12 ночей в Four Seasons

Егор проснулся от того, что в его голову прилетела подушка. — Ты вставать будешь сегодня? — Поля негодовала. Она пыталась дозвониться и дописаться до Егора все утро, но его телефон сел еще до рассвета, а поставить его на зарядку сил не оставалось. — Я прилетела на пару дней, Егор, а ты ночами гуляешь с девчонками, а днем спишь, как убитый! Сонный Егор негодовал. Давно Поля пришла? И вообще, как она сюда попала? Вроде дверь на ключ закрыл… а может и не закрыл. Уже не вспомнишь. Егор еле разлепил глаза, навел прицел на сестру, чтобы убедиться, что она ему не приснилась, и снова закрыл глаза. — Не с девчонками, а с девчонкой. Ее зовут Саша, — пробурчал он в подушку. — Да хоть Паша! Ты с сестрой вообще хочешь время провести? Вставай, пойдем что-нибудь поделаем! — Как насчет поспать?.. Брат только глубже зарылся в белоснежные отельные одеяла, мечтая, чтобы Поля нашла себе занятие самостоятельно. Он не помнил, когда вернулся на виллу. Кажется, они встретили рассвет. Они… Егор вдруг подорвался с кровати. — Блять, сколько времени?! — он скокнул к окну и раздвинул шторы, чтобы, видимо, получить ответ на свой вопрос, будто умел определять точное время по солнцу. Плечо, травмированное вчера и перемотанное бинтом, заныло, возвращая Егора в реальность. — Одиннадцать, — констатировала сестра. Егор выдохнул с облегчением и снова упал на кровать. — Э! — Поля возмутилась. — Ну все, встал же уже! Давай вставай! Пойдем погуляем! — Ты точно старшая сестра? — усомнился Егор. — Больше походишь на мелкую… Да я встал только потому, что думал, что проспал свиданку с Сашей. Я же говорил, что сегодня я с ней. Дай поспать, а… Он почувствовал, как кровать рядом промялась. Поля промолчала. Егор надеялся, что она, быть может, приняла его предложение поспать. — Ты с ней надолго? — вдруг спросила сестра. — В смысле? — Ну, со своей блондиночкой. Одноразовая свиданка или как? Или тебя лучше не спрашивать об этом? — Ты как всегда… Любишь вопросы в лоб, — он усмехнулся. — Почему тебя это волнует? — Меня волнует твоя менталка, — Поля тыкнула указательным пальцем в светлое темечко Егора. — Из какого говна тебя потом вытаскивать. Егор поморщился: — Ой-й-й. Не из какого говна ты меня не вытаскивала. Я всегда сам с этим справляюсь. — В этом и проблема. Таблетки-то пьешь? — спросила она, будто брату не двадцать восемь, а просто восемь, и у него не тревожное расстройство, а аллергия на апельсины. — Еще нет. — Ну Егор! — Я еще и выпиваю, представляешь? — на его лице сверкнула довольная улыбка. — С Сашей недавно вино пили… — Пипец! Егор, тебе с твоими нервами алкоголь про-ти-во-по-ка-зан! — она затыкала его темечко своим тонким пальцем. — Мне противопоказан стресс. А вылечит меня только поцелуй прекрасной принцессы… То, что доктор прописал, — он сладко потянулся, разминая затекшие мышцы, и снова обмяк на кровати. Отпуск, который совпадает с отсутствием бессонницы, — лучшее, что могло с ним случиться. Спал пусть и не так долго, но так охотно и крепко, что Полю хотелось поставить в угол за подушку, прилетевшую ни свет ни заря в голову. Без суда и следствия. — И что ты будешь с ней делать? Дождешься поцелуя принцессы и свалишь в свой закат с пересадкой в Дубае? — по-родительски разочарованно вздохнула Поля. Егор вздохнул в ответ, ничуть не уступая в недовольстве. — А что ты делаешь с человеком, в которого влюбился? — он кряхтит где-то среди одеял, нехотя отвечая на вопрос сестры. Понятно теперь, в чем необходимость «погулять» вместе: Поле нужно всё знать. — Что ты хочешь сделать в таком случае? Поля пожала стройными еще не загорелыми плечами, ожидая ответа Егора. — Ты хочешь забрать его себе. — Ты идиот? — прыснула Поля. — Нет, — мгновенно ответил Егор, поднимаясь с кровати. — А вот теперь меня лучше не спрашивать об этом. — Блин, Егор, ну прости! — она всплеснула руками и упала на кровать, когда за братом захлопнулась дверь в ванную. — Ранимая душа! Как ты ее заберёшь-то?..

***

Первое, что Саша надела этим утром, — тот кулон, подаренный Егором. Он сверкал от солнечных лучшей почти так же, как и ее глаза. Мини-версия «Сердца океана» идеально легло в ямочку меж двух смуглых ключиц. Саша улыбнулась себе в зеркале, поправляя волнистые локоны, раздумывая, во что бы их сегодня собрать, чтобы окончательно очаровать своего кавалера сегодня. Сердце трепыхало от волнения, а мозг гонял мысли о предстоящем свидании, в то время как сама Саша старалась сохранять непринужденный вид. Как пройдет свидание? Как оно начнётся? Как закончится? О чем они будут говорить? Как себя вести? Можно касаться? Обнимать? Целовать? А вдруг нет… вдруг это слишком быстро… вдруг она покажется очередной безмозглой дурой, ведущейся на бабки и славу? Как доказать, что нет? И зачем вообще она туда идет? Все те вопросы, которые она игнорировала каждый вечер, бездумно встречаясь с Егором на киновечере, в гамаке, на теннисном корте. Все те вопросы, ответы на которые находились в процессе и совсем не тревожили ее. Саша предполагала, что сегодня этот гул в голове усилится. Успокаивала себя, что это нормально — переживать перед первым свиданием за целый год. Да еще и с кем! — Треш, — выдохнула Саша, усмехнувшись. Как подросток, ей-богу. Помотала головой, выкидывая бестолковые вопросы из головы, и шагнула в душ. Телефон зазвонил, заставив Сашу вздрогнуть от неожиданности. В голове мелькнула мысль, что это может быть Егор. Звонит спросить, готова ли она к лучшему свиданию в своей жизни? Звонит все отменить, сказать, что их отношения — ошибка, а сам он уже улетел на Таити и ждет свой рейс в Дубай. Или просто нажал по ошибке? Саша взяла телефон в руки и крепче сжала его. Брови съехали к переносице. — Пап? — удивленно произнесла она. Папа редко звонил первым. Либо когда становилось совсем одиноко в большой и пустой квартире, либо когда дело было ну очень срочное. Типа: «Саша, где мой сертификат с обучения в Швейцарии?». Саша никогда не знала, где что лежит у отца, но тем не менее всегда старалась помочь с поисками. Даже будучи в Дубае или на Бора-Бора. «Может, в комоде? А в прихожке смотрел? В шкафу на верхней полке, наверное. В сейфе?». После получаса поисков отец вздыхал: «Наверное, в кабинете оставил… Ладно, пока». Ей все равно хотелось думать, что отец хоть иногда, но нуждается в ней. — Привет, — донесся в ответ тихий голос отца. Такой театральный, будто он играет роль одинокого старика. — Привет, пап. Все нормально? — Да, — спокойно, будто не понимая, что на самом деле имеет в виду дочь, ответил он. — А у тебя? Как там у вас? На островах… — Все хорошо, — хотелось похвастаться о предстоящем свидании, но Саша смолчала. Отцы, наверное, и так не в восторге от ухажеров их дочерей. Сашин же папа к тому же никогда не любил татуированных парней. Всегда говорил, что от татуировок польза только одна: легче опознать тело в морге. Отец тихо хмыкнул в трубку и замолчал на минуту, а Саше эта минута показалась самой длинной за последние полгода. Она пыталась по коротким фразам папы понять, в чем же дело. — Как на работе? — продолжал он. — Да-а-а… Нормально. Бывало и лучше, конечно. Но пока ничего. Держимся, — она тихо хмыкнула, соврав и себе, и ему. — Вот как? И когда ты последний раз говорила о своей уникальной и непревзойденной работе на райских островах? — отец хохотнул. — Разные периоды бывают. Наверное. Сейчас сложный. — Наверное… Слушай, дочь. Я тут подумал… Ты не хочешь в Москву приехать… Погостить? Или вернуться? Ну, может… Ну вдруг. Я думал отпуск взять, слетать отдохнуть… Саша замерла: отец не брал отпуск с того времени, как не стало мамы. — Э-эм, — она замялась от неожиданности. — Прилетай… сюда? Может… «Может, мой рэпер предложит мне полететь с ним, и я тут же брошу все и вернусь в эту вашу серую Москву». — У нас тут классно… Я тебе организую номер хороший, сервис, все такое. На яхте покатаю… тут теннис твой любимый есть… — Ну, понятно, — закряхтел отец, и снова на обоих концах провода замолкли. — Ладно, давай. Пойду я. Делать. Она долго раздумывала над этим. Поняла, что это не эмоции и не просто усталость. Поняла и сейчас, после того, как дрогнуло сердце оттого, что отец проигнорировал ее предложение и тут же попрощался. Решила, будь что будет. Нельзя вечно жить, руководствуясь только логикой и рациональностью. Папа говорит, от этого сердце начинает страдать. Сердце как орган. А таких людей, с больным от нервов сердцем, очень сложно спасать. Стоя в душе, чувствуя, как мерзнет мокрое тело и стекают по телу остывшие капли, она набирала сообщение. 11:37 Привет, дорогая! Как твои дела? Давно хотела написать тебе, да все не решалась. Твое предложение все еще актуально?.. Я, кажется, созрела…)) Пока она печатала одно сообщение, телефон уведомил о другом. Папа: У нас во дворе сделали подсветку такую… А сзади дома лес будут облагораживать… *5 вложений* Помнишь какая там чаща была… Половину вырубили и теперь там будет какой-то парк…. Красивый, наверное. Можно будет там гулять Если вдруг надумаешь. И о следующем. egorkreed: Готова к лучшему свиданию в своей жизни?) Саша нажала «Отправить».

***

Полина, делая фото очередного сказочного пейзажа ярко-зеленой листвы пальм и белоснежного песка, услышала позади себя резкие вдохи и выдохи Егора. — Ты чего творишь? У тебя рука больная! Егор отжимался на деревянной тропинке. Видимо, решил скоротать время, пока сестра занимается созданием контента для своего инстаграма. — У меня свидание, Поль, — буднично пояснил он. — Ты идиот? Егор поднялся, выравнивая дыхание. — Второй раз? — Извини, — она замялась. — Просто… Просто пообещай мне, что ты сегодня не нанесешь себе увечий. Душевных в том числе. — Ты можешь наконец отдохнуть и перестать быть моей мамочкой? — Что поделать, если нашу маму ты уже так запарил, что она делегировала это мне. — Наша мама понимает, что я взрослый мальчик, и сам разберусь со своей жизнью. Уж тем более личной. Поль, правда. Я понимаю, что ты переживаешь, но не перегибай. Поля вздохнула. Егор никогда не отличался рациональностью, когда это касалось любовных отношений. Только в том случае, когда розовые очки разбивались. Вот тогда он становился железным человеком: безжалостным и бесчувственным. А после потихоньку ломался, рассыпался и приходил в негодность до следующей «любви». Полина понимала, что его не исправить. Не объяснить, что нужно принимать решения с холодной головой. Не поймет. Он все еще надеется, что когда-то встретит ту, с которой не будет проблем, секретов, тайн, лицемерия и вранья. Как в сказках, в общем. Сашу она сегодня видела мельком. Полина заплутала в пальмах и дорожках между ними, ища тренажерный зал, где проходит пилатес, и набрела на Сашу, лежащую в гамаке и раскачиваясь из стороны в сторону. Она выглядела безумно счастливой и беспечной, улыбалась, прикрыв глаза от яркого солнца, и подпевала Егоровскому «Потрачу». Такие смешные и влюбленные, как школьники, аж жалко их. Егор метался: не знал, правильно ли поступает. Не знал, хочет ли Саша того же. Не знал, что она думает, видит ли она их вместе. Поедет ли она в Москву? Или Дубай? Или Лос-Анджелес хотя бы? Если хочет в тепло, он вообще в Сочи готов переехать. Егор пробил везде: на сайтах и закрытых чатах с эскортницами ее нет. Нет на порнхабе, нет в вебкаме. Нет на онлифансе, в конце концов. Дорогих украшений у нее нет. В смысле, экстремально дорогих. Несоразмерных по стоимости зарплате администратора отеля. Как будто бы все сходится и бояться нечего, но привычка сканировать любого человека в его окружении с головы до ног убивала всю романтику. За каждым словом и жестом следишь, как последний параноик. Самому от себя тошно. Но с ней не тошно. Уже не тошно. В последнее время. С ней хорошо, и хотелось бы, чтобы так было и дальше. Но решение принять мешают неизвестные переменные. Нужно поговорить. Нужно просто поговорить, и всё станет ясно. Так ведь говорят психологи? Главное — разговаривать? Не додумывать, не подозревать, не догадываться, а спросить напрямую. Считывать ложь он научился давно, поэтому сразу поймет, если она соврет. А если она соврет хоть в одном ответе — решение будет принято. Моментально. В тот же момент, когда разобьются розовые очки. — Что будете делать на своем свидании? — виновато поинтересовалась Поля, меняя отрицание на принятие. Егор улыбнулся.

***

Стройная фигура в белом полупрозрачном обтягивающем платье медленно плыла по песку, держа в руке босоножки. Егор улыбнулся, понимая, что ее он узнает уже с любого расстояния, в любой одежде и с любого ракурса. Под платьем виднелся белый, почти белоснежный купальник. Небрежные локоны, переброшенные вперед, прикрывали грудь и доставали нижних ребер. И улыбка на лице. Ох уж эта улыбка. Чем ближе она подходила, тем счастливее становился он. Саша подумала, что Егору очень идет белая двухпалубная яхта. — Как твоя рука? — Саша улыбнулась и аккуратно коснулась перебинтованного плеча Егора, думая, что уже в общем-то имеет право касаться его когда захочется. А если и нет, то неважно. Здесь некому устанавливать правила. На отдыхе правила и регламент отношений всегда отличается от тех, что на «Большой Земле». Егор был только рад Сашиной смелости. — Не знаю. Вообще не думаю о ней, — он пожал здоровым плечом. Следующим движением он притянул ее к себе, в свои объятия, скользнув ладонью по лопаткам. — Точнее, думаю совсем не о ней. Саша смущенно опустила глаза в пол, а Егор вдохнул запах ее волос. Безумно красивых волос. С верхней палубы спустился капитан, чтобы встретить своих гостей. — Руку, миледи! — Джерри лучезарно улыбнулся и протянул Саше руку. Та обрадовалась, что он хотя бы в присутствии Егора постарался не называть ее «крошкой». Она протянула ему руку в ответ, приподняла подол платья и сделала шаг на борт. — Сегодня ты слепой. И глухой. У тебя есть наушники? — шепнула Саша, вставая рядом и безмятежно оглядываясь по сторонам. — Сегодня со мной только моя совесть, — тихо ответил он. — У меня на нее большие надежды. — Не переживай, — он будто и не думал заострять на этом внимание. — К тому же, я не увижу ничего, если вы будете наверху, — капитан подмигнул, а после протянул руку Егору. — Сэр! Егор шагнул на борт и тут же вернул ладонь на спину Саши, задумчиво собирая складки на ее платье. — Добро пожаловать на борт! Сегодня я буду вашим капитаном, меня зовут Джеральд, но вы можете звать меня Джерри. Яхта в вашем распоряжении четыре часа: с трех до семи. В шесть часов закат, в семь мы должны быть в порту. Разувайтесь, пожалуйста. На яхте необходимо перемещаться босяком, — он улыбнулся Саше, которая знала эти правила и уже давно разулась. Егор послушно снял кроссовки и поставил их в указанном месте. — Благодарю вас! Следуйте за мной, проведу вам экскурсию. Экскурсия была формальностью. Джерри понимал, что Саша знает эту яхту как облупленную. Но оба зачем-то делали вид, будто не знают друг о друге ничего. — Первой точкой назначения будет Раитити-поинт, смотровая площадка и место, идеальное для купаний. Теперь, с вашего позволения, я вернусь к штурвалу и мы начнем наше путешествие.

***

Одна из самых красивых бухт архипелага сегодня пустовала, потому с удовольствием приняла в свои безмятежные воды белоснежную яхту. Капитан уведомил, что это место идеально подходит для купания и снорклинга. Саша старалась развеять неловкость официального первого свидания, рассказывая заученные экскурсионные текста. Опиралась ладонями на перила верхней палубы, восторженно разводила руками, указывая Егору, в какую сторону сейчас нужно смотреть. — В этой бухте, во-о-о-он там, на пляже, — Саша указала пальцем к широкой полосе белого песка, обрамленного размашистыми зелеными пальмами, — снимали «Голубую лагуну» с Брук Шилдс и еще актером одним, забыла как его зовут. А еще здесь снимали свое реалити-шоу Кардашьяны. В одно мгновенье между своими атаками Егора фактами о Бора-бора, она почувствовала, как ее спину накрыло большое и теплое тело Егора. Он прижался к ней сзади, одной рукой обняв за талию, а другую поставил рядом на перила. Саша чувствовала, как он скользил носом по ее волосам и вдыхал их аромат, прижимая саму ее ближе к себе. — Красиво. Но не будь тут твоих прекрасных глаз, я бы не отличил это место от Пхукета, — почти прошептал он в ее затылок. — Пхукета?! — Саша расхохоталась и медленно скользнула пальцами по мужской руке. — Ну, Егор, какой Пхукет! — Самый обыкновенный, ничем не примечательный и скучный. — Хватит мне лапшу на уши вешать. Сказочник. — Я — поэт, — поправил он. Егор развернул ее и увлек в объятия. — Я тебе, кстати, свою песню так и не показал. Сегодня? — Давай, — она кивнула, нежно гладя грудь Егора своим носом. Он вкусно пах и вызывал в ней беспечное чувство влюбленности, покрывающее тело мурашками. Капитан дал им насладиться близостью лишь несколько минут, а после разрушил всю романтику, остановив яхту. Объятий не разорвали, но оба обреченно вздохнули. — Поплаваем? — она запрокинула голову, ища глаза Егора. Он смиренно кивнул в ответ. Саша стянула с себя платье, собрала волосы в пучок и игриво позвала Егора к краю нижней палубы, откуда и предлагалось нырять. Яхта остановилась в метрах ста от берега. Егор проследовал за ней, скинув майку на пол. Она сиганула с палубы, по-спортивному сгруппировавшись, вновь зачаровав Егора видом своих ног и ягодиц, за которыми он тут же нырнул следом. Вода охладила и привела его в чувство, но стоило только увидеть Саню снова, как жар внутри снова стал согревать океан вокруг. Саша медленно подплывала к нему, разглядывая его мокрую кожу и волосы. — У тебя волосы потемнели. Ты что, брюнет? — хохотнула она. — Мне брюнеты больше нравятся, если честно. — А у нас много общего, — он улыбнулся, дождался, пока она подплывет еще ближе, и схватил ее ягодицы, прижимая к себе. — Думаешь? — Саша улыбнулась, склонив голову набок. — Из общего у нас пока что только родной цвет волос и цвет глаз. — Мне достаточно. Я ведь не ищу свою копию, — ответил Егор. — Ищу того, с кем комфортно и интересно. — Того? — она рассмеялась. — Ну, раз ты, оказывается, по мальчикам, то у нас теперь чуть больше общего. Егор улыбнулся и закатил глаза, сильнее сжал кожу и мышцы на ее бедрах, приводя Сашу в себя, почти наказывая за шутку. — Минус вайб, — осудительно прокомментировал он. — Прости, наверстаем! — Саша погладила большим пальцем его затылок и легко поцеловала его влажные соленые губы. Отчего-то Егор чувствовал себя влюбленным школьником, который боится сделать первый шаг. Благо, что Саша была увереннее. Коснувшись ее губ, он уже не мог остановиться.

***

Солнце медленно падало в океан, а яхта уже завершала второй круг. Они гоняли Джерри, умоляя того не приближать яхту к берегу, побыть подальше от лишних глаз. От Егора ему перепало достаточно чаевых, чтобы не высказывать претензий и находить новые маршруты путешествий. — Пирсинг? — Егор кивнул на влажную ткань верха бикини Саши. Думал-думал, и все-таки спросил. Уже невозможно было не спросить. — Пирсинг, — улыбнулась она, не открыв глаз. Знала, что он смотрит. Увидит его взгляд — растеряется. — И татуировки. «Liberty». Наконец-то разглядел эту на ключице, — он хмыкнул. — Больно, да? — Смертельно, — Саша хохотнула. — Черт меня дернул делать тату на кости. Это были самые долгие три минуты в моей жизни. Егор вдруг почувствовал нестерпимое желание коснуться ее: татуировок, ключицы, влажного купальника, пирсинга. Такое сильное, что монахи, держащие обет целомудрия, посочувствовали бы парню. — А пирсинг? — не унимался он. — Как ты вообще… решилась? Она пожала плечами, отчего грудь и обтягивающий ее купальник дрогнули. Егор закусил губу изнутри. — Я, типа, долго не думала, — Саша смущенно хихикнула. — У меня не было времени. Да и… не получалось думать. При всем желании. — Не понимаю, — он нахмурился. — У моей подруги в Москве есть салон тату и пирсинга. На ее день рождения мы… в общем, отрывались. Как-то мы так решили, что мне очень пойдут татухи и пирсинг. Типа, добавить чего-то дерзкого в мою детскую внешность. Она говорит, а чего ждать, поехали. Ну и поехали, — Саша открыла глаза и повернулась к Егору, чтобы увидеть его реакцию. — Но знаешь, что самое интересное? Талант не пропьешь. Мы обе были в усмерть пьяные, но когда она била мне татухи и прокалывала… ну, делала пирсинг, то была самым сосредоточенным человеком. Я даже поверила бы, что она трезвая, и не уничтожала текилу в каком-то баре на «Флаконе» час назад. Наверное, алкоголь притупил боль в тот момент, но такой разбитой, как на следующее утро, я не просыпалась никогда. — Ты меня точно не обманываешь? Ты точно та ответственная Саня, что управляет целым отелем? — Я не управляю отелем, — фыркнула она. — А моя молодость в Москве — отдельная тема для обсуждения. Или съемки пары-тройки сезонов какой-нибудь мелодрамы. — То есть тебе нельзя напиваться? — Кто тебе такое сказал? — она с издевкой хохотнула. — Правды ради я после того случая ничего крепче вина не пила. — Чего еще я о тебе не знаю? — Ну-у-у-у, — протянула она, то ли вспоминая, то ли решая, что ему нужно знать. — Я закончила музыкалку. — Что? — Ага. — И ты мне только сейчас об этом говоришь? Какое… направление? Или как там? — Фортепиано. — Ты меня удивляешь каждый день. Как будто я совсем тебя не знаю. Она повернулась на бок, к нему, и сократила расстояние между их лицами в десятки раз. — А ты уже считал, что знаешь меня? — Ты меня пугаешь. Ты — Александра Браун… Саша улыбнулась, прикладывая палец к его губам, останавливая дальнейшие слова. — Столетова. Занималась плаваньем, люблю собак, тюльпаны и жару. У меня нет братьев и сестер, мало родственников, но очень много друзей в самых разных точках Земли. Мечтаю жить у моря. Обожаю узбекский плов с нутом и тосты с авокадо. Никогда не каталась на американских горках, потому что до жути их боюсь. В школе подрабатывала в детском саду воспитательницей… А Браун — мамина фамилия. Я поменяла ее, когда поссорилась с отцом. А так я Столетова. Скоро верну обратно папину фамилию… она мне больше нравится. Егор завороженно наблюдал, а после выдал: — Отец, наверное, не в восторге. Такую фамилию поменять. Даже я бы свою поменял на Столетова. — Да как… Конечно, он расстроился. Кто бы не расстроился? Ну, я не могла по-другому. Из дома не уйдешь — глупо… бойкот объявить — тоже. А так… — Тихая месть. Так вот ты какая… — Я этим не горжусь, если что! Просто у меня был сложный этап, много тараканов в голове, молодость, кровь кипела… — Это уже интересно. Тебе не кажется, что похолодало? — он поежился, и коснулся ее кожи, проверяя температуру. — Да, солнце садится, уже холодает, — она приподнялась на локтях, по-кошачьи утыкаясь лбом в лоб Егора. — Каюта внизу. Пойдем? Вопрос казался риторическим. Пробегая мимо Джерри, Саша стыдливо прятала глаза и просила его сделать музыку на палубе. погромче. Дверь в каюту захлопнулась, и Саша оказалась прижатой к ней же. Вдох еле удался, настолько настойчивым был Егор. Он уверенно посадил ее на себя, спускаясь на шею, скользя дальше к ложбинке между грудей и испытывал самого себя, дразнясь ее пирсингом. Она стонала, сдерживалась, как могла, и дышала так, будто ее только вытащили из воды. Телефон, который Саша не выпускала из рук весь вечер, отвлекаясь на сообщения, которые Егору она не показывала, все еще лежал в ее руке. Егор ощущал торец телефона на своем загривке. — Сань, — выдохнул он, не отрывая губ от ее кожи. — Одно условие. Отдай мне свой телефон. — Что? — та еле вынырнула из плена наслаждения. Он опустил ее на пол, схватив кисть руки, в которой был проклятый айфон. — Отдай мне телефон. Зачем он тебе весь вечер? Зачем он тебе в каюте? Зачем он тебе, когда я хочу с тобой переспать? Саша смутилась, чувствуя, как он злится, отчитывая ее. — Я вообще об этом телефоне не думаю. Он просто у меня в руках, я привыкла. И еще я жду одного очень важного сообщения. — Покажи мне камеру. Покажи, что не снимаешь. — Что? Не снимаю что? — Меня. Нас. — Ты гонишь, что ли? — она нервно усмехнулась. — Я что, как и все твои одноразки, буду каждый раз телефон сдавать? Может еще к батарее меня привяжешь или рот зашьешь, чтобы я никому ничего не рассказала? Саша начала злиться в ответ, введя Егора в ступор. — Ты весь день с этим телефоном ходишь. Весь день. У тебя выходной, а у нас свидание: ты, я и твой телефон. Я думал, ты хотя бы в каюту без него пойдешь. — Да похер на телефон! Ты хочешь сказать, что думал, что я могу тебя исподтишка сфоткать? Похайповать на тебе? Егор, ты в своем уме вообще?! Грудь Саши теперь вздымалась от злости и подпирающих слез. Егор не отрывал взгляд от нее, а она, казалось, просто не могла на него смотреть. Джерри удивился, когда увидел, что Саша покинула каюту спустя пару минут. Вопросов больше не задавал и развернул лодку к берегу.

***

Поля непринужденно отодвинула стул и села на него, повернувшись к Саше лицом. Та, кажется, даже не заметила присутствия Полины. Вокруг бара весь вечер кружили гости, светясь от счастья, и бесили Сашу до чертиков. Увидев Полю, Саше захотелось ей врезать: слишком похожа на своего братца. Вернувшись со свидания, Егор не сказал ей ни слова. Вид у него был такой, словно это он утопил Леонардо Дикаприо, а сам спасся. Когда в ссоре виноваты девушки — Егор злится, но смеется, общается, просто избегает упоминаний о ней. Когда виноват он — Егор отрезает язык и уходит в себя. Его «Я сегодня с Саней» продлилось пару часов, хотя Поля уже верила, что у них что-то может получиться. — Ну что, накосячил мой балбес, да? По лицу вижу, что да. Саша еле уловимо улыбнулась и тихо вздохнула, борясь с ураганом эмоций внутри. — Не умею скрывать эмоции, — грустная ухмылка Саши отчего-то задела Полю. Будто сердце кольнуло. — Не знаю, что у вас там произошло… Я, наверное, не открою тебе Америку, если скажу, что Егор сложный. Для меня он вообще ужасная бестолочь, но очень добрая и любящая бестолочь. Саша не ответила. Собирала трубочкой пенку от «Пина-колады» со стен стакана и проклинала историю, с которой теперь ассоциируется у нее этот коктейль. — Послушай, не хочу, конечно, выглядеть, как мамочка, которая оправдывает свою кровиночку, но… Саша ухмыльнулась. Поля именно так и выглядела. — Егор сложный, Саш. Он правда сложный. Он иногда сам себе противоречит в словах и действиях. Он быстро доверяется, быстро разочаровывается, долго переживает об этом и потом боится вообще к женщинам подходить, — она хохотнула на последней фразе. — Сколько уже на моем веку было их… Не суть, ладно. Но я знаю, что все, что он делает по отношению к тебе, что кажется тебе странным и непонятным, все его косяки, резкие слова и прочая глупость на самом деле к тебе никакого отношения не имеет. Это его внутренние демоны, понимаешь? — Глупость, — фыркнула Саша. Полина было обиделась, но вовремя передумала. Не за этим она здесь. — Второе имя Егора, — отшутилась она. — Я тебе руку на отсечение даю, что он уже миллион раз пожалел, что… Ну, что накосячил. Я, если что, ничего конкретного не знаю, — она подняла ладони вверх, будто показывая, что у нее нет ничего запрещенного в руках. — Но твое выражение лица мне абсолютно понятно. — Плохая идея это. Поля мотнула светлой головой, не понимая, что именно Саше не понравилось. — Мы с Егором. Плохая идея, — она прокатила бокал по барной стойке и передала его бармену, попросив еще один. — Почему? — Почему ты так переживаешь? — Саша нахмурилась и метнула на Полю недовольный взгляд. — Потому что он переживает. — Что я его исподтишка в инстаграм выложила? — Саня усмехнулась, пожалев, что в руке нет стакана, иначе она бы его швырнула на пол тут же. Может, полегчало бы. — Каков дебил, — вздохнула Поля. — Ну, мои полномочия на этом всё. Зря я тут с тобой… тоже плохая идея это была. Поля уже развернулась на стуле, чтобы слезть с него и уйти, как вдруг замерла и ухмыльнулась. — Его популярность — его награда и наказание, — начала она почти издевательским тоном, каким обычно разговаривала со своим младшим братом. — Его тоже понять можно. Если захотеть, — с укором произнесла Поля. — Если ты не готова любить такого сложного человека — откажись сразу. Объяснись. Попрощайся. Чего мучаться-то. Он сложный, но в то же время все, что ему нужно — любовь. Простая, безусловная любовь. Если ты даже не хочешь попытаться понять его, то чего вообще сидеть переживать? Периферическим зрением она видела на себя испепеляющий взгляд Саши. — Он умеет любить, но он слишком осторожен с этим чувством. Он его как будто боится. Он столько раз обжигался, столько раз обжигал сам, что теперь даже своим глазам и ушам не верит. Но, — Поля на секунду затихла, убедиться, что Саша все еще следит за ее мыслью. — Если ты полюбишь его по-настоящему… Мой бестолковый братец свернет для тебя горы. А так… Конечно, да… Плохая идея. Плохая. Ну, ничего, скоро уедет уже. Не кисни! Давай, хорошего вечера! Сенем ждала, пока разговор двух блондинок закончится. Ее простота и детская непосредственность не могли ей подсказать, что Сашу, с виду такую расстроенную, пока лучше не трогать. Наоборот, в ее голове крутилась простая истина: грустного человека нужно развеселить. Саша раздумывала над тем, чтобы заказать себе уже алкогольную «пина-коладу». Стул, где сидела Полина, не успел опустеть, как на него плюхнулась Сенем, загородив весь вид на пляж своими черными кудрями. — Хочешь еще выходной завтра? — в лоб спросила она, улыбаясь изо всех сил. — Мне кажется, что хочешь. — Только не завтра, — отказалась Саша. — Иначе с ума сойду. — Да брось ты! — жалобно протянула Сенем, положив руки на колени Саши. — Ты отказываешься от выходного? Я готова выйти за тебя! За мной должок, ты же помнишь? Саша улыбнулась. — Да, у тебя там накопилось должков. Но правда, Сенем, завтра не хочу. Давай в другой раз. Но буду иметь в виду. Спасибо. — Ну ладно, — Сенем поднялась со стула, виновато сложив руки в карманы рабочих брюк. — Кстати… Не знаешь, кому этот гость из двадцать второй виллы мог заказать тюльпаны? — она хохотнула. — Кто вообще заказывает тюльпаны зимой? Он вообще ничего в женщинах не смыслит? — Тюльпаны, — тихо повторила Саша. — А как давно он заказал? — Да вот может полчаса назад. Я подумала, что тебе, но… тюльпаны? Во-первых, где я их возьму… Во-вторых, кто вообще любит тюльпаны? Уж точно не ты. Это же цветы для бабушек на восьмое марта. Саша усмехнулась и сразу зажевала улыбку: — Может, у него теперь еще и бабушка приедет сюда, — она пожала плечами. Очередной стакан был осушен, когда воздух вокруг Саши снова сотрясся. — Ладно, я не с той стороны зашла, — рядом снова упала Поля, в этот раз настроенная гораздо решительнее. — Знаешь, почему он сюда приехал? Знаешь, почему он на таблетках? Знаешь, почему ему так плохо?

***

— Чат, секунду, кажется, мне стучали. Попредставляйте пока себя на берегу океана. Сейчас вернусь и досмотрим. Егор отворачивает камеру в сторону пляжа и хлопает по микрофону сверху, отключая его. Чат разорвался плачущими смайликами и просьбами не уходить, но Егор их уже не увидел. Кто решил прийти к нему в два ночи — он понятия не имел. Он все еще надеялся получить свое шампанское-благодарность от любимого администратора, но после последних событий она навряд ли захочет сделать Егору что-то приятное. По привычке посмотрел на стену рядом — где должен быть видеодомофон, как у него дома — и тихо ругнулся, вспоминая, что он в отеле. Открыв дверь, он тут же встретился с серьезным лицом Саши. Аккуратные брови, до этого опущенные на нижние веки, тут же подлетают вверх. На ее лице замешательство. Саша явно только с пляжа: волосы, мокрые на концах, набрали в себя влагу и изрядно потемнели. Тонкая белая футболка с принтом с пейзажем какого-то американского города, завязанная под грудью, промокла и прилипла к груди из-за влажных локонов, спадающих с нее. Стройная талия и бедра заключены в светлые шорты, рваные на карманах и снизу. Все это складывалось в единый образ какой-то калифорнийской серфингистки: влажная одежда, мокрые волосы, загорелая кожа, стройная фигура и босые ноги. Чем она занималась все время после свидания? — Сань, если ты не перестанешь ходить ко мне такой красивой, я просто перестану открывать тебе дверь, — он усмехнулся и хитро прищурился, открывая дверь шире. — За что ты так со мной? Запыханная Саша протянула ему свой телефон. Нажала на кнопку блокировки, включая и демонстрируя экран. Егор ничего не понимал: ей нужна зарядка? Позвонить? Пароль от вай-фая? Она же администратор этого огромного курорта, неужели нет других вариантов, кроме как попросить помощи у него? Но один из тараканчиков в его голове, ответственный за логику, помахал ему лапкой и напомнил собственные слова: «Девочки часто хотят меня сфоткать, записать на видео, отправить голосовые подружкам, и все такое. Поэтому я всегда отбираю у них телефоны на входе в свою спальню. Отдаю их охране, а девочки потом забирают, как уходят» — Если ты еще дольше продержишь меня на улице, то я сочту это за отказ. Бери чертов телефон, или я пошла обратно, — она скромно улыбнулась, явно не сумев сдержавшись, и продолжила, — второго раза не будет. — Мне не нужен твой телефон, — Егор схватил запястье ее руки, которая держала телефон, и потянул Сашу на себя, отступая назад вглубь виллы. Как только за ней захлопнулась дверь, Егор закрыл ее на все возможные замки. Саша все еще не понимала, правильно ли она поступает. Внутри нее бушевал шторм: здравые мысли пытались не утонуть, всплыть, спастись, но новая волна эмоций девятым валом накрывала их и тянула на дно, не давая шанса на существование. При одной только мысли о Егоре ее мозг падал вниз до тазовых костей, и туда приливала вся кровь. Желание забить на все правила пересиливало необходимость следовать им и сохранить работу или хотя бы ментальное здоровье. — А насчет второго раза мы сейчас поговорим.