Одно утро

Цзюнь У нехотя открыла глаза, когда внутренние биологические часы на минут пять раньше обычного будильника вырвали ее из сна. Женщина вздыхает и жмурится, потягиваясь легко и поднимаясь с кровати, убирая налипшие за сон волосы и понимая, что их нужно как можно скорее привести в порядок. Однако... Однако она задержится в постели еще чуть больше, чем обычно. Потому что рядом с ней, утопая в подушках и одеяле, лежала Се Лянь. Обе встают в разное время, и Цзюнь У всегда просыпается раньше, даже в выходной, как сегодня. Выключив свой будильник на телефоне, она отбрасывает его подальше, чтобы склонится над своей девочкой и убрать волосы с ее лица. Собственные белые пряди упали на тело Сяньлэ и Цзюнь У убрала за ухо мешающие локоны, чтобы склониться и поцеловать свою любимую в висок, а затем и в щеку. От такого та завозилась, сонно жмурясь и переворачиваясь на спину, позволяя Цзюнь у вспомнить, чем они занимались ночью. От воспоминаний женщина улыбается, потирая собственную искусанную и исцелованную шею. Так как Сяньлэ очень часто переступала за свою грань стеснения и прижатой к кровати и насаженной на пальцы оказывалась уже Цзюнь У. Та против не была. Только вот смущение было все еще тем, что давалось ей тяжело, она даже не умела его контролировать, ведь Сяньлэ смущала ее слишком умело, даже иногда неосознанно. Еще через время Се Лянь повернулась и прижалась неосознанно ближе к родному тощему телу. Цзюнь У приобняла ее, рукой скользнув под одеяло и оглаживая чуть полноватые бока, но тело Се Лянь все равно было тренированным, она много уделяла внимания спорту и тренировкам, вела активный образ жизни и не была обременена проблемами. Цзюнь У огородила ее от этого, даже, слишком огородила. Только вот любящей ее Сяньлэ было все равно, либо она просто....не понимала. Не понимала, что Цзюнь У хотела отгородить ее от всего. Что она дала своей юной принцессе все, о чем можно мечтать, чтобы Сяньлэ работала из дома, тренировалась в свое удовольствие и занималась чем угодно. Но дома. Цзюнь У вздыхает, и нехотя отстраняется от своей любимой, оставляя свою Сяньлэ чуть морщась спать дальше. Утро должно начаться хорошо, у них ведь весь день впереди. Она идет на кухню тихо, ступая босыми ногами по полу, от непривычки носить носки или тапочки, которые ей пыталась сунуть любительница спать в пижаме Се Лянь. Белые волосы беспорядком лежали по плечам и Цзюнь У просто выдохнула и собрала их в низкий хвост. От нее в коем -то веке не пахнет моргом и она может быть не патологоанатомом, а кем то вроде человека. Женщина выдохнула, останавливаясь чуть бездумно у плиты и кухонного гарнитура, стуча вытянутым паучьим пальцем по поверхности. Ей хотелось порадовать любимую по пробуждению, приготовить что - то, что ей бы понравилось. Что любит ее Сяньлэ? Ответ простой, все, что не она готовит и все, что выберет избирательная и привередливая с детства к еде Цзюнь У. Вес женщины намекал на то, что с питанием у нее конкретные беды, но от такой жизни....и не так похудеешь. Цзюнь У решает приготовить самое простое - оладушки со сладким джемом. Сяньлэ нравится вишневый, он был всегда в запасе. Совсем не замечает ничего вокруг, если занимается какой либо работой, будь то готовка, препарирование трупа или писательство. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ❈ ═══════❖═══════ ❈ Сяньлэ крепко спит. Она всегда крепко засыпает, сладко посапывая и пуская слюни на подушки или на рукав своей любимой. Сяньлэ никогда не задумывается, что у них когда - то что - то было не так. Было. И еще как, но именно благодаря Цзюнь У она тут. Именно она взяла ее еще студенткой на практику к себе, а затем позволила увлекаться чем -то отдельным от медицины, обеспечив новое увлечение. Женщина поддерживала ее, вступалась за нее, покровительствовала ей, и даже если самой Цзюнь У было тяжело - она никогда не отказывала, да и Се Лянь усвоила давно то, что лучше лишний раз послушать, если любимая что - то настоятельно советует не делать. Практика показала, что она права. Цзюнь У всегда права. А еще она всегда несет ответственность за свою правду. А еще Сяньлэ уважает ее, как дети уважают взрослых. сяньлэ люҕит ᴇᴇ, кᴀк никто дᴘʏrои нᴇ смоr ҕы полюҕить тᴀкʏю, кᴀк ųзюнь ʏ. тᴀкʏю, кᴀк ҕᴀи. Женщина закидывает в себя пару тройку разных таблеток, запивая их и чуть морщась, потому что так и не привыкла к ним, однако пачка снова кладется в ящик, подальше машинально, будто забыть хочется. сяньлэ люҕит ųзюнь ʏ, сяньлэ люҕит ҕᴀи, ʏвᴀжᴇниᴇ мᴇωᴀᴇтся с люҕовью, ᴀ люҕовь с ʏвᴀжᴇниᴇм. Девушка просыпается, когда слышит шипение масла, когда слышит, как на кухне осторожно открываются и закрываются ящики. Она просыпается, потому что услышала и почувствовала, что любимая уже не лежит рядом. Лянь потягивается, зевая и распределяя прядки волос. Шея болела, тело болело, но это была томно приятная боль, как она получилась - Сяньлэ очень хорошо помнила. Из -за нее и ее желания провести с Цзюнь У время. Она не могла дождаться законного отпуска своей любимой, чтобы утянуть ту в повседневную жизнь. Запах еды заставил живот урчать, на правильном питании Лянь сидела от случая к случаю, но Цзюнь У всегда готовила ей что -то, что будет полезным и вкусным, так как сама достаточное время уделяла тренировкам, но с оружием, как хобби. Иногда она учит фехтованию и Сяньлэ. Женщина на кухне сосредоточена, она делает все идеально, как всегда может, и не замечает, как тихо подошли к ней, ведь тапочки заглушают звук ходьбы. Се Лянь обвила руками узкую талию, провела по выступающим ребрам руками, так что Цзюнь У вздрагивает и оборачивается слегка, с улыбкой мягкой, привычной. Се Лянь прижимается, между лопаток целует легко, спину ровную, всегда напряженную, а сейчас ссутулившуюся. - Доброе утро, моя принцесса Звучит мягкий голос и Сяньлэ уже так хорошо от его звучания. - Доброе утро, моя богиня Вторит тихому мягкому голосу Се Лянь, так и оставаясь стоять, шаря руками по тощему телу. Хотя оно не такое, как было при начале сожительство. Цзюнь У стала хорошо есть и следить за своим ментальным состоянием, так что постепенно ее фигура стала не напоминать смерть в чистом ее виде. Стоя и отдавая любовь касаниями, Сяньлэ думала о том, как глубоко она уважает Цзюнь У. Когда - то она действительно не оставила ее одну, вытянула и себя и ее, обеспечила хорошее настоящее и светлое будущее. А Сяньлэ помогла ей. Выросшая с опекуншей и наследственными болячками от родителей, Цзюнь У не умела распознавать собственные эмоции, тем более показывать их, так что Се Лянь долго училась различать тона эмоций на лице любимой, все время снисходительно вежливом, возвышенном и неземном будто. Ей всегда было проще улыбнуться, чем заплакать. Но девушка не испугалась. И Бай она не испугалась, лишь убедила обеих личностей идти к врачам. И если Цзюнь У желала этого, то ее личность с озлобленным мировоззрением не желала мириться с таким раскладом. но сяньлэ люҕилᴀ оҕᴇиχ. и нᴇнᴀвидяպʏю всᴇ ҕᴀи и нᴇ ʏмᴇюպʏю в эмоųии ųзюнь ʏ. - Это оладушки? - Да, Сяньлэ, оладушки. Или ты хочешь чего - то еще? - Нет, эта Сяньлэ любит кушать то, что готовит ее богиня Цзюнь У хмыкнула и улыбнулась более широко, чувствуя, что щеки слегка краснеют. Смущение это то, что она никогда не могла в себе понять, а допустить это при людях и того хуже, но румянец от уже прикосновений своей любимой стал нормой. Ее Лянь-Лянь учила смущаться, смущала ее и смущалась сама, так что научиться понимать это было не проблемой. Проблемой было то, что различать чужое смущение умела и Се Лянь. - Шень-цзецзе. И женщина вздрагивает. Это было ее родительское имя. Которое ей дали родители. Шень У. Она ненавидела его так сильно, что отказалась от него, взяв себе крайне странную титул - фамилию. Но Се Лянь дозволяется называть ее иногда так. - Шень-цзецзе, ты ведь уже все приготовила, да? Сяньлэ как хитрая кошечка иногда, смущающаяся и не понимающая намеков в одно время, а в другое смущающая и активничая так, будто всю жизнь посвятила искусству смущений. - Ты настолько голодна, Сяньлэ? Или в этом нетерпении причина иная? Цзюнь У вскидывает бровь, полу оборачиваясь, включая плиту и отставляя сковородку подальше. Они сместились чуть вбок, и Се Лянь улыбнулась, когда увидела лицо свой любимой. Щеки явно были не впалыми, как раньше, но все еще болезненно худыми. - Ты прекрасна, моя богиня - Не льсти мне с утра пораньше, Сяньлэ, у нас есть весь день... - И вся ночь? - И вся ночь. Поясницей касаясь гарнитура, Цзюнь У и не пыталась выбраться из захвативших ее в ловушку рук своей принцессы, она лишь смотрела на нее со странной смесью всех эмоций и румянец на щеках выдавал все. И воспоминания о ночи и то, о чем уже успелось подумать сейчас. - Мне нравится твое смущение... Руки Се Лянь забираются под майку серую, оглаживая тело снова, поднимаются к груди небольшой, касаются, сминают слегка, выдыхая шумно от того, как хорошо они лежат в ладони, играясь с сосками, и смотря, как в смущенной растерянности отводит в сторону взгляд и голову любимая, поджимая губы и слегка выгнув спину навстречу. Се Лянь любила это молчаливое смущение, такое растерянное всегда, Цзюнь У в нем терялась вечно, хотя и показывать это не любила. Но Се Лянь все равно нравится, так что она встает на носочки и может осыпать шею поцелуями, по старым засосам и укусам новыми пройдется позже, а пока - поцелуи. Руки Цзюнь У легли на плечи той, не запрещая, но и не давая слишком сильную свободу, хотя колено девушки уже меж ног любимой женщины. Их разница роста сглаживалась на предметах интерьера. - Сяньлэ, тебе не хватило вчерашнего? Цзюнь У пока что не поворачивает голову, но нет нет, да поглядывает на девушку. Ей приятно то, что происходит. Се Лянь хотела дарить ей все приятное, что может дарить человек. Потому что Цзюнь У знает, что Лянь в безмерном уважении к ней так же, как и в любви. Цзюнь У тоже уважает свою принцессу, хотя в ее случае, это лишь восхищение тем, как стойко эта девушка шла к своей цели. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ╭─────x─────╮ ,, я нᴇ остᴀвлю тᴇҕя в этом коωмᴀᴘᴇ. пᴘосто повᴇᴘь мнᴇ, ҕᴀи ,, ,, я дᴇлᴀю тᴇҕᴇ ҕольно. я дᴇлᴀю тᴇҕᴇ плоχо. я поᴘчʏ твою жизнь. я χочʏ спᴀсти твою жизнь. почᴇмʏ ты пытᴀᴇωься спᴀсти мᴇня. ,, ,,пᴘотяни ᴘʏкʏ ҕоrʏ, ᴀ нᴇ дьяволʏ, ҕᴀи. мы позжᴇ ᴘᴀзҕᴇᴘᴇмся, что ҕыло нᴇ тᴀк и rдᴇ ҕыло нᴇ тᴀк. возьми мою ᴘʏкʏ, отложи нож,, ,,я моrʏ отоᴘвᴀть твою ᴘʏкʏ,, ,, нᴇ можᴇωь ,, ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ ╰─────x─────╯ Между ними было много всего. Так много, что в итоге казалось, что и не с ними будто. Цзюнь У даже не могла сейчас представить, что это когда - то повернется в такую сторону. Но в отличи от Бай она протянула руку своей Сяньлэ. Она лечится. До сих пор исправно. И ровно так же, как уважает ее за все сделанное Се Лянь, ровно так же уважает и Шень У. Они не оставили друг друга. Хотя могли бы и даже обе, быть может, хотели, но находится порознь было еще хуже, чем вместе. Они прошли этот путь вместе, примирились друг к другу, научились жить друг с другом, и кризис их отношений прошел. Все прошло, оставляя место только любви и страсти. Руки Се Лянь массировали грудь слишком активно, в то время как губы исследовали шею, а ножка трется между чужих ног намеренно, заставляя краснеть еще больше уже обеих. - Я хочу посмотреть ..... Се Лянь непослушна и не спрашивает разрешения, знает ведь, что ей можно. И с Цзюнь У слетает майка, обнажая грудь бледную. С родинками под ней и между. Се Лянь сама была веснушчатая везде, где можно, но этого она мягко говоря иногда стеснялась. Язычок касается соска, втягивая губами одними, облизывая и присасываясь все больше. А руки тянулись к шортам, оглаживая впалый живот и выступающие кости, опускаясь руками к бедрам и стягивая шорты, оставляя лишь в одном нижнем белье. Рука опускается на место колена, лаская через ткань легко, от чего Се Лянь конечно же сама смущена, но полувыдох - полустон сверху делают всю ситуацию лучшей. Сяньлэ все делает правильно. Потому она продолжает неспешно и неторопливо поглаживать меж ног свою любимую, попеременно всасывая оба соска, облизывая иногда всем языком и размашисто. Знала еще и то, что у Цзюнь У есть странный фетиш на лактацию. Эротическую лактацию. Так что девушка втягивает сосок губами, будто бы оттуда может идти молоко. Женщина не выдерживает и легко стонет, совсем легко, можно и за стон не принять, если не знать, что это он. Руки с паучьими пальцами вцепляются в плечи, зарываются в волосы, прижимая ближе, выгибая спину навстречу, опираясь лишь о гарнитур. Резинка спадает с волос, белые волосы снова стелятся по плечам и мешаются с черными прядями Се Лянь. Цзюнь У была альбиносом, это факт. как факт и то, что девушке нравился их контраст черного и белого. Девушка не выдерживает и убирает руки, обхватывая полными объятиями тонкую талию, терзая нежностью сосок, чувствую чужие руки в волосах и сбивчивое дыхание вперемешку с полу стонами. воздʏχᴀ нᴇ χвᴀтᴀᴇт, коrдᴀ ᴇᴇ вжимᴀют в стᴇнкʏ и пᴘиподнимᴀют зᴀ ωᴇю от полᴀ. очᴇнь ҕольно и в rлᴀзᴀχ тᴇмнᴇᴇт. словᴀ ᴘᴀнят, тᴇло ноᴇт, ᴀ ᴘʏки ųᴇпляются зᴀ чʏжʏю χʏдʏю ᴘʏкʏ. Нежные руки гладят все тело, подрагивающее в руках, отрываясь от груди и делая так, чтобы дотянуться до губ чужих, целуя их, сминая в поцелуе все еще не совсем умелом, но искренним, и ей отвечают, обнимая и прижимаясь ближе, делая поцелуй удобным. ...... - никто и никоrдᴀ нᴇ зᴀмᴇнит мᴇня! ты слыωиωь это, сяньлэ?! никто и никоrдᴀ! в rлᴀзᴀχ тᴇмнᴇᴇт, но сᴇ лянь и нᴇ дʏмᴀлᴀ отстʏпᴀться от своᴇrо жᴇ словᴀ, знᴀᴇт жᴇ, что потом зᴀ скᴀзᴀнноᴇ и сдᴇлᴀнноᴇ этот чᴇловᴇк ҕʏдᴇт ʏҕивᴀть сᴇҕя мᴇдлᴇнными мʏчитᴇльными спосоҕᴀми. потомʏ дᴇвʏωкᴀ тянᴇтся к сжимᴀюպᴇи кʏлᴀки озлоҕлᴇннои дʏωᴇ...... - я нᴇ χочʏ искᴀть тᴇҕᴇ зᴀмᴇнʏ, ųзюнь ʏ....... Губы спускаются к чужой шее, с придыханием оставляя легкие засосы, облизывая и целуя, руки уверенно оглаживают чужую талию и грудь массируют, соски переминая меж пальцев. - Я люблю тебя, милая Цзюнь У это слышит, Цзюнь У этому верит. - Я тоже люблю тебя, Сяньлэ...но наш завтрак совсем остынет, мы можем продолжить, м...после..... Сяньлэ сначала не хочет так делать, но все же потом находит в этом некоторое испытание на выдержку. И отстраняется от тела любимой. Этим утром они ели оладушки, не зашторивая от солнечного утреннего света окна. Это утро было таким же ласковым, как и предыдущее, а кошмар, преследующий их в прошлом, все их решения и поступки, которые помогли прийти к миру и гармонии с обоих сторон - не были зря. Се Лянь любит и уважает свою Цзюнь У. Цзюнь У любит и уважает свою Се Лянь. И пусть каждая из них еще не прошла свой путь до конца, но то, что они имеют уже сейчас, не менее нравится обеим.