Домашний Гримм

      Шон обтёр платком ручку собственной двери, заметил бурый отпечаток на косяке и тоже тщательно затёр. По возвращении из недельной командировки он был готов обнаружить в квартире кого угодно, но не был в настроении обсуждать разногласия с людьми Мейснера или терпеть присутствие Феррат после двухчасовой задержки рейса по погодным условиям и трёхчасового перелёта с болтанкой. Однако в квартире явно находился Гримм, и это успокаивало. Убийцы, шпионы, воры приходили и уходили, не оставляя следов, и только Ник мог заляпать дверь так, что видно было невооружённым глазом.       Спрятав платок, Шон поднял чемодан с пола, отпер дверь и наконец шагнул в прихожую.       Посреди коридора, нагнувшись за худи и футболкой Ника, разбросанными по полу, стоял Питер, лохматый и расхристанный: белоснежная рубашка его была расстёгнута до середины груди и наполовину вылезла из брюк, рукава закатаны, из кармана свисал галстук. И на лице все оттенки паники — смертельная бледность в сочетании с лихорадочными пятнами на скулах. С футболкой в судорожно стиснутых пальцах Питер медленно распрямился, проследив остановившимся взглядом от ботинок Шона до подбородка, и втянул голову в плечи, будто при его росте реально было стать маленьким и неприметным.       — Сэр…       — Добрый вечер, — холодно сказал Шон.       — Я объясню, — пообещал Питер и всё-таки нашёл смелость посмотреть ему в глаза, скорее заискивающе, чем испуганно.       От сердца отлегло. Шон поставил чемодан у стены и, перешагнув лужицу крови, прошёл мимо Питера в гостиную.       — Объясняй.       — Ник позвонил, — сбивчиво начал Питер, подхватил с пола худи и устремился следом за ним, как нашкодивший пёс. — Я бы сам не пришёл без вашего разрешения, но Ник сказал ехать сюда.       Шон стянул плащ, сложил его на подлокотник и, устало опустившись на диван, вытянул ноги. Питер остался топтаться перед ним, неловко сжимая в руках окровавленную одежду Ника.       — Где он?       Питер неопределённо указал в направлении комнат — то ли на кабинет, то ли на спальню — и догадливо перешёл к главному:       — Ничего серьёзного: порезов очень много, длинные, но неглубокие. Пять пришлось зашить, проникающих ранений нет. Обработали, забинтовали — и он уснул. Выглядит уставшим… ну, как обычно. Сэр, я приберусь и сразу же уйду.       Шон кивнул, и Питер, облегчённо выдохнув, метнулся обратно в коридор — смывать кровь. Он ещё возвращался в гостиную: положил вынутый из худи телефон Ника на журнальный столик, потом — ворох грязных бумажных полотенец и обрезков бинтов в мусорное ведро. Выставить его из квартиры прямо сейчас означало самому собирать и подтирать, а шевелиться не хотелось — хотелось тишины и покоя хотя бы на этот вечер, тем более, Питер умудрялся ступать практически бесшумно, управлялся быстро и сам мечтал уйти как можно скорее. Шон даже немного придремал под медитативный шорох уборки, но ненадолго — зазвонил телефон Ника. На экране высветилась счастливая Розали с трогательно пухлощёким грудничком на руках, и Шон, немного подумав, прижал сотовый к уху.       — Розали, это Шон Ренард.       — О… — прошептала она. — Здравствуйте. А что с Ником?       — Спит. Разбудить? — без всякого энтузиазма предложил Шон.       — Не знаю, — растерялась Розали. — Он в порядке? Ник мне позвонил минут сорок назад, а я никак не могла укачать Рудди и выключила звук у телефона. Только сейчас заметила пропущенный вызов.       — Ничего серьёзного. Я передам, что ты звонила, — попрощался Шон и положил телефон обратно на столик.       Хотя бы стало понятно, почему Ник позвонил Питеру. Правда, непонятно, почему он не обратился с порезами в скорую помощь — проблем со страховкой не должно было возникнуть, при каких бы обстоятельствах он эти раны ни получил. Значит, либо хотел их скрыть, либо ему нужна была помощь везенов… При обычных порезах?       — Питер, — негромко позвал Шон, не особо рассчитывая быть услышанным: беспокойство, свернувшееся в груди холодным змеиным клубком, ещё не оформилось и больше походило на паранойю, но с Ником необходимо было проверять даже незначительные мелочи.       Питер появился из коридора, на ходу застёгивая узкий элегантный пиджак — успешный риэлтор, снова аккуратен и безупречен, с идеальной причёской, молодой и красивый Колдун. Их с Гриммом совместные посиделки в баре ещё три месяца назад были самым диким и непостижимым зрелищем, какое Шону доводилось видеть: Питер в кожанке с короткими для него рукавами, Ник в длинном пиджаке и с галстуком, повязанным на шее бантом, — оба в умат. Обоих хотелось тогда пристрелить на месте. Сейчас хотелось пристрелить только Питера.       — Да, сэр?       — Он что-нибудь сказал о том, что случилось?       — Нет… — Питер покачал головой. — Сказал, что нужно перебинтовать, и больше ничего. Я не спрашивал: не в первый раз же.       — Да, не в первый, — Шон устало потёр переносицу. — Тебе не показалось странным, что он позвонил именно тебе?       У входа в гостиную тихо кашлянули, привлекая внимание.       — Эммм… А почему?.. — нерешительно начал показавшийся из-за угла Ник и замолчал, растерянно оглядывая присутствующих и плотную повязку, белым корсетом затянутую вокруг его торса. На руки Питер бинтов тоже не пожалел, намотав рукава, так что казалось, будто Ник наряжен в экзотический топ с открытыми плечами и марлевыми лямками портупеи.       — Он полосатый, как тигр, — смущенно пробормотал Питер.       — Вижу, — оборвал Шон.       Багровые потёки, пропитавшие джинсы Ника от ремня до колен, резко усилили беспокойство. Исполосовали и отпустили с миром? Хотели бы убить — убили бы… Хотя, вполне вероятно, что он и сам умудрился порезаться, продираясь через что-то острое, во всяком случае выражение лица Ника не говорило о поражении в бою или страшных пытках — наоборот, таких наивных светлых глаз Шон не видел уже больше года.       — А почему я здесь?       — Вот чёрт, — Питер обеспокоено подался вперёд. — Только не говори, что ничего не помнишь.       — Я помню, — возразил Ник, неловко переступая босыми ногами. — Но…       — Иди сюда, — велел Шон и указал на кресло.       Ник подошёл — крадучись, как по минному полю, и сел скованно и прямо, словно чувствуя себя не в своей тарелке. Питер, чуть замешкавшись, опустился в кресло напротив, неосознанно скопировав напряжённую позу Ника, что в его случае было понятно, но Гримм не раз засыпал на этом самом кресле с бутылкой пива в руке.       — Рассказывай всё, что помнишь. Где был, что случилось? Это расследование или что-то личное?       — Это… — Ник искренне задумался, снова оглядел повязки и наконец заговорил увереннее: — Это расследование. Тройное убийство, на уличной камере засветился серебристый ауди. Автомобиль прокатный — без ордера нам отказались предоставлять сведения, ордер получили, отследили по датчику и… — он запнулся и растеряно огляделся.       — И? — нахмурился Шон.       — И мы с Хэнком отправились по адресу.       — Где сейчас Хэнк?       — Я не знаю.       — Адрес, куда вы поехали, назвать можешь?       Ник покачал головой:       — Это загородный дом, остальное не помню.       Шон вытащил сотовый из кармана и быстро набрал Гриффина — звонок не прошёл.       — Кому-нибудь сообщили, куда направляетесь? — спросил он, набирая диспетчерскую, но Ник только плечами пожал. — Где ты его в последний раз видел?       — Мы разделились…       Шон вскинул руку, прерывая его. Вначале нужно поднять всех на уши: непонятно, во что Ник снова влез да ещё и с напарником, непонятно в каком состоянии они найдут напарника и найдут ли вообще. Запросить данные по GPS его телефона, направить машину к дому, проверить больницы и поручить кому-нибудь толковому выяснить, куда Бёркхардта и Гриффина унесло под вечер…       — Мы разделились, — продолжил Ник, когда он наконец опустил сотовый и кивнул. — Хэнк пошёл в обход, я — к главному входу.       — Дальше, — подбодрил Шон, но дальше Ник не торопился рассказывать. Мучительно нахмурившись, он долго тёр лоб, сдавливал виски пальцами и несколько раз неуверенно открывал рот, будто забыл все слова разом. — Хоть что-то ты помнишь? Подозреваемый был там?       — Был. Один. Мужчина… Наверное, больше ничего о нём сказать не могу, — Ник осторожно потрогал бинты на животе и кивнул. — Нож у него был.       — Но убить тебя он не пытался?       — Нет, только издевался: подпускал ближе, резал и отступал.       — Нож мог быть отравлен, — обескуражено поморщился Питер. — Вот зараза, я не подумал.       — Одежда его где?       — В коридоре, в пакете.       — Отлично, — кивнул Шон. — Может быть, на ней что-то осталось. Теперь только нужно решить, кому отдать на экспертизу. Ник, ты звонил Розали, не дозвонился, потом набрал Питера и не поехал в больницу. Подозреваемый был везеном?       Ник вздрогнул.       — Откуда вы…       Шон оглянулся на Питера и смог полюбоваться такими же огромными, как у Ника, глазами. Как братья, в самом деле, только видовая принадлежность разная.       — Вы знаете про везенов? — переспросил Ник.       Шон тяжело вздохнул и обернулся к нему. От Питера подсказок можно не ждать — придётся самому разбираться, но раскрытие своей сущности Гримму было последним эпизодом в жизни, который бы ему хотелось повторить или, быть может, переиграть. Объяснились, разобрались, договорились, оставили в прошлом — и теперь всё по новой.       — Ты не помнишь, кто я?       — Капитан, — беспомощно пробормотал Ник.       — Кто Питер?       — Мой друг.       Шон поперхнулся следующим вопросом.       — Ну, предположим. И всё?       Ник оглянулся на Питера в поисках поддержки, и тот сконфуженно вжался в кресло.       — Колдун, — уверенно сказал Ник. — Питер — Колдун. И это вы нас…       — Попытку меня убить можно назвать «знакомством», — осторожно подсказал Питер.       — Я хотел сказать «подставили», — раздражённо бросил Ник и поднялся с кресла. — Как вы связаны с везенами? Откуда вы знаете Эрика? Кто вы такой? Какого чёрта происходит? Почему я здесь?       — Ты не помнишь, как сюда пришёл? — уточнил Шон.       — Я помню, как пришёл! Я не понимаю, почему я сюда пришёл.       — Иногда ты приходишь.       Ник в отчаянии обернулся к Питеру.       — Очень избирательная амнезия, — хмуро заключил Шон. — Звони Розали, скажи, нам нужна её консультация или хотя бы доступ в лабораторию — пусть Монро привезёт ключ. Одевайся и поедем.       — Во что, если моя одежда в пакете? — буркнул Ник, потянувшись за телефоном.       Шон поднялся с дивана и молча прошёл к комоду, чувствуя себя законченным садистом: надо было как-то объяснить на словах, но как, если в представлении Ника он неожиданно стал только начальником? Хотя в неудобном положении оказался не только он, но и Питер, а Питера Шону жалко не было. Вспыхнувший за спиной безмолвный диалог взглядов словно наэлектризовал воздух и ощущался всей кожей: Ник напирал и требовал ответов, Питер старательно мимикрировал под мебель и вполне искренне разводил руками. Обернувшись, Шон застал только отголоски их беседы — две пары округлившихся глаз. У Питера пламенели уши, и на губах застыло «Я не знаю», а выражение лица Ника стремительно менялось с угрожающе-настойчивого на растеряно-несчастное. Вернувшись, Шон сунул ему в руки сложенные аккуратной стопкой джинсы, футболку и свитер, увенчанные носками.       — Мне надо умыться, — пробормотал Ник, когда снова обрёл дар речи.       — Иди, — кивнул Шон.       Ник боком протиснулся мимо него, прижимая одежду и сотовый к забинтованной груди, и скрылся в коридоре.       — Где ванная, он помнит, — слабым голосом промямлил Питер.       Шон задумчиво кивнул и сел в кресло Ника. Могло статься, что он не только помнит путь до ванной, но и опознает свою зубную щётку в стакане — вот тогда ситуация сильно усложнится.       Нужно было сосредоточиться и подумать о главном: кто мог это сделать и чего добивался? Явно пострадала память, связанная с ним, и хотя полностью воспоминания не стёрлись, нельзя было исключать именно эту цель — не лишить памяти, а разделить их: ведь невозможно было полностью стереть капитана Шона Ренарда из памяти детектива Бёркхардта и сохранить при этом дееспособность последнего.       — Думаете, принц Эрик за всем стоит? — осторожно спросил Питер.       — Не исключено. Почерк похож.       Даже очень похож. Эрик выбрасывал только наскучившие ему игрушки, а Гримм к таким не относился, и убивать его не было никакого смысла, зато снова вмешаться в сознание он мог. В прошлый раз Эрику и недели не потребовалось, чтоб превратить Ника в опасного психопата на долгие два месяца, ушедшие только на то, чтобы понять: с ним что-то не так. Ключ Эрик не получил, но хорошо развлёкся, и теперь нельзя было поручиться, что это не он решил провернуть ещё один забавный эксперимент.       Нужно обязательно найти Хэнка и нужно, чтобы он подтвердил хотя бы ту часть истории, которую Ник якобы помнит. Питер того не видел намного дольше, чем Шон, а его не было в Портленде целую неделю. Бог знает, что тут на самом деле могло происходить.       — Сэр… — Питер замялся, старательно отводя глаза. — А моё присутствие вам ещё требуется?       — Джульетта ждёт? — хмыкнул Шон и откинулся на спинку, устраиваясь поудобнее. — Ничего, подождёт.       Питер невольно поёжился и покорно кивнул. Друг. Самое странное, что Ник действительно по-прежнему называет его другом, просто решил какое-то время с ними не видеться, дать себе время — себе и, возможно, Джульетте тоже. Проще всех к сложившейся ситуации относился Питер, что для Колдуна не удивительно, но мнение Ника он уважал и к тому же продолжал исправно следовать устаревшему, но официально не отменённому приказу Шона — присматривать за Гриммом.       Ник пропадал в ванной минут десять — то ли кровь с ног смывал, то ли с мыслями собирался — и вернулся переодетым в чистое, с мрачной решимостью на лице и недоумением в глазах.       — А какой сейчас год? — с порога вопросил он.       — Две тысячи четырнадцатый, — встрепенулся Питер. — А что?       — Да так, — Ник неопределённо дёрнул плечом. — Подумал, вдруг двадцатый или… Не знаю, потерял несколько лет и не заметил… Выгляжу не очень. Я что, болею?       — Физически нет, здоров, — сказал Шон, пытаясь разглядывать его не слишком пристально. Смущать не хотелось, но теперь, когда Ник сам это произнёс, сложно было не заметить, что он прав. Выражением «выглядит уставшим» Питер ещё деликатно его описал, впрочем, сейчас на запавших щеках в кои-то веки появился цвет, а глаза были на удивление живыми и ясными, хотя тёмные круги под ними исчезать не спешили. — Психологически… подавленное состояние, упадок сил.       — Почему?       — В последнее время у тебя не всё просто складывалось.       — Настолько, чтобы хранить мои вещи здесь? — Ник беспомощно посмотрел на Питера, отчаянно желавшего провалиться сквозь землю. Вот уж кто меньше всех был способен разобраться и понять ситуацию, но подсознание Ника искало поддержки, конечно же, у друга, а не у начальника.       Шон вздохнул.       — Ты же не в первый раз пришёл весь в крови — тебе нужно во что-то переодеваться.       Ник похлопал глазами и неуверенно протянул:       — И?       — Ник. Иногда ты просто приходишь — я не спрашиваю. Ты приходишь, когда ранен, и это необходимо скрыть, когда тебе нужен совет или когда не хочешь идти домой. С тобой в последнее время много чего происходило, и тебе действительно лучше не оставаться одному.       Ник густо покраснел, зато Питер перевёл дух. Шон и не сомневался, что ночёвки Гримма — более того, наличие у Гримма ключа от его квартиры — со стороны выглядят даже не двусмысленно. Объяснить же наличие его зубной щётки было в принципе невозможно в мире нормальных людей и везенов. Она просто стояла в стакане, потому что с утра перед работой Гримму тоже нужно чистить зубы. Что тут может быть непонятного?       — Это из-за истории с зомбированием? — спросил Ник, похоже, решив во что бы то ни стало разобраться до конца. — Остаточные? Но ведь всё прошло, и Джэрольд говорил, что через месяца два я буду в норме. А прошло уже полгода. Или нет?       — Да, но одно всегда цепляется за другое, и депрессия имеет свои последствия, — уклончиво ответил Шон, краем глаза наблюдая, как Питер снова изображает деталь интерьера. — Сейчас ты как себя чувствуешь?       — Нормально, — Ник задумался. — Даже хорошо. Как будто выздоравливаю.       — В магазине нас ждут?       — Да, Монро сказал, что приедет.       Шон удовлетворённо кивнул. Если он звонил именно Монро, значит не преминул расспросить того об истинной сущности капитана Ренарда — и этот вопрос можно считать улаженным. За десять минут, минус время на переодевание, Потрошитель мог изложить только очень сжатую версию зарождения их сотрудничества.       — Ник, ты на чём сюда добирался? — вспомнил Шон, когда они уже вышли в прихожую.       — На своей, кажется, — Ник огляделся и виновато развёл руками. — Как-то всё смутно…       — Ключи, значок и пистолет здесь, — подсказал Питер, выныривая из-за спины Шона, и указал на столик в глубине коридора. — Машина рядом с моей припаркована.       Ко всему прочему Ник радостно обнаружил под столиком свои ботинки, всё ещё поблёскивающие от влажной уборки Питера. Прислуживать тот умел, не отнимешь, и даже получал от процесса удовольствие — если б не это, опала не имела бы никакого смысла: Шон по своей воле лишился толкового подручного и слуги, но и Питер явно тяжело переживал отстранение, чем парадоксально увеличивал его срок. Дорвавшись, он за считанные минуты вылизал коридор буквально до зеркального блеска и пощадил только пистолет Ника. Ник брезгливо и недоумённо стёр с кобуры жирные пятна, задумчиво размазал по пальцам и, нахмурившись, вернулся к двери.       — Дай посмотрю, — попросил он, потянувшись к мусорному пакету в руках Питера. — Кажется, там что-то есть.       — Я вроде всё вытащил… — пробормотал он, расправляя горловину.       Ник извлёк худи, запустил руку в карман и, немного повозившись с подсыхающей липкой коркой, осторожно вытянул набрякший от крови и изрядно расползшийся бумажный лист. Распластав его по ладони, Ник вгляделся, разочаровано хмыкнул и показал находку Шону.       — Послание из прошлого. От меня для меня.       Почерк принадлежал Нику, но был неровен и размашист, будто он писал на коленке или в страшной спешке: адрес Шона и номер телефона Питера, сопровождаемые словами «иди» и «звони» соответственно. Шон обхватил его запястье и потянул ладонь с листом повыше.       — Тут что-то ещё было, — сказал он, расправляя бумажные лохмотья кончиками пальцев. — Не сохранилось. Ты не помнишь, как это писал?       — Нет, помню только, как читал. Забывал, снова читал — помнил, что читал, но не помнил, о чём, поэтому снова читал…       Шон сделал медленный вдох и с трудом расцепил зубы. Ещё немного и бессмысленная бесцельная жажда крови начала бы изменять его лицо — нужно держать себя в руках. Вначале придётся отыскать того, кто сделал это с Ником, и только потом давать волю эмоциям. Как бы то ни было, хорошо, что процесс деструкции памяти уже прекратился, и рано терять надежду на её восстановление.       Ник высвободил руку и поднёс послание к своим глазам.       — Это L? Начинается точно с какой-то чёрточки. Пит, глянь.       — Похоже, — неуверенно подтвердил Питер. — Но дальше, я даже не знаю, может быть что угодно.       — Ну, всё-таки уже можно сказать, что оно начинается на L, — просиял Ник. — Думаю, если я знал, чем меня отравили, то, скорее всего, прочитал об этом совсем недавно. Нужно посмотреть в книгах на столе в…       — Трейлере? — подсказал Шон и, глядя на его обескураженное лицо, подтвердил: — Я знаю про трейлер. Ник, идея была бы хорошей, если бы последние полгода ты не пропадал в трейлере почти каждый вечер. Сейчас ты разбираешься в ядах и зельях лучше Розали.       — Я? Да ладно, — недоверчиво протянул Ник.       — Розали уже не может всё время помогать, — пояснил Шон. — И тебе нужно было чем-то отвлечься. Одно хорошо: раз ты не помнишь, как изучал зелья, значит, L — это, действительно, оно, а не фамилия или место: первым делом оно стёрло твою память о себе. Всё, выдвигаемся. Свою машину оставь: неизвестно, можно ли тебе садиться за руль, поедешь со мной… или с Питером — как захочешь.       Ник, разумеется, воспользовался предоставленным выбором и, виновато опустив голову, поплёлся за Питером на уличную парковку.       В пути начали поступать первые сведения, точнее неутешительное отсутствие оных: детектива Гриффина не было в участке и дома, он не заезжал к Надин и не звонил ей, телефон его был в лучшем случае выключен и потому не отслеживался. Вычислять серебристый ауди не пришлось — уже десять минут как его нашли брошенным на окраине города, в этот район и направили основные силы, но за сорок минут ауди мог приехать откуда угодно. Оставалось надеяться, что Хэнк, оказавшись без Ника и машины, просто ещё не добрался до цивилизации, а не лежит где-нибудь в овраге. Принимать информацию и раздавать дополнительные указания Шон заканчивал уже напротив лавки Розали.       Монро чуть припозднился — ему было дольше ехать, — но на лице читалось: очень торопился, всей душой хотел помочь и радовался возможности хоть на несколько часов вырваться из царства детских колик и подгузников. Магазинчик сейчас был целиком на нём, дома Потрошитель превращался в заботливого папочку и повара, починка часов отошла на четвёртый план. Меньше внимания, чем Нику, он уделял только виолончели. Няню счастливое семейство нанимать пока не решалось: хотя Рудди выглядел обычным ребёнком, никто не мог предсказать, как пойдёт развитие полукровки.       К экспертизе приступить удалось только после обязательной части программы: дружеских объятий и расспросов, а Шон заранее выбрал позицию за спиной Потрошителя.       — Нужно найти этот дом и всё разнюхать, — оживился Монро. — Он мог уничтожить следы, но запахи расскажут о нём гораздо больше.       Ник открыл рот, поймал взгляд Шона, закрыл и снова открыл уже по делу:       — Спасибо, Монро, но тебе не стоит в это вмешиваться. Ты и сейчас мне уже очень помогаешь.       — Ник прав, — поддержал Шон. — Мы не знаем, не стоит ли за этим Феррат. Тебя уже пытались убить, а сейчас — с вашим смешанным браком — у них ещё меньше оснований оставлять тебя в живых, да и твою семью тоже. Лучше не привлекать лишнего внимания.       Монро, пока не привыкший к своей новой роли, сконфузился и попытался настоять, но положение спас Питер, закончивший быстро и аккуратно нарезать из футболки образцы для экспертизы.       К работе приступили вчетвером, Розали тоном сказочника консультировала их по телефону, Рудди хныкал на заднем плане и только под конец расплакался, заглушив все звуки — пришлось прервать консультацию и созваниваться, когда в пробирках произошла реакция. Малыш к тому времени так толком и не успокоился, и от его плача становилось не по себе, неуютно и тревожно — хуже, чем от вида окрасившейся голубым цветом жидкости в одной из пробирок.       — Это ничего не значит, — утешала Розали, но, судя по всему, действовало это только на младенца, а не мужчин в лаборатории. — Некоторые компоненты схожи с «Рассеянием», да и так было понятно, что пострадала память. И всё-таки Ник не впадал в кому, как когда-то Джульетта, значит, тут что-то другое, но я не знаю, как определить, что именно. Для «Рассеяния» не хватает целого ряда ингредиентов — оно вообще не должно было подействовать при таком составе.       Ник печально вздохнул и развёл руками, словно извиняясь за доставленные неудобства.       — А кто такая Джульетта? — спросил он, наклоняясь к телефону. Розали не нашла, что ответить, даже напевать перестала, и из динамика доносилось лишь хныканье. Ник оглядел застывшие лица присутствующих. — Что?       — Джульетта — твоя бывшая девушка, — тщательно подбирая слова, ответил Шон. Невероятных усилий стоило перешагнуть непроизвольное «Ты не помнишь Джульетту?» и «Пусть Питер тебе расскажет».       — Да? — Ник недоверчиво вздёрнул бровь. — Интересно… И долго мы встречались?       — Почти четыре года, — подключился Монро. — Вы жили вместе.       — В моей квартире? — поразился Ник.       — В доме. Квартиру ты снял три месяца назад, когда вы расстались.       Ник крепко задумался, то загибая пальцы, то удивлённо пожимая плечами. Монро поглядел на него с жалостью, Питер молча уставился на свои туфли, а плач Рудди приобрёл угрожающие нотки.       — Ладно, смысла просто сидеть нет, — подвёл итоги Шон. — Спасибо, Розали. Попробуем зайти с другого конца: узнаем кто — узнаем чем. Я в участок — нужно найти Хэнка, заодно прочитаю материалы по вашему делу. Ник, пока не выясним, что случилось, ты на больничном. Питер, отвезёшь его ко мне.       — Так я могу к себе поехать, — возразил Ник.       — За тобой там кто-нибудь может присмотреть?       Ник поморщился и вынужденно согласился с приказом.

***

      Питер не только отвёз его к дому капитана, он позаботился о том, чтобы Ник, поначалу мечтавший оказаться в своей маленькой комнатке, а не в квартире начальника, радовался прибытию: на полпути друг решился поведать, чем закончились отношения Ника с Джульеттой. Должен ли был Ник обидеться на него за то, что увёл его девушку, учитывая, что он не знал эту девушку? А как он в прошлый раз отнёсся к этому известию? Расстроился? Ну, наверное, его можно было понять… Но сложно представить. Девушка — не машина, её не угонишь, она сама решает, кого ей любить. Попытки понять, что он должен чувствовать, создавали напряжения больше, чем известие об их любовном треугольнике, поэтому, скомкано попрощавшись и выбравшись из машины, Ник с трудом заставил себя идти медленно, будто в глубокой задумчивости, чтобы Питер успел отъехать до того, как он доберётся до двери. Скрыться от его взгляда хотелось сильно и как можно быстрее, но не хотелось светить перед управляющим свой приход и внезапный уход.

***

      Прочитать материалы дела Шону удалось, стоя на светофорах. Ни о каком вдумчивом изучении речи не шло, впрочем, изучать там можно было только условные точки Ника. Что-то в материалы не пошло, что-то он сознательно скрыл и собирался при первой же возможности рассказать об этом капитану.       Тройное убийство, колотые и резаные раны, трупы разбросаны на большом отдалении друг от друга — по заключению экспертов погибшие с большой долей вероятности изначально были преследователями. Послужной список каждого впечатлял: убийства и вымогательства по всей стране. Условные точки под именами говорили «предположительно, везены», но об этом Шон и сам догадывался. Его больше интересовало, что же Ник оставил за пределами возмутительно тонкой папки. Мог ли он расследовать собственное преступление? Не в первый раз… Шон отогнал эту мысль, затем заставил себя к ней вернуться: нельзя сбрасывать версию только потому, что она неприятна. О подозреваемом известно лишь то, что он передвигался на серебристом арендованном «ауди» — Ник мог арендовать «ауди». Ник мог убить троих везенов, оставив колотые и резаные раны, затем он мог прибыть на место преступления уже в качестве детектива, как делал не раз ещё до отравления ядом Смертоплюя и очень часто — после. Койотль его вылечил, но с Гриммами любая проблема протекала сложнее, чем с людьми и везенами. Ни один зомбированный по возвращении в разум не стал психопатом — Ник стал. Существовала ли вероятность рецидива? Никто не знал. Мог ли Ник причинить вред Хэнку?       И вместо того, чтобы разыскивать детектива Гриффина, способного подтвердить или опровергнуть слова Ника, Шон ехал к дому, приближаться к которому у него не было никаких оснований.       Питер ждал на крыльце и предупредительно распахнул дверь, когда Шон поднялся по ступенькам.       В гостиной многое изменилось: мебель, занавески, светильники, — всё было абсолютно новым, других, самых неожиданных расцветок и располагалось иначе, словно заменой интерьера мисс Сильвертон пыталась стереть Ника из её жизни, словно преследовала исключительно эту цель, презрев гармонию и эстетику.       — Я не звонил в полицию, — глухо произнёс Питер за его спиной.       — Ты уверен, что она не ушла к подругам, или её не вызвали по работе, а телефон просто разрядился?       — Пойдёмте, — пригласил он, первым направляясь на кухню. — Осторожно, здесь скользко: разлито что-то, кажется, масло.       Шон остановился у двери и внимательно осмотрел неестественно сверкающий пол. Как-то так получалось, что он ни разу не видел этот дом в порядке. Впрочем, один раз было, но тогда его влекла одержимость — шум льющейся в душе воды и образ обнажённой Джульетты за мутным от пара стеклом. Во всех прочих случаях по прибытии он неизменно обнаруживал масштабные разрушения и среди обломков — либо тело поверженного преступника, либо нуждающегося в медицинской помощи Гримма. Можно было лишь предполагать, что большую часть времени Джульетта всё-таки поддерживает в доме чистоту и порядок.       — Других признаков нет? — уточнил Шон. — Кроме времени, что-нибудь ещё указывает на связь с Ником?       — Он вчера заезжал к ней, — совершенно убитым голосом признался Питер. — Джульетта нашла что-то из его вещей, и он заезжал ближе к вечеру. Она потом мне звонила… очень расстроенная. Сэр, Ник же не мог…       Дооформить мысль ему не позволила короткая трель. Шон вытащил телефон из кармана и открыл полученное от диспетчера сообщение.       — Не мог, — заверил он. — Хэнк нашёлся, в больнице. Я сейчас к нему, а ты…       Шон стянул с пальца перстень и, глядя в удивлённые зелёные глаза, передал его Питеру.       — Отправляйся на улицы, попробуй узнать, с кем мы имеем дело. Кто-то лишний приехал в Портленд, и кто-то должен был его видеть. Найдём твою Джульетту.       Питер заворожено кивнул и, неотступно следуя за ним, проводил до двери. Ещё бы, перстень королевского рода в руках простого Колдуна — развяжет языки, но, главное, отвлечёт от безрадостных мыслей. Непонятно, зачем теперь кому-то потребовалось забирать Джульетту — с тем же успехом можно было собрать всех бывших девушек Ника, начиная со времён его обучения в колледже. А если рассчитывали на по-прежнему живые чувства… то зачем её стёрли из его памяти?       Пора было убедиться самому, что Ник — не мог.