Из темноты
5 марта 2023 г., 15:28
«Sometimes you land on your feet or accept defeat Pick yourself up get back on again Most nights you lie awake as your body aches Knowing you've lost more than you'll win Please God just give me a sign» © Bryan Martin — More Than Shine
Ноябрьские ночи имели в себе какое-то особенное качество — они казались темнее обычного, вязкие, словно смола, и холодные, как фамильный склеп, куда он в детстве бегал играть, воображая себя вампиром. Не зря, наверное, древние, ассоциировали последний месяц осени со временем исключительной тьмы и почему-то им было очень важно эту тьму пережить, добраться до Излома зимы, вытерпеть все тяготы ночи и радостно встретить солнце. Надо бы разжечь свечи или камин, согреть погруженную во мрак комнату, показать теням, кто здесь самый крутой. Как там Магглы называют своих кумиров? Супергерои? Малфой вдруг представил себя в черном плаще Бэтмена и едва не расхохотался вслух. Надо бы вставать и плестись домой, но не хотелось будить Грейнджер. Она уснула всего полчаса назад, и кажется, на сей раз без кошмаров. Малфою не спалось, в голову лезла всякая чепуха, как бывало часто в такие вот вязкие и непроглядные часы перед рассветом. Вечером они еще долго вели душевный разговор, больше похожий на вскрывание гнойников без наркоза. Когда Гермиона чуток успокоилась, она сцапала его за руку, как раз в том месте, где всё еще красовалась чуть выцветшая Темная Метка, и развернула его запястье к свету. Внимательно посмотрела в глаза. Осторожно заговорила, как будто он был душевнобольным. — Твоя очередь. Рассказывай, почему ты притащился на терапию, и что так не дает тебе начать жить. Малфой пробовал отшутиться, но Грейнджер держала за руку крепко. — Я не понимаю, как другие просто пошли дальше! Поттер женился-развелся-завел детей. Ты что-то там пыталась наладить с Уизли! Лонгботтом и Луна обручились. Все учатся, делают карьеру, путешествуют по миру, а я закрываю глаза и вижу…всё. Руины школы. Моих родителей, которые год были узниками в собственном доме. Дамблдора, просящего крестного его убить. Крестного, спасающего меня-дурака. И восьмой курс, который радостно кинулся учиться, как будто ничего плохого не случилось! Смекаешь? Глупо, ты скажешь, я застрял в стадии жертвы, мне нравится наматывать сопли на кулак и себя жалеть, другим досталось поболе моего, но они сумели отпустить ситуацию и жить дальше. А мне первое время казалось, что жить не за чем. Весь мой мир в одночасье рухнул. Оказалось, что идеология, которую мне с самого детства вдалбывали — это бестолковая пропагадна, разрушившая тысячи жизней, что родители и все чистокровные заблуждались и их попросту одурачили, а те, кого я считал друзьями, любимыми, никогда меня и не любили. Бедный маленький Малфой! Гермиона переплела его пальцы со своими, заглянула в глаза: — Ты имеешь право на скорбь, понимаешь? И право на сочувствие. Не на ненависть и презрение, которые видел и испытывал всю жизнь, не на жалость, которую мы оба так ненавидим, но на обычное людское сострадание. — Сострадать Пожирателю? Самой не смешно? — Ты полчаса назад сострадал грязнокровке. — Замолчи, Грейнджер. — Вот и я о том же. — Мне хреново, Гермиона. Уже много лет. И я безмерно благодарен Поттеру, что он оказался рядом в нужное время и практически вытащил меня за шкирку из того болота, в котором я упорно тонул. Я, знаешь ли, шатался по Лютному переулку и пил всё, что горит, злоупотреблял запрещенными зельями, дошел до маггловской наркоты. Говорят, ваши ветераны этим грешили, потому что были всё еще там, на одной из бесконечных войн, и не знали, как жить здесь, в мирное время. Мне выдали на этих терапевтических сессиях блокнот и сказали, чтобы я записывал туда всё, что придет в голову. Так первые страниц десять — это матерные слова в разных вариациях. Но стало чуть легче. Я думал, Астория поможет. Да, у нас вроде как был брачный контракт с детства, но она ходила на все суды над Пожирателями, чтобы меня морально поддержать, говорила, что ей нет дела до моего прошлого, что она…любит, что ли? Гермиона удрученно покачала головой. — Ты веришь в любовь? — Верю. В любовь к хорошему пиву и маггловским боевикам. Не смейся. Так жить проще, чем разбираться еще во всякой чепухе, в которую нам так хочется верить. Так вот, я писал в тот дневник, а мне не помогало. Я пил до беспамятства и кололся, а мне не помогало. Я снимал проституток, а потом Поттер находил меня в Лютном переулке и даже пару раз дал мне в морду, чтобы привести в чувства. Он слишком привык всех спасать, не смог удержаться, видимо. И он же привел меня в Аврорат, сказал, что если мне моя шкура не дорога, то я могу продать ее за дорого, принося пользу обществу. А потом предложил переехать к нему на Гриммо. Часть недвижимости отошла Астории после развода, а наш особняк стал слишком большим для меня одного. Мы планируем открыть там приют для сирот… Какая-никакая, а польза. — Ты ее любил? Драко удивленно воззрился на Грейнджер. — А ты любила Уизли? Гермиона пожала плечами: — Мы выросли вместе. Я ни о чем и ни о ком другом не думала. Было, конечно, увлечение Крамом, была переписка, было пару встреч, был секс. А Рон был рядом, как любимый разношенный свитер. Это казалось таким естественным… И ужасно скучным. — Вот и у меня так же. Я знал с самого детства, что эта леди — моя будущая жена. Долг дворянина, вся чушь. Тем больнее было понять, что вся наша история — это еще одно из долгой череды заблуждений, в которые мне хотелось верить. Я скучаю по ней… Она — это стабильность, которой нет и никогда не было в моей жизни. А она хотела восстановления утраченного имени и статуса в обществе за мой счет. И дети, опять же… Да, она кричала мне в лицо, что я никогда не пойму, что значит для матери потерять ребенка, но я отец, понимаешь? Я мог бы им стать. Мне всегда хотелось иметь младшего брата или младшего друга, которого я мог бы всему научить и избаловать до невозможности. Который бы меня любил просто потому, что есть, а не потому, что так диктует наше гнилое общество… — Заведи собаку. — Я завел тебя, это тоже само по себе неплохо, — лучезарно улыбнулся Малфой. Гермиона показала ему кулак и потянула за собой на подушки. — Иди сюда, идиот. Спать пора. Ну что, помогла тебе терапевтическая сессия? — Если мы завтра проснемся и мне не захочется провалиться сквозь землю, то значит — помогла! — Почему ты мне рассказал, а не Гарри, например? Он же не знает. — Он бы не поверил. Аристократ должен уметь держать лицо. А тут вдруг, о ужас, Малфой — его юношеский враг, расклеился после трех бутылок пива. — Я уверена, он видел тебя в куда худшем состоянии. После ломки, к примеру. — Тогда я был не в себе. А сейчас я вполне соображаю, какую чушь несу. И почему. — Но на терапии ты никому об этом не расскажешь? — Можно придумать историю про банду Якудзы, в которую меня угораздило попасть, все бы поплакали и посочувствовали, но зачем? — Тебе стало легче? — Стало, только ты никому не рассказывай. Тебе все равно не поверят. — Я помогу тебе вытравить Метку, если хочешь. Напишешь Астории, что вы можете попытаться завести детей еще раз. — К черту Асторию! — Ну, как хочешь. — Давай спать, Грейнджер. Мы оба устали. — Оставайся до утра? — А там, как получится? — А там, как получится.
