Шрамы, кофе и перечная мята

«I've got a problem But it ain't like what you think I drink because I'm lonesome And I'm lonesome 'cause I drink» © Aaron Lewis — Whiskey And You

      По-хорошему, старшего Аврора Грейнджер в психологической группе поддержки пострадавших от всякого рода террактов и быть не должно. По-хорошему Драко Малфоя это мало интересовало, он вообще проявлял куда больший интерес к стаканчику своего давно остывшего кофе, чем к рассказам магглов, к его удивлению тоже оказавшихся ветеранами войны.       Малфою было странно. Нет, он знал, конечно, что его неожиданная дружба с Поттером, с которым он по стечению обстоятельств служил вместе в Аврорате и дикое увлечение того американскими сериалами до добра не доведет, но и вообразить себе не мог, что всё окажется настолько плохо.       Сколько там прошло после Битвы за Хогвартс? Два года? Три? Память напряглась: с некоторых пор он страдал провалами и тщательно скрывал ото всех сей досадный факт, цифра стремительно приближалась к отметке: «четыре». Четыре года. Сорок восемь месяцев, пролетевших, как один день без конца. Он давно уже жил по наитью, и как догадывался — так жили многие его новые друзья. Синдром выжившего, кажется так называлось всепоглощающее чувство вины, непонимание, ночные кошмары и попытки наладить жизнь в послевоенном мире. Кажется так говорили в сериалах, на которые подсадил его Поттер.       Поттер… А ведь когда-то, подумать только, почти двенадцать лет назад, Малфой протягивал ему руку, стоя посреди шатающегося Хогвартс Экспресса и очень надеялся, что тот ответит на рукопожатие! Видел бы его тогда отец! Но отец уже давно никого и ничего не видел. Как ни пытался Драко, вооружившись поддержкой все того же Поттера, оправдать отца, Визенгамот был непреклонен. А противоядия от поцелуя Дементора еще не придумали. Он навещал его пару раз в месяц, добившись разрешения поместить бывшего Лорда Малфоя в Лечебницу Святого Мунго, но каждый раз спешил как можно скорее покинуть его палату. Не было сил смотреть на отца, безжизненно таращившегося в потолок и ни на что не реагирующего.       Крестный, однако же, уверял, что ищет способ помочь старинному другу, дескать, даже Дементоры не в состоянии полностью забрать душу человека, тем более такого сильного мага, каким был Люциус Малфой. Драко оставлял заверения крестного без ответов. Хватит и того, что Снейп взял Нарциссу Малфой, после того, как ее оправдали в суде, и укатил с ней жить на Санторини. Орден Мерлина Второй Степени принес неплохое вознаграждение, старушка Британия больше не нуждалась ни в двойных шпионах, ни в серых кардиналах, и Снейп решил начать жить. Что касается матушки, то она около двух лет провела под Империо, и это не могло не сказаться на ее душевном состоянии. Так, собственно, ее и оправдали.       Что не отменяло того факта, что в Драко бушевала дикая, совсем подростковая ревность. Это же крестный! Он столькому его научил, порой понимал куда лучше отца, принял Нерушимый Обет ради него, дурака! Но с ним теперь была мама… Депрессия или нет, зельеварческие таланты Снейпа или что-то другое, Малфою было паскудно. Почему его оправдали, а отца уничтожили? И все назойливые аргументы, которые подсовывал ему внутренний голос, тут не помогали.       Собственная жизнь что у него, что у Поттера, летела ко всем чертям. Что он там говорил во время последней попойки пятничным вечером? Что младшая Уизли укатила с Гарпиями на очередной турнир, предварительно собрав вещи и швырнув Поттеру в физиономию обручальное кольцо? Нет, ну правильно, какой идиот женится в семнадцать лет? Только Поттер, его покойные родители и весь клан идиотов-Уизли. Умел Малфой выбирать себе друзей, тут и говорить нечего!       Как бы там ни было, а общение с Поттером ему нравилось. Тот не задавал дурацких вопросов, у него всегда было, что пожрать и маггловское пиво, он просиживал до ночи над отчетами и первым мчался на полевую практику — добивать недобитых Пожирателей, и выгораживал Малфоя перед бессметрным Аластором Муди. Которого, оказывается, тоже однажды недобили. Зелья всё того же крестного и тут совершили чудо. Хотя старый козел долго восстанавливался. Как раз к тому моменту, когда новоиспеченные дружки выпустились из Аврората…       Драко смял пустой стаканчик из-под кофе, метким броском зашвырнул тот в урну и пошел за новым к автомату. Он плохо понимал, что происходит вокруг него пятничным вечером на окраине Лондона на занятиях группы поддержки, но здесь, во всяком случае, никто не стоял над душой и можно было спокойно подумать. При его нынешнем ритме жизни подобное удавалось нечасто. А подумать было о чем. Например о том, что он тоже как дурак женился сразу после школы. После Битвы. И после оправдания перед судом.       Астория Гринграсс была ничем не лучше и не хуже Джинни Уизли. Пожалела, называется, бедного мальчика с Темной Меткой, Малфоя вообще многие женщины любили пожалеть, он выругался сквозь стиснутые зубы. Вместе с оправданием оказалось, что не все счета Малфоев арестованы и даже кое-какая частная собственность во Франции сохранилась, включая виноградники в Провансе и домик на побережье Италии. Многие Пожиратели подобным богатством похвастаться не могли. Вот Астория его и пожалела. А ему было всё равно, лишь бы снова иметь значение хоть для кого-то, кроме матери и крестного. И Поттера, черт бы его побрал! Свадьбу сыграли тихо, одурачили газетчиков, переехали во Францию и стали жить. Пытались, во всяком случае.       В то, что над Родом Малфоев лежит проклятье бесплодия, Драко не верил. Но когда он в третий раз за полтора года дрожал над Асторией и ругался на чем свет стоит, стало понятно, что так больше не может продолжаться. А потом она орала ему в лицо, что ей ни деньги его не нужны, ни он сам, и он может убираться в свой проклятый Аврорат и свою проклятую Англию, а лично она запрашивает развод. Ей надоело терять собственных детей и видеть, как ее собственный муж ускользает в мир собственных кошмаров всё глубже и глубже.       Причины для развода больней и банальней нельзя было и придумать. Но Драко не стал разбираться, подписал нужные бумаги и постучал среди ночи в двери к Поттеру. Особняк на Гриммо с некоторых пор стал их общей холостяцкой берлогой. Что бы там не говорила Грейнджер, а мужикам так было проще: напиться и забыть. Не на шоппинг же в Косой Переулок им идти, в самом-то деле. Это пусть она с полоумной Лавгуд так развлекается. Полоумная Лавгуд меж тем оказалась умнее их всех… И Малфой даже про себя называл ее теперь только по имени.       Вот так и пролетели почти четыре года: в битвах с самим собой, в полевой практике, в пятничных попойках, в ночных кошмарах, в потере смысла и поисках самого себя. Вот так он и оказался на собрании группы поддержки, куда его настойчиво запихал Поттер, когда даже ему надоело видеть, как Малфой бродит по Особняку на Гриммо по ночам, как привидение, и поглощает запасы лучшего Огденского, оставшиеся еще от Сириуса. Поттер уже однажды видел такое поведение в собственном крестном, и как помнится, тот плохо закончил.       Малфой пил кофе, смотрел по сторонам и старался не замечать, как старший Аврор Грейнджер бросает на него взгляды искоса, а то и таращится в упор. И чего ей неймется? Лучше бы слушала истории выживших в Ираке и Афганистане! Драко невольно вслушался, и ему стало стыдно и страшно.