Сделка с Дьяволом

      Маленькая капелька металла бурлит и плавится. Серебристый шарик растекается по каналам в плате, напоминая реки, что, прорвав блокаду, потекли по ущельям и впадинам. Даже для невооружённого глаза это выглядит невероятно, но если иметь мои возможности, то становиться ещё интереснее. Моя воля, как Божье слово, тонко направляет поток, следя за тем, чтобы каждый атом, каждый электрон, связался с соседними, для идеальной диффузии. Где-то нужно разогнать эти маленькие частички, возбуждая и побуждая для сцепления, а где-то наоборот остановить слишком резвых, что стали рушить тонкие электромагнитные мосты. В некоторых местах, проложить новые каналы, что должны будут помочь с распределением энергии. И вот последняя точка. Сцепка, немного добавить энергии и готово. Слышимый только мной, хрустальный звон и тихий гул пространства, от потревоженных атомов, стали финальной нотой в этом концерте. Создание, чего-то это не столько наука, сколько искусство. Великолепное в своей кажущейся простоте, и той бездне, что скрывается в глубине. Сколько возможностей, потенциальных применений, в самых простых вещах. Несколько десятков алюминиевых банок, горсть песка, пол литра собственной крови и несколько минут работы, рождают настоящее чудо. Сплав работы фантастики и физики, где одно дополняет другое, позволяя не просто обходить некоторые проблемы, а пролетать их, гордо смеясь. Финальная часть готова.       Медленно отстраняюсь от микромира. Открываю глаза. Сотни свежих деталей висят передо мной. Листы, отдающего арктическим холодом, льда, жгутики тонких, как волос проводов, по которым гуляет, собранная от трения о воздух, статика, кусочки самых разнообразных форм и размеров, что казалось поглощают свет. Транзисторы, предохранители, автотрансформаторы, амортизаторы, барретеры и другая начинка. Подготовительный этап готов, осталось, самое сложное. Сборка и подгонка. Ладони, лежащие на коленях, поднялись. Мнемонический жест, что задействует подсознательные механизмы, тем самым перекладывая часть нагрузки с сознания, чем невероятно облегчает работу, пусть и является “костылём”. Мысль, взмах рукой и группа деталей, единой волной несётся, зависая перед глазами. Кусок чертежа, всплыл в голове, а дальше я стал дирижёром в апофеозе этого спектакля. Реальность отошла на второй план, остался лишь пазл, который так и манит узнать, как выглядит картина, что сокрыта в его кусочках. Шелест металла, первый ток, что начинает, словно кровь, питать весь прибор, всё это мелодия, рождающегося механизма. Тело готово, но ему не хватает самого главного. Сердца. Висящий над головой светящийся шарик из цельного алмаза, влетает в самый центр, и следом закручиваются последние болты, спаиваются стенки и, наконец, первый запуск. Зависший шар, раскручивается на месте, словно цветок лилии, распуская свои лепестки. Первая искра, и вся внутренняя часть окрашивается в мягкий белый цвет. Контраст чёрного корпуса и белой начинки, приятно ласкает глаз, но не ради красоты, был создан этот механизм (пусть ей и уделялось приличное количество внимания). Вытаскиваю образ из глубин разума и вдавливаю в пси, тем самым запечатывая его в ней. Немного волнуясь, сжимаю “закодированную” пси и посылаю прямо в приёмник устройства. Получив пакет данных, проектор, вспыхнул, на секунду ослепляя. Как только вернулась чёткость зрения, заметил, что тычусь лицом в морду Лунга. Голограмма была настолько качественной, что можно было увидеть мельчайшие царапины на чешуйках, что образовались из-за его способа передвижения. Осматриваюсь по сторонам и вижу, всё туже ночную улицу, с мельчайшей проработкой. Подношу руку к образу и чувствую сопротивление, и гладкость кератина. Но, всё равно, это не то. Нет ощущения тепла, шероховатости тех самых сколов. Чуть сильнее давлю, и голограмма Лунга пошла трещинами, чтобы потом рассыпаться в белых кусках твёрдого света. Словно ряд домино, его разрушение повлекло за собой крах всей остальной картины. Расцепляю ноги из узла, почему-то зовущимся “позой лотоса”, и ставлю их на землю. Приказ устройству, по отработанному способу, и тот собирается обратно. Вытягиваю ладонь и ловлю, падающий голопроектор. Чёрный композит корпуса, что позволит выдержать хрупкому содержимому, давление на дне океана, нежно трётся о кожу. - Впрочем, от прототипа, большего и не стоило ждать. – кручу сферу на пальце, словно это баскетбольный шар. – Главное не думать слишком много, о мелочах. Ведь, чтобы этот малыш родился на свет, пришлось открыть и вывести аксиомы для нескольких новых разделов физики и “изобрести велосипед” для всего остального. – остановил вращение и полюбовался на тончайшие линии на корпусе, сквозь которые пробивался свет. – И ладно, это, страшно другое. Я самолично, за неполный день, сделал то, на что у целого мира, ушло бы несколько десятилетий. И это я не притрагивался к базам данных. Только разум и мир вокруг, вот и всё, что мне нужно для фундаментальных исследований. – в черепушке, от абсурдности подобного, что-то подозрительно зачесалось. И ведь никто не поймёт моей дилеммы, так как Технари испортили людей. Для окружающих, чего бы я ни сделал, это будет укладываться в картину мира. – На самом деле, так даже лучше. Если мир узнает, что мои технологии понятны и вполне воспроизводимы, то за мной откроется настоящая охота. – прикрыл глаза в смирении. – Хмык… Можно сказать, что поводов и без этого мало. Одним меньше, одним больше. – провёл пальцем по сфере, посылая простую задачу. Та немного приоткрылась, и мастерскую стала заполнять мелодия. Встроенные антигравы, правда на магической основе, вновь заработали, и шар завис в воздухе. Что там дальше в списке? - Спасибо мужик! – а дальше у нас Лит, что нежданно ворвался прямо в мою комнату. Лишь в последний момент развеял формацию ци, для создания огня Ян. Тут меня можно понять, ведь ни один нормальный мужчина, не будет радоваться попытке его расцеловать, исходящей от другого мужика. - Лит. – удерживая Игрока, с большой буквы, на расстоянии вытянутой руки, постарался одним словом передать “радость” от подобного приветствия. – что случилось? - Они вернулись! – при этих словах, огонь фанатизма в его глазах вспыхнул ещё сильнее. - Кто они? - Деревья! Сожжённые пути, вновь сияют. – это… - Фантастика. – не то слово. Деревья, про которые говорит, Лит, это способ которым Осколки взаимодействуют с Технарями. Всё начинается с идеи, которые посылаются этим биокомпьютерам. Дальше всё зависит от специальности. Если специальность и запрос, более-менее сочетаются, то Осколок даёт инструкцию, что нужно для его реализации, и после Технарь впадает в состояние, при котором частичный контроль над телом берёт его сила. Дальше техномагия, с участием чёрт его знает скольки мерной реальности, и вуаля, плазменный пистолет из тостера готов. Грёбанные жулики, с базами данных тысяч высокоразвитых цивилизаций… Так вот, эти идеи, можно систематизировать в “древо навыков” где для создания чего-либо нужно сначала пройти весь производственный процесс. Та самая дилемма, про “создать станок, чтоб создать другой станок, но более продвинутый, а потом так ещё несколько раз, и только после собрать нужную мне штукенцию”. Детали разняться, но это общая схема. Сила Лита, не смотря на свою универсальность, имеет неотъемлемые и серьёзные недостатки. Он способен создать что-то только один раз, и чем больше его текущий проект похож на старый, тем больше шанс провала, ну и раздумывание над деталями, так же повышают этот шанс. И тут мне говорят, что я просто мимо проходя, сломал одно из ограничений. Блеск. - Проси, что хочешь за такой подарок, я готов хоть ноги целовать. – только этого не хватало. Вспомнил одну суку, в чёрном плаще, и то, что я с ней сделал. Если незначительный объём ци, с какого-то хрена, так сильно повлиял на силу, что будет с той в кого залили весь резерв… - Не трепли всем подряд о своём новом начале. – подумал и решил попытать удачу. – И можешь передать пару старых проектов для изучения. – убираю ладонь с лица, чтобы посмотреть на реакцию. В дверном проёме, уже никого не было. Грохот - Лит, ты что творишь! - Убер не мешай. Это было где-то здесь… - Это холодильник, дурень! С ними двумя точно не заскучаешь. На чём я остановился? - Гравитационные щиты, звучат неплохо. – словно неведомая машина, мысли понеслись вскачь. Теоремы, предположения, модели…

***

[Ты достойный противник]

Этот недостаток гарантирует:

Что Эйдолон, сильнейший парачеловек, узнает о вас и придёт к выводу, что вы лучший вызов для него. Тот, кто способен вытащить, каждую неиспользованную силу и вернуть его к расцвету.

Достойный противник.

Пусть Эйдолон и далёк от своего пика, но он всё равно плащ с, практически, бесконечными силами. Даже если вы герой, он найдёт способ бросить вам вызов. И дам маленький совет. Лучше быть в состоянии обеспечить ему достойный отпор, ведь ради возможности вернуть потерянное, он готов израсходовать, каждую каплю оставшихся сил. Удачи. Она вам понадобиться.

<<<<<<>>>>>>

От лица Тейлор Энн Хеберт.       Темно. Холодно. В нос бьёт запах гнили, навоза, а в ушах всё время слышно лишь одно. Треск жвал, шуршание хитина и бьющееся сердце. Сотни маленьких лапок ползают, где только можно и нельзя. Их крошечные рты время от времени, пытаются прокусить кожу.       Кричать бесполезно. Никто не услышит. Никому до неё нет дела. Одна, запертая в этом ящике, она и сгинет. По утро найдут её остывающий труп, и тихо вынесут, никому не сказав ни слова. Разбитый отец потеряет последнюю женщину, что связывала его с миром. На следующий день, не вышедший на работу Докер, Дэни Хеббет будет обнаружен в петле.       Молиться бесполезно. Если Боги и есть, то не слышат молитв. Слёз уже не было. Они давно кончились. Дышать становилось всё труднее. Каждый вдох, вызывал рвотный спазм, а желудок пытается извергнуть, хоть что-то.                   Бесполезно. Всё бесполезно.       Почудилось, что подул ветер. Даже разум, последняя опора, предал её. В голове возникла нечёткая картина. Мужчина. Метр восемьдесят, нет девяносто. Мускулистый. И идёт прямо к шкафчику, её гробу, который видно со стороны. Эта ложная надежда стала последней каплей. Пить хотелось безумно, но солёные слёзы, можно сказать кристаллики, полились водопадом. Галлюцинация сжала руку на ручке. Треск       Её личное чистилище было разрушено. Серо-зелёные, как лист дуба, глаза взирали на неё с облегчением и… виной. Этот взгляд намертво отпечатался в памяти. Калейдоскоп мест, отрывки разговоров, крики отца, писк приборов. Тейлор открыла глаза. «С каких пор в больницах белые потолки?» - не самая уместная мысль, после всего произошедшего, но её это совсем не волновало. Как она знала, такие потолки, бывают только в кино, и более крупных городах. Ну не как ни в её родной помойке, под названием Броктон-Бей. «Это напоминает о…» - с силой девушка прервала мысль. Даже спустя десяток лет любое воспоминание об Аннет – её матери, отдавалось тягучей болью в душе. Образ растоптанной флейты, вновь колом, вонзился в сердце. И взгляд превосходства, и садистского ликования, от той кто была сестрой во всём, кроме крови. Ключевое слово была. Что бы ни произошло летом девятого, это поставило жирную точку в их дружбе. - Ой. – рефлекторно поднятые, с прикроватные тумбочки, очки были нацеплены на нос. Что удивляло, это точно были её очки, но… - Разве они не должны быть более потёртыми? – решаю, что в жизни должны быть загадки. Почему то в голове вспыли те глаза. – Фырк…Твои романы на меня плохо повлияли мама… А теперь, что это такое. – до этого игнорируемый писк на краю сознания, странно заметался в голове. Возникли сотни скупых образов и знания. Вон в той кровати, например, живёт колония обыкновенных постельных клопов из 31 особи и 98 яиц. У парочки есть неприятные для человека паразиты. И главное… Жужжание - Папа точно будет не рад. – целое облако состоящее из мух, мелких мошек, и нескольких других летающих жуков, что находились в палате, дёрнулось. Тук-тук Распускаю облако и делаю вид, что только проснулась. - Тейлор, дорогая. – ворвавшийся в палату отец, сграбастал в медвежьи объятья. Словно не было всех этих лет неловкого молчания. На душе потеплело. – мне рассказали, что случилось. – тон приобрёл нотки стали. – кто с тобой вытворил такое?       Будь всё иначе, я уверенна, что, как всегда, перевела бы тему, но сейчас…широкая мужская грудь и поглаживание по голове с тихими глупостями… - Пап только пообещай, не рубить с плеча. – впервые за много лет, она нашла в себе решимость встать и пойти наперекор обстоятельствам. Рассказ о многолетнем выживании в школе, с множеством подробностей и собственными мыслями, потёк сам собой…

<<<<<<>>>>>>

      Отстраняюсь от двери и монолог затихает. Мои дела здесь закончены. Если продолжу наблюдение, то это будет просто неэтично. Я и так прошёлся по краешку, в тихую следя за почти шестнадцатилетней девушкой. Да, у меня самые чистые намеренья, но получать ярлык, как у одного коричневого медведя, что слишком любит детей, не хочется. К тому же постоянное ощущение чужого взгляда напрягает. Впрочем, ничего удивительного. Центральная больница Броктон-Бей, по совместительству второй дом, для Панацеи - самого сильного биокинетика из известных мне. Печально известный Нилбог, Алекс Мерсер, Сара Керриган и прочие, нервно курят в сторонке перед всеми её возможностями. Даже с теми ограничениями, что она сама на себя навешала, возможностей хватает, чтобы Эми Даллон, внесли в список самых ценных кейпов мира. С соответствующим приглядом. И подобное понятно, ведь если не ошибаюсь, то во всём мире всего пару десятков целителей, чьи возможности и рядом не стояли с девушкой, что взяла себе прозвище лекарства от всех болезней. А доктора всем нужны. Малышку Эми берегут, как зеницу ока, все без исключения и герои, и злодеи. Но как всегда, не всё так радужно, как хотелось бы. И как полагается, проблемы идут из глубины потёмков разума. Есть ли в этом мире психически здоровые люди? Удивлюсь если хоть парочка найдётся.       Проблема в том, что даже среди кейпов, которые все поголовно психи, в той или иной степени, Эми выделяется. Не в лучшем смысле. Её можно сравнить с бомбой замедленного действия, что готова взорваться в любой момент. Страх перед собственной силой, постоянное давление от окружающих, сотни самых разных пациентов, что проходят через неё ежедневно и как вишенка на торте, скрываемая любовь к приёмной сестре. И я не говорю, про семейную привязанность. Она, конкретно, хочет быть в паре с Викторией, как парень и девушка, только девушка и девушка. Вот, что случается, если расти рядом с Властелином, что провоцирует восхищение или страх всем окружающим. Обычно аура Вики, не наносит долговременного вреда психике, но каждодневное воздействие Девушки Славы, в период гормонального бума приводит к помешательству. - Эми, тебе надо поспать! – мурашки на спине встали дыбом. Заговоришь о дьяволе, вот и он. Пусть дьявол и представляет собой, милую блондинку, в провокационном наряде. Чем-то похожий на чирлидерский, только весь белый и с маленькой тиарой на голове. - Вика, у меня ещё четыре палаты… - зевок. – а после вечерняя смена. – маленькая, для своего возраста, девушка в белом плаще, с красными краями и вышитыми крестами, еле плелась. На бледном от недосыпа лице, горели веснушки, а без того растрёпанные коричневые волосы, походили на старую швабру. Мешки, которым позавидуют панды, под жёлтыми глазами, завершали образ. - Ты загонишь себя в могилу! – облетев сестру, Виктория оттопырила попу и положила руки на бока. И да, они обе обращаются друг к другу по имени. Если честно, то я не знаю, как относиться к Новой Волне, в которой они обе состоят. Это семейная группа кейпов, что сняли маски и не скрываются от общественности. С одной стороны, это подкупает, а с другой… могила на кладбище – физическое доказательство, если не ошибочности, то необходимости корректировки, их пути. - Да пойми ты, что если сейчас не побережёшь себя, то потом ещё больше людей не дождутся твоей помощи! – девушка в плаще остановилась, из-за возникшего в коридоре блондинистого препятствия. Лицо не выражало ничего, кроме скуки и апатии, но пусть и начинающего, но эмпата, коим я недавно стал, хрен обманешь. На самом деле, на душе у Панацеи было всё, что угодно, но не озвученные выше эмоции. Бурлящий вулкан противоречий, к которому просто страшно подойти. - Вика… - Если ты не слушаешь меня, то послушай других. Эй ты! – ускорить шаг, посильнее закутываясь в капюшон. Скорее всего обратились ко мне, но такая сладкая надежда на ошибку. Рука в белой перчатке легла на плечо. Приплыли. – Ты ведь считаешь, что Эми нужно отдохнуть? – в голубых глазах плескалась немая мольба. Не будь у меня иммунитета, ко всем мозговыносящим силам, то в тот же миг согласился бы. Судя по ощущениям, воздействие хоть и мягкое, но комплексное. Но даже так… - Да, я считаю, что Панацее нужно думать и о себе. – Спасибо, с меня должок. – развернулась к сестре и продолжила её уговаривать, но меня это не волновало.       То что она сказала. Простая фраза, произнесённая, из вежливости. Но обращённая к магу и это всё меняет. Мир словно поставили на паузу. Цвета смазались, лишь голубая аура магического тела и огонёк души Виктории, окружённый странным полем, сияли, как мотыльки в ночи. Жгут моей силы, словно собака, получившая фас, рванула к отливающей Светом, душе. Барьер не смог остановить то, что бессознательно получило право, беспрепятственно войти в святую святых человека. Жгутик обернулся кольцом вокруг души и почти истлел, оставив лишь тонкую нить. Клятва. Время возобновило свой ход. Дальше картинка смазалась. Сердце набатом отдавалось в голове, а разум просто не мог поверить, свалившейся удаче. Совпало столько независимых факторов, что это просто… - Абсурд. – ухмылка была готова расколоть лицо. – Дорогая Судьба, хоть я крыл тебя матом, но сейчас, спасибо, за королевский подарок. – это надо получить Клятву не просто от кейпа, а от второй главной героини? Этот день определённо удался. - Даже вы, парни, его не испортите. - Чё вякнул?! – щелчок раздвижного ножа. – Жить надоело? Если нет, то гони капусту. Хруст костяшек - А если у меня её нет? – оборачиваюсь. - Мы проверим. Взять его парни! «Это нормально, что мне начинает нравиться подобное?» Схватить ладонь и скрутить. Хруст вывихнутых суставов. Пойманный нож летит в дуло пистолета. Но на курок всё равно нажали. «Не вижу в этом ничего плохого.» Взрыв. - Ну, кто следующий?

<<<<<<>>>>>>

Кап       Алая капля пустила, рябь по гигантской луже, в которой словно кувшинки, плавали органы. В воздухе стоял запах стали до такой степени стойкий и насыщенный, что появлялся привкус на языке. Темнота помещения, освещаемая, только старой лампочкой накаливания, что постоянно мерцала, не позволяла увидеть всей картины, но даже того, что было видно, хватало. Студия одновременно походила на скотобойню и коллекцию лепидоптерофила - собирателя бабочек. Только вместо животных и жуков, здесь были люди. Крюки, что казалось, выросли из стен, держали половинки, а иногда четвертинки людей, медленно, со скрипом, покачиваясь в воздухе. То тут, то там навсегда замерли другие, насаженные на кол, по всем правилам Цепеша – через прямую кишку, с небольшим уклоном в бок. Чтоб не умирали сразу, а мучались до самого конца. Парочку везунчиков, просто насадили на копья, приколов к стене. Некоторые трупы, казались абсолютно невредимыми. Только ручеёк крови, что вытекал из их ртов, местами поблёскивал металлической стружкой. В самом центре комнаты, распятый на железном кресте, висел мужчина. Грудь медленно двигалась, говоря, что он был жив.       В соседнем помещении зазвучала пулемётная очередь. Вспышки света, и истошный крик, резко прервавшийся, звуком раздираемого мяса и хрустом костей. Секунда тишины. Хлюпанье и скрежет метала и к последнему выжившему заходит фигура в доспехах. Только к рыцарству этот разумный не имеет никакого отношения. Стилизованная свастика из двух восьмёрок на груди и корона лезвий – это визитная карточка, только одного кейпа. Кайзер, глава банды неонацистов, известной, как Империя 88. Так же известен, как Макс Андерс, глава “Медхолл Корпорейшон ” фармацевтической компании, вдовец и миллионер. На самом деле есть некая ирония, что вторая его жена, Чистота, ужаснувшись его методов, развелась с ним именно в восемьдесят восьмом… - Стон – висящий китаец медленно открыл глаза. Мутным взглядом он смотрел на собственно отражение в озере крови. Прошедшая волна, смазала вид, но стоило ей улечься, как стал виден Кайзер. В тот же миг, зрачки мужчины, расширились до предела, а дыхание стало прерывистым и неглубоким. - Смотреть на меня. – судорожно бегающие глаза, сфокусировались на забрале шлема. – Говорить только по делу. Ты знаешь, с кем бился Лунг? – настолько сильное покачивание головой из стороны в сторону, что кажется, ещё чуть-чуть и голова слетит с шеи. – Снова пустышка. – взмах рукой.       Пленный, открывший для мольбы рот, выдавил лишь сиплый хрип. С тошнотворным треском, его рёбра были разрезаны сзади. Тело содрогнулось и двенадцать, по одному на каждое ребро, крючков вышли из креста позади. Кости разорвали грудь, в живую воплощая одну из страшнейших казней. Кровавый орёл. Бз-з-з - Ало… понятно. Обеспечить, чтоб каждый вызубрил на зубок портрет. До связи.       Возле самого выхода Кайзер остановился. Взглянул на ещё дышащий труп, что ещё не понял свой статус. Оглядел комнату. И молча вышел. В последний раз мигнув, лампочка навсегда погасла. В тёмном помещении раздался плач…

***

[Воля к жизни]

Этот обязательный пункт Сделки делает, так что:

Сын больше не склонен к самоубийству и никогда не будет. Никакое количество напоминаний о смерти Эдема, или бессмысленности Цикла, или что-либо ещё, не заставит его прекратить попытки выжить, используя все доступные ресурсы. Он все ещё подавлен и апатичен, и если ничто не спровоцирует его, он продолжит своё нынешнее поведение, по крайней мере, столетие. Если с его основными Осколками не произойдет серьезного события, он не заметит никаких пропавших или поврежденных Осколков. Через 250-300 лет он завершит Цикл, соберет все свои и Эдемские уцелевшие Осколки и покинет планету, уничтожив при этом все её параллельные версии.

Вы знали, на что шли, когда соглашались. Ведь если бы всё было так просто, как было предсказано Джоном Макреем, то где вызов?

Рви жилы.

Ломай ограничения.

Забудь слово невозможно.

Становись лучше день ото дня.

Ведь иначе всё, что тебе дорого будет уничтожено.

Не разочаруй меня.

“П”