжал беспомощно лежать, а собственное лицо немело от горячей пульсирующей боли. Намджун и Сэмюэль между тем пожали друг другу руки — одновременно с этим лифт наконец двинулся с места. Тэхёну казалось, что эти минуты ожидания были самыми долгими в его жизни. На фоне них даже семь лет показались пустяком. — Я пришлю тебе виски, — бросил Мозг напоследок, заходя с Тэхёном в кабину лифта. Когда двери за ними закрылись, он коротко добавил: — Ублюдок. Затем повернулся к Тэхёну, морщась при виде его окровавленного лица. — Ты как? — Могло быть и лучше, — коротко ответил Тэхён. — Когда Пёс проснётся, мне за тебя ещё влетит. — Боишься его? — не поверил Тэхён. — Скорее, за него. Вечно во что-то вляпывается, никогда о собственной шкуре не думает. Не позволяй ему так с собой, Вишня. Тэхён кивнул, убеждая себя: больше никогда. Стоило представить, что Чонгук ради него добровольно мог лишиться органа или даже нескольких, как его тут же охватывал ледяной ужас. Хотелось поругать не только Чонгука, но и себя за то, что позволил ему усомниться в том, что ему недостаточно того, что у них уже было. Что ему недостаточно просто Чонгука, его гаража, трёх собак и любви, о которой он молчал, но проявлял громче любых слов. Тэхёну хотелось себя избить за глупую неуверенность, за сомнения в том, что Чонгук мог его оттолкнуть. Оглядываясь назад, он обнаружил долгий путь, который они прошли, и который всё ещё продолжали, крепко держась друг за друга. Как он вообще позволил себе усомниться в них? Мысль о том, что Чонгук мог исчезнуть из его жизни, что он мог навсегда потерять его без возможности возврата, открыла Тэхёну глаза на очень простую суть: любовь никогда не интересовали координаты. Любовь вообще многое не волновало: достаток, возраст, пол, дефекты в развитии, время и даже сама смерть. Люди ради любви убивали, начинали войны и заканчивали их. Они преодолевали океаны и горные хребты, строили мосты между двух утёсов и взлетали в небо, давая имена звёздам, смертоносным ураганам и непотопляемым кораблям. Они мчались друг за другом через стихийные бедствия, шли босыми по раскалённым пескам и переходили вброд ледяные реки. Для любви Тэхёна не важен был город: он любил Чонгука от Северного до Южного полюса. Он смог полюбить его в Ратлере и не переставал любить, покинув его. И пусть всё это было из-за проклятия, но в сказках, которые так нравились Чонгуку, настоящая любовь всегда побеждала злые чары, всегда находила свет даже в самом кромешном мраке. — Эй, ты идёшь? — уточнил Намджун, касаясь плеча задумчивого Тэхёна, покинувшего пределы реального мира. Тэхён моргнул, сбрасывая оцепенение. Двери лифта перед ним оказались открыты; коридор, пусть и заляпанный свежей кровью, представился ему коротким отрезком пути к какой-то совершенно новой, окрыляющей свободе. Держа бессознательного заштопанного Чонгука за руку, выходя вместе с ним на улицу, Тэхён почувствовал себя совершенно новым человеком. Ему больше не было страшно, и у него не получалось поймать себя на плохой мысли. Казалось, та злокачественная опухоль, что уже давно жила в его голове, волшебным образом растворилась. Дождь на улице мелко заморосил. Тэхён поднял к нему лицо и улыбнулся, посылая эту улыбку в серое небо над Ратлером в качестве знамения. — Я победил, — прошептал Тэхён влажными губами, глотая воду, собственную кровь, пыль и сажу. — Слышишь меня? — обратился он к глухому пространству. — Победил. Намджун странно на него посмотрел, предпочитая оставить комментарии при себе. Он был уверен: у Тэхёна от шока помутнел рассудок. Мозг открыл перед ним дверь иномарки, помогая устроить Чонгука на заднем сиденье. Тэхён сел рядом, укладывая голову Пса себе на колени, а Намджун занял водительское кресло, торопливо покидая территорию «дома отчаяния». Они гнали по ночной трассе обратно в город, не говоря ни слова. Тэхён смотрел в окно, на серые дома, высокие заборы и покорёженные фонарные столбы и больше не испытывал к ним ненависти. Он знал, что в этом городе жило много несчастных людей, но теперь был уверен: они, как и он, могли попытать обрести своё счастье. Даже здесь, в Ратлере — сером обнищавшем городке, полном сажи. Где-то на полпути к дому Чонгук зашевелился. Он долго и вымученно застонал, приоткрывая мутные глаза. Тэхён опустил к нему лицо, мягко и осторожно проводя ладонью по его щеке. — Вишенка… — пробормотал Чонгук сонно. — Да? Чонгук вдруг приподнялся, осоловело моргая, но Тэхён не позволил ему сесть, опуская обратно за плечи. — Тш-ш-ш, тебе нельзя резко двигаться. Лежи смирно. Взгляд у Чонгука был расфокусирован после наркоза, но когда он вновь обратил внимание на Тэхёна — улыбка тронула его губы. Такая спокойная и доверчивая, что у Тэхёна защипало в носу. — Не уезжай… ладно? — еле слышно выговорил Чонгук. — Без меня… никуда. — Я и не собирался, — мягко ответил Тэхён. — Не уезжай в Вашингтон, — продолжал невнятно лепетать Чонгук. — Я куплю нам дом. Его состояние вызывало у Тэхёна умиление и тоску. Его сердце, лишённое всех замков, распирало. — Мне не нужен дом, — говорил Тэхён, глядя в чёрные глаза, доверчиво для него открытые. — Точно не тот, в котором тебя нет. И город, в котором тебя нет, мне тоже не нужен. — Вишенка, — Чонгук не говорил, а скорее пел. Его рука взмыла в воздух, сразу же падая обратно, слишком тяжёлая, чтобы ей управлять. Он проделывал это несколько раз, без конца хмурясь. — Где моя рука? — Тэхён коротко вздохнул и перехватил его ладонь, сжимая навесу их пальцы. — Я сплю? — Уже нет. — Ты… какой-то нереальный. Охренеть можно. Тэхён мягко посмеялся. Люди после наркоза всегда вели себя умилительно. — Чонгук? — позвал он шёпотом, потому что Пёс просто смотрел на него, не моргая, и дул губы. — М? — Я тебя люблю, — слова слетели очень просто, без всякой тяжести. Тэхёну понравилось их говорить, он собирался делать это чаще. Возможно, минимум раз в неделю. Чонгук перестал дуться, теперь он широко улыбался, демонстрируя дёсны и зубы. — Правда? — Да, правда. Очень сильно люблю. — Это потому… потому что я обалденно готовлю? — Особенно поэтому. Чонгук хихикнул. Начал играть с их пальцами, совсем как малыш, который только начал познавать этот мир. — Я куплю нам дом, — повторил он настырно. — Хорошо, — согласился просто Тэхён. — Я… продал почку. — Он нахмурился и тихо выругался под нос. — Чёрт, я не должен был говорить. Это секрет. Не рассказывай моей маме, она будет плакать. — Хорошо, — Тэхён решил соглашаться со всем, что Чонгук ему скажет. Он сам сейчас еле держался, чтобы не пустить слезу. Чонгук впервые вслух признал Хёну своей мамой. — Я очень злился, — говорил Чонгук, едва влача языком. — На себя. А ты? — И я. Я собираюсь тебя убить, ты знаешь? — Не-е-ет, — протянул Пёс недовольно. — Ты не можешь. Ты даже мышь убить не в силах. Такой добрый. — Ну ладно. — Мы куда-то едем? — уточнил Чонгук, поворачивая голову. Он вновь хмурился. На этот раз посмотрел на Тэхёна настороженно, с каким-то сомнением. — А почему у тебя кровь? — Я немного поранился, — отвёл Тэхён взгляд, поворачивая лицо так, чтобы Чонгук видел только его целую сторону, — ничего страшного. — Мне не нравится, — недовольно бормотал Чонгук, почти хныча. — Ненавижу вид твоей крови. Не ранься больше. — Я не буду. Секунда затишья и снова: — Вишенка? — Что? — Я по тебе скучал. — Свободная рука Чонгука полезла Тэхёну на спину, цепляясь пальцами за ткань между лопаток. — А ты? — И я. Не пропадай так больше. — Парень щёлкнул недовольно Чонгука по носу, и тот его сморщил. — Даже если злишься. Я себе места не находил. — Прости. Я просто хотел купить дом. Я говорил тебе? — Да. — Хорошо. — Чонгук пожевал губу, стискивая ладонь Тэхёна со всей силы, на которую было способно его неуправляемое тело. — Я люблю тебя. Я говорил тебе? Признание влетело Тэхёну в открытое сердце и голодно его съело, собираясь долго-долго переваривать. — Нет, не говорил, — совсем тихо признался Тэхён, — но ты показывал. — Правда? — Чонгук сконфужено моргнул. Намджун вдруг вклинился в их диалог тихим фырканьем. Тэхён сразил его убийственным взглядом через зеркало, и тот поспешил зажать кулаком рот. — Кто это? — не понял Чонгук, вращая головой. — Тут кто-то ещё? — Это Намджун, не волнуйся. — А он что тут забыл? — Он ведёт машину. — Зачем? — Чтобы отвезти нас домой. Чонгук кивнул так, будто что-то понял. Тэхен не представлял, что должно будет случиться, когда он вернётся в нормальное состояние и узнает, что его почка по-прежнему на месте, а кошелек всё также пуст. Скорее всего, он очень расстроится и будет сильно злиться. Но Тэхён этого не боялся, потому что знал: он в силах навести в его голове порядок, убедить, что у них было достаточно времени, чтобы накопить на дом совместными силами, не прибегая к незаконным методам, опасным для жизни. — Чонгук, ты не обязан покупать дом, — Тэхён решил вложить эту мысль в чужую голову заранее. — Он мне не нужен, правда. Мне достаточно тебя. Просто тебя, без всяких прилагательных. Я люблю тебя без условий. Чонгук очень внимательно на него посмотрел. Его глаза медленно сощурились, а когда он моргнул, с одного, перебираясь с нижнего века на висок, потекла прозрачная капля. Тэхён судорожно перевёл дыхание, быстро стирая её большим пальцем. — Ты что… плачешь? — Он удивлённо разглядывал свой мокрый солёный палец. — Нет, — Чонгук помотал головой, — я не умею. Вопреки его словам, вскоре со второго глаза потекла ещё одна слеза. Отходя от наркоза, люди могли петь, ругаться, читать стихи, лепетать на вымышленном языке, говорить глупости или мерзости. Чонгук после наркоза мог плакать — удивительно. Когда они приедут домой, он наверняка заснёт, а когда очнётся, навряд ли об этом их разговоре вспомнит. Но Тэхён не забудет. Он сохранит в своей памяти этот глупый промежуток — странный нелепый переход с боевика в комедийную мелодраму — и наверняка будет смеяться, прокручивая его в голове даже на сотый раз. В этот момент, сидя рядом с человеком, которого когда-то боялся потерять ещё до того, как обрёл, он думал только об одном: счастье, оказывается, не приходило громко. Оно существовало тихо, не сразу себя проявляя. Оно не рождалось с криком, как ребёнок, не хлопало в ладони и не вопило, выпрашивая внимания. Главное было вовремя его заметить, поймать в ладони и не позволить из них выскользнуть. Поэтому Тэхён крепче схватился за Чонгука, обещая себе: «Я никогда больше его не потеряю. Никому не отдам. Ни за что не отпущу».