Желаниями полон мир

      Ноябрь. 1983г.       Спрятав руки в карманах белого халата, мужчина наблюдал сквозь толстое панорамное стекло за работой обслуживающего персонала подземного комплекса. Не меньше десяти человек, облачившись в водостойкие защитные костюмы, поливали из брандспойтов со специальной жидкостью выстроившиеся в ряд грузовые фургоны: большие и бронированные, с узнаваемой буквой V на боку.       Доктор Фогельбаум не часто выходил лично встречать прибывшие в его лабораторию машины корпорации. Будь то пополнение припасов или новое оборудование, заказанное им для исследований, мужчина не видел необходимости постоянно контролировать работу младшего персонала. Однако, нынешний конвой отличался от прочих. Ради этого доктор даже накануне принял душ и хорошо выспался, впервые за несколько месяцев позволив себе восьмичасовой сон. Гладко выбритый, с уложенными набок волосами, мужчина надел свою лучшую, по его мнению, бабочку: синюю, с белым горошком. И всё ради одного человека.       Через несколько минут томительного ожидания, работники выполнили задачу, пропустив машины дальше. Фогельбаум же не остался на месте, направившись ко входу. Оказавшись в просторном ангаре, где выстроились в ряд десятки разнообразных машин, он проследовал к тем из них, что всё ещё блестели от влаги. На приветствия людей доктор отвечал сдержанным кивком, лишь некоторым уделяя больше внимания, даже здороваясь за руку. Наконец мужчина оказался перед фургоном с открытой дверью. Внутри сидела женщина, что со скучающим видом собирала в папку разложенные по салону документы. Немолодая, с проседью серебра в русых волосах, стянутых в тугой пучок. В строгом пиджаке карамельного оттенка, подчёркивающем точёную фигуру. На высоких каблуках и узкой, до колен, юбке. Заметив застывшего перед дверью доктора, она приветливо ему улыбнулась.       — Рад снова тебя видеть, — протянул Фогельбаум руку, помогая женщине покинуть машину. Став перед ним, она на полголовы возвышалась над низкорослым мужчиной. — Доктор Бранс, как прошла поездка? Не утомительно, надеюсь? К сожалению, дорога из Нью-Йорка не быстрая, но иначе я поступить не мог.       Женщина не спешила с ответом. Не изменяя улыбке, она строгим, придирчивым взглядом окинула мужчину с ног до головы, на что у последнего по спине прошли мурашки от накатившего волнения. Боялся ли он её? Абсолютно нет. Скорее не желал, чтобы она о нём лишний раз беспокоилась. Наконец, спустя пару долгих секунд, женщина, что-то для себя решив, чуть подалась вперёд и обняла Фогельбаума как старого друга.       — А? — удивлённо распахнула доктор Бранс глаза. Втянув больше воздуха, она словно ищейка принюхалась к странному запаху. — От тебя пахнет женскими духами, — вместо слов приветствия, выдала она, разомкнув объятия. — Лесными цветами и… Мёдом?       — Это подарок Лизы… — смутился доктор, коснувшись рукой бабочки, но тут же поспешил добавить, видя, как бровь на лице женщины медленно поползла вверх. — Моей старшей дочери. Она сказала, что когда я курю, ей не нравится, как я пахну. Вот и подарила мне духи, взяв с меня слово, что всегда буду ими пользоваться, когда притрагиваюсь к табаку.       — Держишь слово даже тогда, когда она об этом не узнает?       — Если я не буду держать слово, как я смогу требовать этого от других, — уверенно ответил Фогельбаум. — Пройдём? — спустя мгновение тишины сделал он шаг в бок, указав рукой в сторону дальней двери, ведущей вглубь комплекса. — У нас ещё будет время вспомнить прошлое и поговорить о будущем. Сейчас же стоит выполнить работу, ради которой я тебя вызвал.       — Тогда веди, — кивком ответила женщина, прихватив из салона папку с бумагами.       — Вижу, ты успела ознакомиться с документами, — сделал вывод мужчина и не услышав отрицания, продолжил. — Но полагаю, что у тебя остались ко мне вопросы. Не удивлён. Всё-таки та информация, что я тебе предоставил актуальна лишь до августа текущего года.       — И что же случилось за три минувших месяца, раз тебе понадобилась помощь психолога? — спросила доктор Бранс.       — Нечто… Произошло, — не стал Фогельбаум сразу вдаваться в подробности. — Но я не позволил информации об этом покинуть лабораторию. Слишком неоднозначные выводы могут привести к неверным решениям. Моё золотое правило — не лезть с советами в работу профессионалов, а если в чём-то не разбираешь, потрудись позвать тех, кто лучше тебя в этом.       Дойдя до лифта, доктора спустились в зелёный сектор, где находились столовые и спальные зоны, а также зоны отдыха. Ниже располагался желтый сектор, в котором размещались все лаборатории и проводились исследования, в том числе и над теми проектами, которые курировал лично доктор Фогельбаум, но не связанными с основной задачей комплекса. Ниже всех же находились красные уровни с наибольшим числом защитных систем, призванных не только никого не пропустить к объекту без надлежащего уровня допуска, но и не выпустить сам объект на свободу.       Проводив гостью до выделенного ей целого кабинета, Фогельбаум распорядился предоставить женщине всю необходимую для её работы документацию, а также наблюдения и скромные выводы самого руководителя проекта, сделанные им после инцидента. Оставив мисс Бранс одну, мужчина вернулся к себе в кабинет, находящийся в красной зоне.       Тревога, поднятая маленьким Джоном в минувшем месяце никем не забылась, а общее атмосфера в комплексе претерпела некоторые изменения. Все вдруг отчётливо поняли, нет, скорее полностью осознали, что находятся в одном строении с невообразимо опасным чудовищем, для сдерживания которого, как самую крайнюю меру, подготовили водородную бомбу. А ведь объекту было чуть больше года, и он продолжал расти, набираться сил и открывать в себе новые, поистине пугающие возможности.       Желая чуть отвлечься от текущих проблем, не имея возможности продолжить главную работы без выводов профессионалов, Фогельбаум вернулся к своим вторичным, но от этого не менее важным проектам, среди которых были поползновения в сторону разработки компонента Ви второго поколения. Поколением ноль, тем, что было в некотором роде вне всякой категории, он считал те три дозы изначальной сыворотки, недоступной для производства. В нынешнее же время использовался компонент Ви первого поколения, обладающего огромным числом побочных эффектов. Задача же доктора стояла в улучшении сыворотки, к чему он уже сделал первый, неуверенный шаг. Возможно, в течении следующих пары лет он смог бы предоставить руководству рабочий образец.       За неспешной работой с формулами, граничащими как с областью органической химии, так и с квантовой физикой, пролетело несколько часов. Забывшись за работой, Фогельбаум так ею увлёкся, что потерял ход времени и был крайне удивлён, когда к нему постучали и сообщили, что с ним хочет встретиться доктор Бранс. Увидев женщину, от Фогельбаума не укрылась та озадаченность, что играла во взгляде психолога. Это даже немного польстила мужчине, привыкшего полагать, что никто и ничто в мире не способно удивить, или поставить в тупик опытного врача, работающего с суперами корпорации Воут.       — Ну, что думаешь? — улавливалось нетерпении в вопросе Фогельбаума. — Мои выводы кажутся тебе странными?       — Я не буду судить по ним. Мне надо лично увидеть его, — собравшись с мыслями, уверенно заявила женщина.       — Хорошо, — согласился доктор, — следуй за мной. Но должен сразу тебя предупредить, что после инцидента в прошлом месяце, доктору Дженкинс и её команде пришлось буквально сшивать трахею объекта по кусочкам. Обычный человек, да нет, даже не каждый супер пережил бы подобные травмы. Но на нашу удачу, регенерация объекта оказалась намного выше человеческой, хоть и не дотягивает от возможностей некоторых суперов корпорации. Так что вряд ли ты услышишь хоть слово в ответ.       — Ты так говоришь, будто мы идём не к годовалому ребёнку, а к взрослому пациенту клиники, — в словах женщины звучала слабая насмешка, но лицо её оставалось строгим, будто высеченным из камня. Волновалась ли она? Фогельбаум не знал, лишь подозревал.       — Я знаю, что я видел, — ответил на это мужчина. — У меня есть дети, две дочери, — напомнил он психологу. — Я воспитывал их с младенчества. Пусть и не мог из-за работы видеть их каждый день, но отличить детский обман от банального притворства я способен.       — Позволь это решать мне, — посмотрела она в спину спутника, пропуская того вперёд у дверей лифта, ведущего на нижний уровень красной зоны.       Загудели знакомые Фогельбауму механизмы, распахнувшие перед ним стальные ворота метровой толщины. Сразу за ними, в отличии от привычной когда-то картины, стояло двое вооружённых людей, поставленных начальником охраны. Кивнув доктору, они пропустили его и гостью вперёд, оставаясь на своих постах.       — Меры предосторожности были повышены, — ответил мужчина на немой вопрос психолога. — Хотя, как мне кажется, их нахождение здесь не имеют особого смысла, но спорить с мистером Греем я попросту устал. Не часто я встречал настолько упёртых людей, как наш начальник службы безопасности.       Бранс в ответ лишь пожала плечами, не соглашаясь с мнением друга, но и не выступая против него. Тем временем они подошли к единственной двери в дальнем конце коридора. Фогельбаум на секунду заглянул в маленькое прозрачное окошко. Найдя взглядом ребёнка, что сидел, опёршись спиной к стене, задумчиво разглядывая свои руки, мужчина невольно вздрогнул, передёрнувшись всем телом. До инцидента доктор никогда не опасался находиться наедине с маленьким Джоном, видя в нём уникального, но всё ещё ребёнка. Однако, нечто в мальчике поменялось, о чём мужчина смутно и написал в наблюдениях, переданных доктору Бранс. Приложив ключ-карту к датчику и дождавшись сигнала, Фогельбаум, а за ним и его гостья, вошли в камеру.       С момента последнего происшествия минул месяц. За это время работники привели помещение в порядок. Убрали остатки разбитого оборудования, ставшего, по сути, простым мусором. Заменили повреждённые видеокамеры и выведенные из строя датчики. Комната вновь, на первый взгляд, была почти что стерильно пуста: ни кровати, ни подушки, ни игрушек, ничего, что могло бы быть в комнате ребёнка, тут не было. Одно только тонкое одеяло, свёрнутым комком, лежало в углу. Ничто тут не напоминало о случившемся в прошлом месяца, кроме огромного, на всю шею, ярко-красного шрама, оставшегося на теле мальчика. Фогельбаум справедливо предполагал, что в течении ещё пары месяцев от того не останется и следа, но он не брался судить и том, сколько времени понадобится мальчику на то, чтобы восстановить голосовые связки, попросту измолотые в пыль неконтролируемым проявлением его же собственных сил.       — Джон? — обратился доктор к мальчику, что на его слова лениво поднял голову, бегло мазнув глазами по мужчине и второму посетителю его камеры. И вновь этот взгляд, слишком осмысленный для ребёнка. — Позволь представить тебе моего старого друга, — указал Фогельбаум на психолога. — Она очень хотела с тобой познакомиться.       В тишине, не получив никакого, как и ожидалось, ответа, Бранс смело прошла мимо Фогельбаума и присев на корточки рядом с мальчиком, протянула ему руку.       — Рада с тобой познакомиться, — улыбнулась немолодая женщина.       Маленький Джон, казалось, о чём-то задумался, глядя на протянутую ему руку. Было ли это подражанием, уловкой, да хоть игрой, Фогельбаум уже начинал путаться в собственных мыслях и подозрения, но мальчик зеркально повторил движение женщины, выставив перед собой протянутую руку с открытой ладонью.       — Верно, — не прекращая улыбаться настолько искренне, что никто не заподозрил бы её в фальши, она сама пожала ладонь мальчика, такую крохотную на фоне взрослого человека. — Так принято приветствовать друг друга. Меня зовут Фелиция Бранс, я врач, а ты — Джон, я слышала об этом. Доктор Фогельбаум много рассказывал о тебе удивительных вещей. Как я и сказала раньше — рада нашему знакомству, надеюсь, что мы с тобой поладим…       Джона Фогельбаум оставался в стороне, не вмешиваясь в работу психолога. Поначалу, ему казалось её поведение даже немного странным. То, как она присела на пол рядом с мальчиком, так же, как и он, облокотившись спиной к стене; как она не прекращала улыбаться, а иногда от неё доносился звонкий смех; а пару раз она даже чуть наклонилась и шепнула что-то на ухо Джону, отчего лицо последнего дрогнуло и Фогельбаум был готов поклясться, что увидел тень улыбки. Однако, через некоторое время, Бранс подала доктору незаметный для мальчика сигнал.       — Вижу, что вы поладили, — влез в разговор, точнее в монолог психолога Фогельбаум. — Тогда я пока оставлю вас наедине, а мне предстоит ещё много работы, чтобы сделать наш мир хоть чуточку лучше.       Развернувшись на каблуках, мужчина покинул камеру, стараясь ничем не выдать своего волнения, но, когда за его спиной с шипением закрылась дверь, он не выдержал, и, достав платок из кармана, вытер проступившие на лбу холодные капельки пота. Он опасался за свою подругу, боялся, что с ней может что-то случиться, но поборов себя, направился к лифту, велев у того двум охранникам быть начеку.       Вернувшись в свой кабинет, мужчина и не думал возвращаться к работе. Видеокамеры фиксировали всё, что происходило на нижнем уровне, но со стороны малопонимающих людей, поведение Фелиции Бранс казалось странным, непонятным, но такова была её работа. Она, желая получить ответы, не спрашивала у кого-то что-то прямо в лоб, а судила по косвенным ответам и поведению людей. Привыкшая работать с суперами, среди которых попадались порой откровенные психопаты, она могла выведать их тайны так, что они сами бы этого не поняли. Однако, несмотря на весь её профессионализм, Фогельбаум переживал, сильно переживал. Оттого он и не находил себе места, измеряя шагами собственный кабинет. Сколько это продолжалось? Минуту? Десять? Час? Он не остался наблюдать в зале видеонаблюдения только потому, что не хотел, чтобы другие видели его беспокойство. Пару раз подавив в себе желание посмотреть, он, в какой-то момент всё же успокоился, и, присев на любимое кресло, незаметно для себя уснул…       Негромкий, но настойчивый стук в дверь вырвал мужчину из сладких объятий сна. Встрепенувшись, в первый миг не поняв, где он и почему спит за рабочим столом, Фогельбаум быстро взял себя в руки.       — Войдите, — крикнул он в сторону двери. Как он и ожидал, внутрь вошла Фелиция. Вид её был уставшим, чем-то даже измученным. Мельком глянув на часы, доктор понял, что минуло не меньше трёх часов, как он вернулся в кабинет. — Как всё прошло? — не скрывая волнения, поинтересовался он.       — У тебя есть здесь что выпить? — удивила она доктора встречным вопросом, и не спрашивая разрешения, присела в кресло напротив Фогельбаума.       — Д-да, — на секунду дрогнул голос доктора, абсолютно не ожидавшего подобного ответа. — Кажется было, — увереннее продолжил он, заглянув в нижний ящик стола. — Есть бренди… — спустя полминуты продолжил он. — Но нет стаканов…       — Сойдёт, давай его сюда, — грубо выхватила женщина бутылку из рук доктора и абсолютно без изысков, как заправская пьяница, приложилась к горлышку.       Фогельбаум не мешал. Он был поражён, озадачен не меньше, чем если бы прямо перед его глазами возникли лягушки в шляпах и устроили бы танец. Что же такого узнала Фелиция за эти часы?       — Не налегай так сильно, — попытался он усмирить психолога, когда бутылка в её руках опустела на треть. — Что там случилось?       — Знаешь, Джона, — обратилась она к нему по имени, низко опустив голову. — Я вдруг осознала, что для того, чтобы твой проект завершился успехом, мне придётся сломать мальчика…       — В каком смысле? — нехорошее подозрение больно кольнуло в мыслях Фогельбаума.       — Я не знаю, как так получилось, каким образом препарат Ви так сильно на него повлиял, но там внизу, в камере, сидит не ребёнок. Да, он притворяется… Пытается играть… Пытается вести себя так, как должно ребёнку… Но я вижу эту ложь, эту неопытную попытку скрыть страх, опасения. Пойми, — подняла женщина взгляд, уставившись прямо на доктора. — Он боится, потому что осознаёт своё положение, и ему страшно.       Фогельбаум не спешил с ответом. Откинувшись на спинку кресла и высоко задрав голову он думал. Идеи, теории, безумные мысли кружились в голове умного человека роем надоедливых мух. Может в мальчике проявилась генетическая память его отца, тоже принявшего в своё время изначальный препарат Ви? А может причиной послужила мать? Кем она была, доктор не знал, ему лишь сказали, она тоже была из суперов. Или же обострённый слух мальчика, что подтверждался ранними исследованиями, был настолько силён, что позволил ему слышать всех в комплексе, а развитие интеллекта позволило сделать выводы из полученной информации? А может дело и вовсе во внешнем вмешательстве? Но кто, и главное — как?       — Я хочу, чтобы твои выводы не покинули стен этого кабинета, — приказным тоном велел Фогельбаум, внимательно посмотрев на женщину. Та в ответ молча кивнула. — Мы не можем прервать проект, но нам и не нужен второй Солдатик… Фелиция, прости меня, я знаю, ты бы этого не хотела, но ты должна сломать мальчика и вылепить из него того, кто послужит на благо Воут и все Америке. Ты справишься?       Тишина в кабинете давила на нервы. Столь звонкая и осязаемая, что больно резала слух, но в конце концов её нарушило всего одно слово, сказанное немолодой женщиной в бежевом пиджаке:       — Да…