Когда зимой застудишься насмерть

...

Теплый осенний ветер расходился по деревьям, заставляя листву барахтаться и шуметь. На улице стояла, безусловно, прекрасная погода: припекало солнце, небо было чистым, с приятным голубым оттенком, но... где-то на душе, где-то в беспокойном сердце Хотару было совсем холодно. Над их головами кричал ворон, то кружа над ними, то летя прямо, указывая путь. Томиока покорно и привычно молча шел за ним, устремив свой взгляд наверх — Саито какое-то время наблюдала за ним, словно пытаясь предположить, куда они всё-таки направляются, ведь явно не к ней в деревню: она располагалась в совершенно другой стороне, а по лицу Столпа этого понять было невозможно. Они шли в тишине по песчаной тропинке и лишь шуршание песка под их ногами прерывало эту тишину, — совсем немного, — лишь изредка сменяясь шумом небольшой деревни, за пределы которой они уже почти вышли — еще пару домов и дальше будет сплошной, непредсказуемый лес. И всё же эта нагнетающая тишина стала ее волновать. — Томиока-сан, куда мы идем? — Я не забыл о твоей просьбе, — невозмутимо, но с непривычной тяжестью в голосе начал он. — Я попросил какуши подобрать тело Като и похоронить как полагается каждому, кто погиб от лап демонов, выполняя свой долг, а после передать мне его местоположение, — его глубокие глаза метнулись к ней. — Там ты сможешь помолиться за него. Хотару обернулась на него, ее брови взмыли на лоб от удивления, а губы расплылись в легкой, непроизвольной улыбке. Он... не забыл о ее просьбе, не забыл о том, о чем она попросила, когда... Глаза невольно защипало — девушка проморгалась, сжала губы и отвернулась от Томиоки, пытаясь отвлечься от навязчивых воспоминаний о том недавнем, что так глубоко забралось в ее душу. Она бы, наверное, сочла это худшим зрелищем, еще хуже, чем то, что произошло с ее родителями... Впрочем, нет. Эти вещи нельзя сравнивать. Это неправильно. Они проходили мимо торговых лавок — Хотару обводила каждую из них взглядом: там продавали выпечку, рыбу, а вон там, чуть подальше была лапшичная и рядом с ней чайная. Девушка, заметив лавку с цветами, указала туда пальцем, и обратно повернулась на Гию, чтобы сказать ему о магазинчике — ее взгляд замер на его такой же вытянутой руке, указывающей на тот же магазинчик. — Там ты можешь купить цветок, — он остановился — его ворон опустился ему на плечо. — Спасибо большое, Томиока-сан, — девушка встала перед ним прямо, слегка поклонилась и уже развернулась, чтобы направиться в лавку. — Хотару, постой, — его голос заставил ее замереть. — Я тоже куплю цветок. — Д-да. Как пожелаете. Гию повернулся к своему ворону и приказал ему ждать их здесь — тот послушно каркнул и пересел на заборчик неподалеку. Только тогда оба охотника двинулись в сторону лавки с цветами. Хотару присела на корточки перед горшочками с растениями, став внимательно их разглядывать. Может, выбрать цветок по определённому цвету? Цвета могут значить многое, вот, например, голубой — это символ спокойствия и нежности, но, к сожалению, здесь нет такого оттенка. В таком случае... что можно было выбрать? Наверное, стоило бы выбрать цветок, похожий на него, который отражал бы характер Като, очертания его души, его самого, собранного из этих частичек. Только вот его, как человека, как кого-то настоящего она совсем не знала. Не успела узнать. А теперь у него и вовсе не было характера. — Хотару? — разнесся спокойный голос Томиоки где-то совсем рядом. — Хотару? Ты слышишь меня? — Д-да, Томиока-сан..?? — она мгновенно вскочила на ноги и обернулась к нему. — Я предлагаю взять нам по две белых хризантемы. Это... подходящие цветы. Для такого события, — он указал на горшочек с цветами в углу. — Х-хорошо. Я поняла вас. Хотару кивнула своим туманным мыслям и потянулась к цветам, взяв два из них. Она поднесла их поближе к лицу и осторожно повертела в пальцах. Белоснежные хризантемы казались маленькими, пушистыми и глубоко печальными облачками, которые станут чистым и невинным украшением для одного человека. Чье лицо она, с трудом принимая эту мысль, предпочла бы больше никогда не вспоминать.

Тэкео Като

Четыре белых цветка были бережно уложены прямо под каменным надгробием с вырезанным именем на нем. Саито и Томиока сели на колени и, закрыв глаза, выставили сложенные ладони перед собой в безмолвной молитве. Тишина казалась успокоением и в то же время глубочайшем проклятием. В этом молчании, в маленьком, темном пространстве за закрытыми глазами ее мысли становились громче, а воспоминания — отчаяннее. Она нахмурилась. Молитва стихла, а перед глазами остался лишь его облик: он стоял где-то там, вдалеке и смотрел прямо на нее. На нем была черная рубашка и свободные черные брюки, его волосы аккуратно обрамляли голову, но черт лица... видно не было.

Лучшее, что мы можем сделать для погибших — почтить их память.

В голове всплыли чьи-то слова и чей-то кажущийся незнакомым голос шептал их ей на ухо. Она не смогла вспомнить, кто об этом говорил, но эти слова позволили ей на краткий миг успокоить свою душу.

...

Поместье Томиоки было ровно таким же, каким она его помнила: просторное, без лишних деталей, немного пустоватое и... довольно одинокое. С виду и не скажешь, что здесь живет всего один человек, но так оно и было. Саито благодарно поклонилась, как только Томиока впустил ее в дом, и зашла внутрь. Она огляделась — в самом поместье также ничего не поменялось, всё оставалось прежним. Впрочем, с ее последнего прихода в его дом прошло не так много времени, чтобы здесь могло что-то измениться, однако ей казалось, будто прошла целая вечность, словно... жизнь началась с начала. — Нам стоит пообедать. Ты наверняка проголодалась с дороги. Хотару, не поднимая глаз, обернулась к нему и незамедлительно поклонилась: — Томиока-сан, простите за то, что вам приходиться со мной возиться... — Всё в порядке. У меня как раз будет время, чтобы потренировать тебя, — спокойно уверил он, однако слух Саито не упустил едва заметный гнев в его голосе. Судя по всему, он был чем-то недоволен, но думать об этом ей не хотелось, поэтому она снова поклонилась — Томиока томно проследил за ней взглядом, — и направилась вслед за ним на кухню.

...

      Лечение Хотару проходило очень даже эффективно — Томиока отлично обеспечил ей надлежащее восстановление: он всегда напоминал ей, если нужно было выпить таблетки, когда она забывала (или же просто не хотела их принимать, ведь некоторые из них на вкус были просто кошмарны. Хотару, с детства ненавидевшая любые микстуры, поначалу даже всячески увиливала: делала вид, что забыла, отворачивалась, морщилась. Но Томиока был неумолим. Он стоял рядом, молча и неподвижно, пока она с гримасой отвращения не проглатывала ненавистное снадобье. А однажды, после особенно упорного сопротивления с её стороны, он, не говоря ни слова, просто аккуратно, но твёрдо взял пилюлю и, приоткрыв ей рот, положил её на язык, после чего протянул кружку с водой — от такого Хотару почти мгновенно засмущалась и неловко поблагодарила его, на что Томиока лишь кивнул, приняв совершенно невозмутимый вид — и, кажется, его это совсем не смутило) или помазать спину мазью, что сама она никак не смогла бы сделать по причине того, что лишний раз так изгибаться ей не стоило. Он сам приносил ей еду. Иногда это была простая похлёбка или рис с овощами, приготовленные им на маленькой кухонной печке. Иногда — что-то более сложное, что он, видимо, покупал где-нибудь в городке. Еду он ставил перед ней молча, после чего всегда садился напротив нее, лишь коротким кивком указывая, что стоит приниматься за еду. Он всегда предупреждал её, если куда-то уходил, даже если всего на пять минут во двор — нарубить дров для печки, или на полчаса в ближайший городок за продуктами, не забыв бросить перед уходом что-то в роде «я выйду» или «я скоро вернусь». Казалось, он всегда старался всегда быть поблизости, в пределах слышимости, будто опасался, что с ещё не окрепшей Саито что-нибудь да случится в его отсутствие. Хотару нравилась подобная забота с его стороны. Несмотря на то, что он был очень закрытым человеком, ему никогда не мешало проявлять заботу и доброту. Почему-то каждый раз девушку это приятно удивляло. И, заметила она однажды по легкому жару на щеках, ее это немного смущало. Особенно Саито повергло в шок, когда они в первый раз после ее травмы сели обедать. Ей нежелательно было сидеть, так как это плохо могло сказаться на позвоночнике, и потому девушке чаще всего приходилось есть стоя (иногда, если ее ноги сильно уставали, она всё же садилась). Тогда Томиока, сидящий напротив с миской в одной руке и палочками — в другой, спросил, почему она стоит — Саито объяснила. Недолго думая, он тоже встал и как ни в чем не бывало продолжил обедать. Девушка пару мгновений стояла молча, не сводя с него глаз, слишком ошеломленная, прежде чем поблагодарить. Хотару также нельзя было долго ходить — Гию внимательно за этим следил. Однажды днем, проходя мимо ее комнаты, в которой была приоткрыта дверь, он заметил, что девушка не в своей постели. Он нахмурился, прислушался и, уловив чьи-то очень тихие шаги позади, увидел, что она куда-то осторожно и очень тихо кралась на цыпочках. К сожалению, каков бы ни был её план, ей надо было в постель. Томиока грозно оглядел её и направил обратно в ее комнату — та виновато и очень грустно опустила взгляд: — Я хотела написать Юки-сан и Иоши-сан письмо... — заговорила Саито. — Они ведь не знают, что со мной и где я. Наверняка они волнуются... Томиока-сан, может я хотя бы лёжа напишу? Пожалуйста... Томиока молчал. Похоже, он задумался, в то время как расстроенная Хотару, уже смирившись с его молчанием, медленно и поникши направлялась к себе в комнату. Позади себя она услышала, что он куда-то ушел и, видимо это означало, что он не согласен. Ей стало грустно. Она не понимала, почему Томиока не мог ей разрешить написать хотя бы в постели, лежа. Ну, подумаешь, неудобно будет. Можно ведь потерпеть! Саито осторожно легла на твердое покрывало — к сожалению, ей можно было лежать только на таком. Через какое-то время к ней неожиданно пришел Гию с карандашом и листком бумаги в руках — девушка заулыбалась. Он сказал, что будет писать письмо за неё — брови Хотару взлетели наверх. Следующие десять минут были самыми неловкими в ее жизни. Какой это интересный опыт: диктовать кому-то то, что должны знать только твой собеседник и ты, а не ещё кто-то, кто будет записывать это личное письмо.

...

За два дня к Саито ни разу не приходила Шинобу Кочо. Она думала над этим. Может быть, у неё появились какие-то неотложные дела? Спустя неделю Хотару узнала, что ее догадка была верна и вместо Шинобу в один из дней к поместью Томиоки прибыла девушка — Аой. Хотару, увидев девушку на пороге своей комнаты вместе с Томиокой, стоявшим позади, сразу же узнала ее. — Аой-сан! Здравствуйте! — Здравствуйте, Саито-сан, — девочка с синими глазами присела перед ней на колени. — Кочо-сан попросила меня наблюдать за вами вместо нее, поскольку у нее появились срочные и неотложные дела, так что осмотр и лечебный массаж буду проводить я. — она поклонилась Саито — ее косички упали к лицу. — Прошу любить и жаловать. — Д-да. — Я оставлю вас, — сказал Томиока, легонько поклонился, задвинул сёдзи и ушел. Его шаги, как всегда, не оставляли ни малейшего намека на звук. Аой начала осмотр, ощупывая и приподнимая одежду девушки, что было по-своему унизительным, и по завершении осмотра, который продлился минуты три и которые для Саито показались вечностью, сказала, что её позвоночник практически в порядке, но лечебный массаж и крем для восстановления всё равно был необходим. И это должно было продлиться около недели. — Прошу, снимите верхнюю одежду и ложитесь на живот. — А-а это правда необходимо..? — колебалась девушка, скрестив руки на животе и краснея, не желая снова раздеваться перед кем-то незнакомым, даже ради лечебного массажа. — Да чего вы стесняетесь, давайте уже!        Саито не без стыда сняла верх и сразу же прикрыла свои груди предплечьем и так испуганно хмурясь на девочку, что она невольно засмеялась. — Да отвернусь я, отвернусь, — Аой отвернулась. — Лягте на живот главное.              

...

       Поскольку серьезных травм у Саито не наблюдалось, а сама она стремительно шла на поправку, Томиока решил, что стоит начать ее тренировать — не полноценно и насыщенно, а медленно и понемногу, постепенно наращивая интенсивность тренировок. Дни проходили хорошо — занятия проводились в своем привычном темпе: каждый день Томиока начинал с зарядки и легкой растяжки, после чего, около полудня, следовали тренировки на восстановление Дыхания. В очередной день Гию вел за собой Хотару в небольшой двор его поместья, где они должны были начать тренировку. В руках он нес ее свою катану, — для своих занятий, — его мышцы слегка напрягались под формой. Привычного хаори на нем не было — сегодня было слишком жарко для этого. И внезапно Томиока остановился. Саито, чуть не врезавшись в него, тоже замерла. Парень повернул к ней голову — не полностью, только наполовину, — однако выражение лица скрывали волосы. Оставалось видимой только часть его губ, и они были напряжены также, как и его спина. Между ними повисла странная тишина. Казалось бы, он был чем-то недоволен или... может быть, зол и размышлял, стоит ли об этом говорить. Саито не решалась заговорить первой. Она ждала. Наконец, Томиока отвернулся от нее, уставившись в землю. Он не пошевелился. — Ты ведь сменила Стиль Дыхания, Хотару? — тихо, с едва заметной досадой в голосе, заговорил он. Саито открыла рот, закрыла его, не понимая, почему он спрашивает об этом. Разве она заявляла, что поменяла его? Они даже не разговаривали об этом... Тогда с чего он вообще взял? И как долго об этом думал? Неужели... его это беспокоит..? — Почему вы об этом спрашиваете, Томиока-сан? Она подождала немного. Он не ответил. Он, конечно же, не особо разговорчивый человек, но... чтобы так... Саито неловко прочистила горло и продолжила. — Я чувствую, будто Дыхание Воды мне не совсем подходит. Наверное, дело в том, что мне проще делать более резкие движения, чем плавные. И всё же от Дыхания Воды я не отказывалась. К тому же... мне не на что... Гию повернулся к ней — на этот раз полностью. Несмотря на то явное недовольство и... разочарование, которое она от него чувствовала, он был удивительно спокоен и невозмутим. Его сияющие чем-то непонятным голубые глаза, уставились прямо на нее на какое-то долгое, напряженное мгновение, прежде чем опуститься к собственным ногам. — Понятно. Это был единственный и последний его ответ, который, вероятно, означал, что этот разговор окончен, прежде чем они, как ни в чем не бывало, вернулись к тренировке, словно этого диалога и не происходило. Саито более не решилась затрагивать этот разговор. После тренировки Хотару отдыхала, стоя на террасе — сидеть ей было не желательно, поэтому приходилось либо ходить туда-сюда, либо лежать прямо, либо так, как предпочла сделать она. Гию решил постоять рядом с ней, как бы сочувствуя и... поддерживая. Девушка не возражала. Она вежливо улыбнулась ему — Томиока, до этого глядевший в траву внизу, почувствовал ее взгляд и поднял на нее глаза, затем сдержанно кивнул и отвернулся к небу. Хоть и молча, но вдвоем стоять всё равно веселее... Он задумался. Саито ведь изучила целых два Стиля Дыхания — не полностью, но всё же. Интересно, использовала ли она задании помимо Дыхания Воды Дыхание Снега или же... Дыхание Снежного Ветра? Томиока нахмурился от собственных мыслей. Ему бы очень хотелось надеяться, что нет, иначе всё могло бы закончиться чем-нибудь ужасным — будь то остановка сердца или разрыва артерии. Он прекрасно помнил ту тренировку, которая проходила у ее дома и на которой она не справилась с той сложной катой. Если же она всё же использовала Дыхание Снежного Ветра... он был бы очень рад, что она избежала подобного. А еще он бы как следует отругал ее за беспечность. Томиока вновь обернулся к ней: — Хотару, на задании ты применяла стили других Дыханий? — Да, но совсем немного. Можно даже сказать, что они мне почти что не пригодились, — ответила девушка. Она задумалась, прежде чем вновь повернуться к нему с поднятыми на лоб бровями. — Ой, точно! Как я могла забыть… Чтобы выиграть немного времени и сбежать от демона, я применила сразу два Дыхания: Воды и Снежного Ветра. Таким образом, у меня получилось заморозить противника. Брови Томиоки взлетели наверх. Саито продолжила, мягко усмехнувшись: — Правда, ненадолго. В самый неподходящий момент из-за магии крови демона я перестала двигаться и в итоге мой план не сработал, а потом… — ее улыбка замерла и легкое выражение лица тут же рассеялось, сменившись побледневшим, полным ужаса выражением.

...

«...Н-нет… пожалуйста, только не это...»

П-прости, что не смог защитить тебя, С-саито-с-сан…

Прошу тебя, живи. Я ведь правда умру. Уже вижу это...

Я-я хочу, чтобы на моей могиле…

Его слабый шепот прервала тяжелая и огромная нога нечисти, с ужасно громким хрустом раздробившая череп Тэкео. Кровь брызнула на Хотару, пачкая всё её лицо и одежду, пока она с широко раскрытыми глазами от шока разглядывала то, что осталось от лица ещё пару секунд назад живого напарника. Глаза девушки заслезились сильнее, и она зарыдала с новой силой. Некоторые органы его лица отпрыгнули в стороны, а некоторые покатились к побледневшей Саито. Она почувствовала приступ тошноты в горле и её тут же вырвало. Неприятная жидкость разлетелась по земле, а часть осталась на её сильно дрожащих губах...

...

Хотару задрожала, мгновенно и без всякого предупреждения вспомнив о том, что никогда и ни за что не хотела бы вспоминать. Она очень низко опустила голову и отвернулась, не желая, чтобы Гию видел её слезы. Ее рука сжалась в кулак, сминая штаны сбоку, в то время как другая, дрожащая, закрыла рот. Она так сильно сжала руку на штанине, что костяшки побелели, а на самом кулаке отчётливо стали видны вены. Девушка согнулась в спине, пытаясь сдерживать слезы, однако совсем не выходило. Томиока и сам замер, совсем не ожидав, что Хотару вдруг возьмет... и расплачется перед ним. Может, не стоило спрашивать ее об этом..? Впрочем, что случилось, того не изменить. Но что тогда делать сейчас? Вероятно, стоило ее как-то успокоить, однако Гию совершенно не смыслил в проявлении эмоций — особенно в том, как надо кого-то успокаивать, чтобы он не расплакался еще сильнее. — «Смерть товарища сильно на нее повлияла», — пронеслось в мыслях Томиоки, пока он задумчиво, но стараясь как можно более незаметно, поглядывал на девушку, хотя, впрочем, в этом не было никакого смысла, ведь она всё равно была отвернута от него. И она по-прежнему плакала, — хотя, наверное, правильнее будет сказать «рыдала», — от чего у него неприятно сжималось сердце. Он осторожно сглотнул. — «Зря я задал этот вопрос. Ладно. Стоит попытаться что-нибудь сказать. Будет невежливо просто стоять». — Ты не виновата в его смерти, — тихо заговорил Гию. Он на мгновение замолк, осторожно подбирая слова. Его мысли каждый раз непроизвольно замирали, слыша всхлипы Саито. — Я думаю, Като не хотел бы видеть, как ты страдаешь. Между ними вновь повисла неудобная тишина. — ...Я-я понимаю, Томиока-сан. Мне очень приятно, что вы пытаетесь меня поддержать, — ее голос был слаб и тих, от чего она крепче сжала кулаки, сминая уже помятые штаны еще сильнее. Другую руку она на пару мгновений освободила, чтобы смахнуть слезы и неизбежно катящиеся сопли. Она шмыгнула. — Но я не могу забыть то, какой была его смерть. Это... в-всё это происходило на моих глазах и я-я... Глаза Томиоки слегка расширились, — для него это была гримаса чистейшего удивления и шока, что незнающий человек не сказал бы, — а голова непроизвольно повернулась к ней на еще один маленький оборот. Он прекрасно понимал, о чем она говорит. Прекрасно понимал, какого это, видеть... кого-то знакомого — более того, родного — в таком ужасном состоянии. Когда человек не просто погиб спокойной смертью, навек закрыв глаза, а когда этих самых глаз у него и не было, когда не было не только глаз, но и много чего... остального. И когда весь этот ужасающий переход ты наблюдаешь, с ужасом запоминая, как в одно мгновение этот человек лежит, еще живой, еще мыслящий, а в другой — на его месте уже что-то напоминающее кровавое месиво. Он очень хорошо ее понимал. — Ни один охотник не мог не столкнуться со смертью близкого человека — порой, их бывает даже слишком много. Каждый охотник знает, что такое страх, печаль и смерть. Но не каждый понимает, как с этим бороться, — он опустил глаза себе под ноги. Его ладони сцепились друг с другом в крепкий замок. — Многие, кого я знал, погибли. Все они были мне близкими людьми. И я тоже не мог найти себе места, — Гию услышал, как Хотару едва заметно затихла. Он продолжил. — Я решил, что буду бороться ради всех дорогих мне людей. Ради того, чтобы защитить тех, кто остался жив, и почтить память тех, кто погиб. Вновь повисла тишина — на этот раз легче, более... спокойная. Гию невозмутимо поднял на нее глаза, заметив, что она, красная и опухшая от слез, глядит на него в ответ. При ярком свете солнца ее изумрудные глаза сияли, в то время как брови схмурились, как бы в задумчивости, словно его речь забилась ей куда-то глубоко, куда-то в самую душу. И под этим ясным и печальным сиянием его глаза смягчились. — Спасибо, Томиока-сан. Вы мне действительно помогли, — теперь ее глаза сощурились от слабой и печальной улыбки. — Я рада, что именно вы сказали мне эти слова. Ч-что... поставили меня на верный путь. Томиока сдержанно кивнул: — Я надеюсь, ты справишься, Хотару. Снова тишина. Саито осторожно и неряшливо села на террасу, свесив ноги вниз. Слышно было лишь то, как шумит листва деревьев неподалеку. Небо было удивительно чистым. Где-то рядом щебетали птицы, затерявшиеся под теплым, еще припекающим в ранней осени солнцем. Нежная, приятная погода создавала ощущение общего умиротворения, будто сама природа робко улыбалась им где-то среди уже слегка жёлтых листьев, мягко обрамляя их общую, пускай и никогда не заживавшую печаль. Хотару тихо шмыгнула носом и проморгалась. — Нам стоит продолжить тренировку, Томиока-сан? — Нет. Можешь пойти отдохнуть, если хочешь. — Поняла, — Саито кивнула, наблюдая за тем, как Томиока почему-то молча развернулся и зашел в дом. Девушка, заинтересованная, встала на четвереньки и осторожно заглянула за сёдзи и, не успели ее глаза должным образом привыкнуть к темноте, как он уже вернулся и пошел мимо нее, едва не задев ее лицо плотным свертком ткани в руках, который он, кажется, притащил из своей комнаты. Брови Саито приподнялись. — Томиока-сан, вы что-то собираетесь делать? — Да. Теперь моя очередь тренироваться, — бросил он, не оборачиваясь. Он остановился во дворе, где пару минут назад проходила тренировка Хотару, и расстелил на земле длинный кусок ткани. Девушка, скрестив ноги на террасе, принялась внимательно за ним наблюдать. Ее щеки едва заметно порозовели. Удивительно, но ей еще ни разу не приходилось наблюдать за тренировкой Томиоки. Возможно, это было бы интересно... — Томиока-сан, а можно я понаблюдаю за вашей тренировкой? Ну, может, я научусь чему-то благодаря вашего наглядного примера! — решительно заговорила Хотару, хотя сама не совсем понимала, какая от этого наблюдения ей будет польза — и, судя по озадаченному взгляду Гию, он тоже этого не понимал, — однако зачем-то ей было крайне необходимо посмотреть на обычную тренировку Столпа Воды. Томиока знать не знал, что об этом думать, поскольку учеников до Саито у него никогда не было, и он не мог знать наверняка, правда ли это позволит ей чему-то научиться, однако думать больше он об этом не стал. — Да, можешь понаблюдать, — пробормотал он, скидывая с себя хаори и аккуратно уложив поодаль. — Скажешь мне потом, чему ты смогла научиться благодаря моей тренировки. — Да, конечно! Томиока закатал рукава до локтей — его взгляд, кажется, слегка смущенный, метнулся к Хотару. Его несколько... напрягало то, что она за ним наблюдала, однако он старался думать лишь о том, что это необходимо для улучшения навыков Хотару. Точно не более. Свою тренировку он начал с обычной разминки, — на нее ушло минут десять, не более, — после чего свернул ткань, на которой занимался, отложил в сторону, и начал основные упражнения: он подобрал лежащую на земле деревянную катану и приступил к обычным взмахам оружия, которые он выполнял с абсолютной точностью и мастерством. Многие его движения Хотару узнавала из обучения с учителем Урокодаки. Как-то даже необычно осознавать, что Томиока до сих пор, даже спустя года железно исполняет методы своего бывшего учителя, без единой ошибки, без какого-либо нового элемента в упражнении, хотя, казалось бы, здесь не должно быть ничего необычного. А еще... было что-то в том, что они оба прошли один и тот же путь — хоть и с изменениями, хоть и со своей трагичной историей, хоть и со своими собственными воспоминаниями. Рэн-Рэн. Имя, промелькнувшее в сознании, на пару мгновений заставило ее забыть, как дышать. Верно. Та девушка, — или, скорее, девочка, — которая, будучи в таком юном возрасте, обладала несомненным талантом и удивительной силой. Хотару за всё это время практически о ней не вспоминала — она и не помнила, когда в последний раз думала о ней. Они с Рэн-Рэн расстались слишком быстро, посреди бойни с демонами на той горе, даже не успев нормально попрощаться. Впрочем, тогда ведь они не знали, что больше не встретятся. Вероятно, больше никогда не встретятся. «Интересно, жива ли Рэн-Рэн..?»

...

.....

...Надеюсь, мы с тобой обе окажемся на финале отбора, — раздался голос Рэн-Рэн из давно забытых воспоминаний. — Надеюсь, мы с тобой обе будем живы.

...Обещай мне, что я увижу тебя около глицинии!

...Обещай, что станешь охотником на демонов!

...

...Почему у тебя белые волосы, Хотару?

...Такие мягкие…

Хотару помнила, что тогда смущенно засмеялась в ответ на ее слова.

...

...Стой! — снова ее голос. Кажется, это было тогда, когда они попрощались. Их последняя встреча. — Я пойду с тобой. Я тоже им помогу.

...Разберись с ними, а я пойду помогу детям.

Это было последним, что она сказала, прежде чем они расстались.

...

«...Интересно, Рэн-Рэн стала охотником, как и говорила? Она ведь сильная. Она точно не могла погибнуть так легко»...

Так она размышляла, когда вернулась с отбора.

Она будет надеяться, что это правда.

— ...Хотару?

...

— Хотару, — Гию стоял прямо над ней, совсем близко. Саито почувствовала, как его нога касается ее бедра. Она вся дернулась от испуга. — Т-ТОМИОКА-САН! П-прощу прощения, я-я просто... задумалась. Простите... — Ничего, — он поднял глаза и посмотрел во двор. — Дождь пошел. Идем в дом. Саито проморгалась. И в правду, уже пошел дождь. Туч не было, голубое небо всё еще стояло перед глазами, но солнце уже не слепило глаза — видно, было спрятано за облаками где-то над ними, над крышей. Девушка стала поспешно подниматься, чуть морщась от затекших ног, и почти небрежно стянула с себя дзори у входа в поместье, прежде чем взять их в руку. И как ее так вдруг унесло в размышления? Она даже не заметила, как пошел дождь — более того, даже шагов Томиоки не услышала и не поняла, что он уже стоит прямо перед ней. Это на нее так смерть Като повлияла..? Нет. — В-вы уже закончили тренировку? К-как всё прошло, Томиока-сан? — Нормально. Я как раз успел закончить до начала дождя, — он уже прошел мимо открытых сёдзи внутрь дома, не глядя на нее — Хотару метнулась за ним. — Ты смогла что-то извлечь из моей тренировки? Она замерла. Глаза застыли в искреннем испуге. Неловкая улыбка повисла на лице. Томиока тоже остановился и обернулся. — ...Нет. Невольно неловкая пауза. — Понятно. Гию развернулся спиной к ней и продолжил шагать на кухню. Саито пошла за ним, более ни о чем не думая, более не вспоминая ни о чем, что приносит настоящую боль. Весь оставшийся день прошел без лишних мыслей.

...

Одна из спокойных ночей была нарушена далеким, но отчетливо слышим карканьем ворона. И с каждым его криком звук становился всё громче и громче, пока сам ворон не показался на крыльце поместья. Кандзабуро передал Томиоке сообщение о том, что его присутствие срочно требуется на задании — Столп Воды, дослушав ровно до того момента, когда ворон озвучил место и состояние других охотников, — которые, кстати говоря, были рангом несколько выше, чем Саито: Мидзуното. Совсем как... — бегом направился в свою комнату и, даже не прикрыв сёдзи, стал быстро одеваться и, не успела Хотару подумать над всем этим, как Томиока уже выбежал из комнаты, чуть не столкнувшись с ней. — Т-томиока-сан, вас отправляют на задание? — бегло проговорила девушка, шагая за ним. — Да. Тебе придется остаться здесь на неопределенное время, но я постараюсь вернуться как можно быстрее. — Но у вас же... вы же на отдыхе. Почему вас отправляют на задание? — Потому что запросили Столпа. Единственный, кто из них находится поблизости, это я, — у входной двери он обернулся на нее. Одна его рука покоилась на катане, запряженную на поясе. — Мне жаль, что так получилось. Я пришлю письмо, как только окончу задание. — Удачи вам на... Он уже выбежал за дверь в непроглядную ночь, даже не дослушав. Саито осталась стоять у двери. — «Справится ли он? А вдруг это что-то серьезное? Вдруг что-то пойдет не так, как...» Нет. — «Всё будет хорошо. Он ведь Столп, для него это не должно составить никакого труда». Дом был пуст, что было крайне непривычно, ведь за последние недели он почти никогда не оставался без хозяина — лишь тогда, когда Томиока уходил за продуктами в город, но это не могло идти в счет, ведь тогда они оба знали, что сейчас день, что это всего лишь поход за продуктами, что он вернется совсем скоро, а сейчас... сейчас была какая-то неопределенность, что-то, что заставляло ее сердце сжиматься от непонятного страха, что-то, что она не могла объяснить словами. Хотару, не найдя себе никакого занятия на вечер, — ведь даже поболтать с Томиокой не было возможности (что они делали по вечерам, перебрасываясь парой коротких фраз, что Саито обычно было более чем достаточно), а упражняться самой ей не стоило, тем более ее спина еще не до конца восстановилась, — погасила везде свет и направилась к себе в комнату. Футон расстелить было той еще задачей — с этим ей каждую ночь, перед сном помогал Томиока, хотя она об этом попросила его лишь один раз, когда у нее действительно возникли с этим трудности и с тех пор он никогда не оставляет ее без своей помощи. Сейчас же она осталась со своим матрасом один на один и, так как аккуратно расстелить у нее бы не получилось, она просто кинула сверток на татами и расправила ногами, весь этот унизительный процесс осуждая себя за неуважение к футону. Подушку она также бросила на него вместе с одеялом, после чего последовал процесс укладывания себя в постель, благо, уже не такой сложный, ведь ее позвоночник довольно быстро восстанавливался — с этим Томиока также помогал ей, но не всегда, потому что Саито противилась и все время говорила, что она сама справится, но иногда так случалось, что ее тело сдавало и не справлялось даже с такой легкой задачей (такое происходило обычно в самые первые дни, когда подвижность Хотару действительно была не лучшей), и тогда Столп Воды помогал, крепко держа ее за руки, пока она неловко не садилась, выпрямив ноги, прежде чем осторожно уложить ее. После того, как она ложилась, Томиока обычно накрывал ее одеялом, — без особого энтузиазма и нежности, — что почему-то всё равно каждый раз заставляло Саито смущаться. Девушка легла в постель и еще долго думала о всяком, прежде чем уснуть под треск цикад, раздающийся за стенами поместья.

...

Проснулась Хотару той же ночью, но не от шарканья ног Томиоки, — он ходил очень тихо, она почти никогда не слышала его шагов, — а от чистой жажды. Ей хотелось пить. Девушка осторожно приподнялась на локтях и, повернувшись набок, стала медленно садиться, затем также неспешно встала и пошла на кухню. Томиока еще не вернулся — это она поняла по отсутствию его обуви в гэнкане. Неужели он еще на задании? Странно. Обычно Столп не задерживался так надолго, а, судя по всему, прошло уже более пяти часов, что было крайне необычно для него. «А вдруг он...» «Нет. Это не может быть правдой. И никогда ею не станет. Хватит об этом думать». Саито подошла к бочку с водой, зачерпнула немного воды деревянной ложкой и выпила до дна. Затем снова зачерпнула воды. Выпила — снова до дна. Вода была холодной, даже не прохладной. Впрочем, это и не удивительно, ведь во всем поместье от прорывающегося за тонкие стены холодного осеннего воздуха явно тепло не было. На улице, конечно же, было еще холоднее. — «Наверное, скоро Томиока-сан должен вернуться с задания», — подумала Хотару, глянув в черноту коридора, где располагалась входная дверь. — «Однако он говорил, что, похоже, поручение серьёзное. Значит, ожидать его можно будет к утру. Скоро ли это?» Девушка едва слышно выдохнула и снова повернулась к бочку с водой, после чего взяла рядом стоящую керамическую кружку, набрала в нее воды и пошла вместе с ней к себе в комнату, чтобы не пришлось снова просыпаться посреди ночи, подниматься с футона с помощью сложных махинаций и всё ради того, чтобы просто попить воды. Проще просто поставить кружку возле себя и не напрягаться так сильно. Саито, добравшись до комнаты, тихо прикрыла за собой сёдзи, — хотя кроме нее в доме больше никого не было и вести себя бесшумно было бессмысленно, — прошла до футона и осторожно села на колени перед ним. Керамическую кружку она, держа двумя руками, поставила поблизости, после чего стала укладываться в постель, как всегда осторожно и неспешно. Это заняло не так уж и много времени, но всё же было дольше, чем если бы ложился здоровый человек. Она удобно устроилась на подушке. Закрыла глаза. И вдруг услышала тихий шорох того, как входная дверь открылась. Хотару в то же мгновение распахнула глаза и приподнялась на руках, став прислушиваться: послышались тихие, едва уловимые шаги, затем снова шорох входной двери — на этот раз сёдзи закрылись. — «Кто это? Неужели Томиока-сан уже с задания вернулся? Но... его шагов практически никогда не слышно. А вдруг... это не он..?» Девушка скинула с себя одеяло, поморщившись, потому что из-за этого движения ее позвоночник неприятно прогнулся, и, как всегда, осторожно, но очень торопливо встала на ноги, затем подобрала свой тачи, лежащий у ее постели, и очень тихо вышла из комнаты, невольно задерживая дыхание, с таким ощущением, будто была на миссии. Мало ли, кто это может быть. Ошибка легко могла снести ей голову с плеч. Она бы не хотела рисковать. Саито поудобнее перехватила оружие и с легким, едва слышным лязганьем металла вынула клинок из ножен и выставила острие перед собой, быстрыми, не оставляющими звука шажками направляясь вдоль по коридору. Сердце громко стучало в груди, излучая едва ли осознаваемый страх и панику перед тем, что может сейчас произойти. А вдруг это действительно демон? Тогда... как она будет сражаться в таком состоянии? А вдруг он окажется слишком сильным, и она не справится? А может это всё-таки Томиока..? Девушка, добравшись до конца коридора, прислонилась спиной к стене, приготовилась к возможному бою и осторожно выглянула в проход, в прихожую. Тяжелое, но такое тихое, что его было едва слышно, дыхание слышалось у силуэта впереди — судя по росту, одежде, и очертанию волос это всё-таки был Томиока. Сердце в груди у Саито отлегло от облегчения. Он сбросил обувь в гэнкане, как ни в чем не бывало, и медленным шагом направился к коридору, совсем не замечая, что за ним кое-кто наблюдает. И этот кое-кто заметил, что Столп Воды, кажется, не совсем в порядке. И она в этом убедилась, когда увидела упавшую на пол каплю чего-то густого и темного, что определенно было кровью. Саито со слышным лязгом убрала лезвие тачи в ножны. — Томиока-сан! — она вышла из-за своего укрытия, направляясь к нему. — Вы в порядке? Что-то случилось? — Хотару? — хрипло отозвался он, слегка сонно и рассеянно оглядывая растрепанную, вероятно, недавно проснувшуюся Саито в ночной юката и с оружием в руке, обеспокоенную и, кажется, заметившую, что некоторые места на его одежде чуть темнее, чем должны быть, и, прежде чем она могла бы спросить что-нибудь еще, он поспешил успокоить ее: — Со мной всё хорошо. Он обошел ее и направился по коридору, кажется, в свою комнату. Хотару встала перед ним. — Постойте, пожалуйста! Она побежала на кухню, скользя носками по полу, почти небрежно оставила тачи у стены и взяла со стола маленькую упаковку спичек, высыпала одну палочку себе на ладонь, чиркнула ею по тёрке — головка спички загорелась ярким огнем в черноте кухни — и зажгла свечу. Саито встряхнула спичку, чтобы та затухла, и осторожно, стараясь не потушить и так слабый огонёк, пошла обратно к Томиоке — тот стоял на месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Девушка медленно поднесла свечу чуть ближе к его лицу, — его уставшие, полузакрытые глаза почти светились голубым от теплого света огня, — и с ужасом заметила на нём кровь. Её взгляд упал на тело Гию: его одежда была чутка грязной, где-то просачивались порезы на одежде и небольшие раны, выглядывающие из-за порванной ткани. Хотару уже было хотела выдохнуть, поняв, что ей всё не слишком серьезно, однако заметила, что на его руке было одно глубокое ранение — от вида этого на теле, казалось бы, неуязвимого Столпа, по ее спине прошелся неприятный холодок. Она снова подняла глаза на его лицо. — Томиока-сан, могу ли я помочь вам перевязать раны? Гию ответил не сразу. Он задумался, глядя на ужасно обеспокоенную девушку. Он хотел бы сказать, что справится и сам, но, похоже, её бы это ни на секунду не остановило, и, даже если Томиока всё равно помешал бы ей, Саито вряд ли смогла бы закрыть глаза этой ночью, что точно нельзя было допустить, ведь утром она должна быть выспавшейся к тренировке, а не истощена беспокойством. Он всё же кивнул — как всегда сдержанно. — Хорошо. Можешь. Хотару с заметным облегчением выдохнула. — Нам нужно пройти в Вашу комнату, Томиока-сан. Вам помочь дойти? — Нет, не стоит. Столп, словно находясь в тумане, направился к своей комнате — Саито за ним, слегка прикрывая пламя свечи ладонью, чтобы не потухло, и не сводя с его спины взгляда. Она боялась, что на его теле намного больше ран, чем кажется, и не исключение, что среди них есть более серьёзные повреждения, что он явно будет скрывать до самого последнего момента. Добравшись до его комнаты, девушка попросила Томиоку присесть на футон, что он безмолвно и сделал, а сама побежала в свою комнату за бинтами, но его тихий, почти потерянный в пространстве голос её остановил: — Стой, Хотару. Саито тут же обернулась. — Аптечка у меня в шкафу. В нижней полке. — Поняла. Девушка рванула в другую сторону — свеча чуть не потухла от ее рвения, но удержалась, — и, чуть склонившись, от чего совсем немного поморщилась, стала искать нужную полку. Томиока наблюдал за ней, думая о том, что она не должна была вообще помогать ему с перевязкой, тем более её саму нельзя было назвать полностью здоровой. Всё же Гию видел, как ей больно и неприятно наклоняться и делать резкие движения. Ему было... несколько неудобно видеть, как она напрягается из-за него, как отчаянно она хочет помочь, хотя прекрасно знает, что не обязана это делать и винить в этом он ее не стал бы. Он взглянул на свои сложенные на коленях ладони и задумался. Вероятно, о чем-то важном. Саито принесла ему аптечку, осторожно присела на колени перед ним — но ни в коем случае не на футон — и уже принялась что-то вытаскивать из неё, однако Томиока вдруг остановил её: — Я сам всё сделаю, Хотару, — пробормотал он и, не дожидаясь её ответа, перехватил аптечку и медленно вытянул её из рук девушки. — Н-но как же! Вы же ранены, Томиока-сан! — Саито потянулась обратно, но не отбирала и не пыталась как-либо ее забрать. Всё же перед ней Столп, а уважение и субординация у нее к нему имелась. И тем не менее она хмурилась и горела желанием помочь. — Позвольте я вам помогу. — Нет. Здесь твоя помощь не требуется, — его голос прозвучал резко, почти отстраненно. — Ты недостаточно хорошо умеешь перевязывать раны. Я сам всё сделаю. Хотару вдруг застыла от его слов, словно бы ее сердце только что укололи чем-то острым и большим, что раньше было теплым и мягким. Конечно, в каком-то смысле это было так. Конечно, от его слов ей стало обидно, но сейчас его состояние было для нее важнее каких-либо обид. К тому же что-то ей подсказывало, что он сказал ей это не со зла, а просто чтобы прогнать ее. Саито с мягким раздражение выдохнула. — Во время обучения перевязки вы мне об этом ни слова не сказали, — она грозно стрельнула на него глазами. Такое она могла себе позволить. Томиока с неким раздражением глянул на неё. — Пожалуйста, перестаньте мне врать! Я же знаю, что на самом деле вы так не думаете. Поверьте, мне не составит никакого труда помочь вам перевязать рану, — она ухватилась за аптечку чуть крепче, ожидая, когда Гию отпустит её из своих рук. — Вы выглядите очень уставшим. Пожалуйста, отдохните. Последовала напряженная, почти оглушительная тишина. Томиока, не глядя на неё, всё же ослабил хватку — девушка тут же взяла аптечку в свои руки, открыла ее и быстро взяла нужное. Столп Воды без лишних слов снял с себя верх, оголив торс — Хотару, слегка нахмурив густые брови, смотрела на бинты в своей руке, будто бы готовилась к чему-то крайне ответственному, где она не имеет ни малейшего права на ошибку. А затем, вдруг что-то поняв, она ахнула. — Т-точно! Воду! Совсем забыла! — залепетала девушка и побежала по коридору, чуть не поскользнувшись на носках, когда заворачивала на кухню. Она бегло нашла кувшин, набрала в него воду и маленькими шажками побежала обратно, стараясь не пролить. Томиока даже не обернулся на нее, когда она вернулась: он сидел неподвижно, с как всегда ровной осанкой и прикрытыми глазами. Саито вновь села на колени, поставила рядом кувшин и наклонилась к нему с бинтами, сконцентрировавшись на перевязке и, казалось бы, совсем не обращала внимания на Столпа Воды, который сидел прямо перед ней с обнаженным торсом, однако можно было заметить, что ее щеки порозовели — то ли от неловкости, то ли от смущения. Вероятно, и то и другое. Гию приоткрыл веки и из узкой щелки проглядывали его уставшие и темные от отсутствия света синие глаза. Он наблюдал за тем, как она ловко и быстро обрабатывала его рану водой и перематывала раны на руках — он послушно держал руку приподнятой, ведомый ее осторожным прикосновением к локтю — после чего, завязав аккуратный узел на самой большой ране, перешла к обработке порезов на его лице — для этого ей пришлось чуть приподняться на коленях, потому что Томиока был слегка выше нее, а ей нужен был удобный угол для обработки ран. Два ее пальца легонько повернули его лицо за подбородок — он поддался, с привычной невозмутимостью наблюдая за ней. Вероятно, его глаза могли бы сказать намного больше, чем выражение лица. — Томиока-сан, у вас есть где-нибудь еще раны помимо рук и лица? — Нет. — Точно..? Вы мне не врете? Он немного помедлил с ответом. Затем: — Может быть. Саито сжала губы и нахмурилась — Гию смерил ее своим пронзительным взглядом, который сейчас выглядел не так устрашающе, как раньше, и слегка приподнял бровь. — Я сейчас зайду за вашу спину, — пробурчала она и встала, заглядывая за его спину. Конечно же, Томиока соврал, чего она уж точно от него не ожидала: на его спине ранения были не такими уж и тяжелыми, но всё же были — два довольно длинных пореза, один пересекает лопатку, другой — чуть выше поясницы с другой стороны. Девушка тяжело выдохнула и принялась обрабатывать ему новые раны. С перевязкой Саито справилась довольно быстро. Она, довольная своей работой, с уставшим вздохом села перед Столпом на колени и мягко улыбнулась, глядя прямо на него — он смотрел на нее точно так же, как и до этого, но теперь в его глазах появилась некое тепло, которое выглядело как благодарность. — Я ведь хорошо справилась, правда? — Да. Спасибо, — Томиока осторожно поднялся на ноги — теплый свет свечи осветил каждую его мышцу на груди и животе, пока он вставал, освещая легкий пот, окутавший его тело и заставляющий его слегка блестеть от мягкого освещения. — Я пойду на кухню. А ты иди спать. — Хорошо! Томиока ушёл из комнаты, а Хотару осталась складывать все бинты обратно в аптечку, думая о своем и о медленно наступающей усталости и недосыпа. — «Кстати», — вдруг задумалась она, — «а как там поживает...» Мысли сразу же замолчали в голове, как только она услышала снаружи чьи-то шаги — маленькие, очень даже маленькие, похожие на скрежет маленьких коготков по деревянной поверхности. Кажется, шум раздавался за сёдзи, которые выходили во внутренний двор. Саито тут же поднялась на ноги. — «Неужели...» — ХОТААААААР-Р-РУУ!!!! КАААР-Р!!! Девушка выбежала из комнаты, направляясь к закрытым сёдзи. Она слышала, как кто-то за ними нервно скребет коготками. И это пронзительное карканье... она узнает его из тысячи. — Иза... — только она открыла раздвижные двери, как беспокойный ворон Уз тут же набросился ей на лицо, обняв ее своими крылышками. Саито пошатнулась от неожиданности. — КАР-Р-Р! Я ЖДАЛ ТЕБЯ В ТВОЁМ ДОМЕ, НО ТЫ НЕ ПОЯВЛЯЛАСЬ, Я УЖЕ ДУМАЛ, ЧТО ТЕБЯ ДЕМОН СОЖРАЛ, И МНОГО РАЗ КРИЧАЛ, А ПОТОМ ЮКИ МЕНЯ ЧУТЬ НА КОТЛЕТЫ НЕ ПУСТИЛА, НО ИОШИ МЕНЯ СПАС. ПОТОМ Я УЛЕТЕЛ ЗА ТОБОЙ И КАК ХОРОШО, ЧТО ТЫ ЖИВА И НЕВРЕДИМА! — завопил он, обессиленно упав ей на ладони, которые девушка заранее выставила перед собой, видя, в каком он состоянии. Видимо, он всё время летел к ней, без всякого перерыва, прямо из дома. — И-И М-МНЕ ТАК БЫЛО СТРАШНО ЛЕТЕТЬ СЮДА, ТЫ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ!! МЕНЯ ЧУТЬ НЕ СЛОПАЛИ, ПРАВДА!        — Да кто бы тебя съел, Изаму?! — ЭТО ПРАВДА! Но я смог урваться от них! Я как взлетел в небо и как улетел! Далеко-далеко! Хотару взяла кричащего Изаму под крылья и переложила его на пол, и глядела на него вниз, с нежным раздражением улыбаясь ему. Из кухни послышались шаги Томиоки — Саито обернулась на него. — Хотару, всё в порядке? — Да! Просто Изаму прилетел. Простите, что так расшумелись... — девушка грозно стрельнула глазками на своего ворона. — Изаму, извинись! — Д-да что я сделал, ка-р-р! Хотару легонько пнула его пальцем ноги. — ААЙ!!! — Извинись перед Томиокой-сан! — П-пр-р-ростите, Столп Р-реки, Томиока-сан!! Саито пнула его посильнее, уже сгорая от стыда. — Я не держу зла, — совершенно обыденно сказал Гию, слишком уставший, чтобы хоть немного разозлиться, прежде чем обернуться к девушке. — Ты всю ночь не спала, Хотару? — Конечно нет! Я спала. Проснулась только когда вас услышала. Он кивнул, явно довольный этой новостью. — Хорошо. Иди тогда спать. Тебе нужно больше отдыхать. Он кивнул в сторону ее комнаты и пошел, ведя Саито за собой, идя совсем медленно, как будто она нисколько не восстановилась, чтобы ходить нормально. Хотару не возражала — она шла за ним молча, бросая невольные взгляды на его спину и только сейчас начиная осознавать, что она перевязывала Столпа Воды, пока он совершенно невозмутимо сидел перед ней полуголый. Щеки девушки снова легонько порозовели от этой мысли, теперь уже более интенсивно. — Каар-р-р! Хотар-р-ру, а почему Столп Реки без шкуры?!? — И-Изаму!!