Не второстепенный злодей

"Да они заебали! Пусть глаза себе повыдавливают, если я для них, как бельмо на глазу!", – уже не выдерживал парень, направляясь к одному чайному магазинчику.

***

Поначалу всё было в порядке. Хенитьюз ощутил, как люди стали заглядываться на него, едва он вошёл в трущобы. Количество людей, следующих за ним, тем сильнее уменьшалось, чем ближе он подходил к дереву, растущему на вершине холма. Благополучно дойдя до конца трущоб, юноша поднялся на холм в конце. Там было огороженное забором, который успел сгнить и поддаться лëгкому толчку Кейла, чëрное дерево, что прозвали древом-людоедом. Оно так звалось, потому что любой, кто вешался на ветвях этого дерева, мумифицировался за ночь. Кроме того, любая кровь, попадающая на его ствол, мгновенно исчезала. Эта истина была проста и известна. Она очень скоро достигла слуха парня. Эти двое были единственными, кто последовал за ним до самого конца трущоб. – Вы не можете подойти к этом д-дереву! – послышался запуганный голос от красноволосого мальчишки, чьи волосы на несколько оттенков были темнее, чем у самого Кейла. Парень тогда проигнорировал предупреждение, после чего услышал ещё один взволнованный голос. – Вы не можете подойти к нему! Это дерево-людоед! – это отчаянное предупреждение послышалось уже от девчушки с серебристыми волосами. Вокруг этого дерева была только земля. Ни травинки, ни сорнячка нигде не было видно. Это было дерево, которое и искал красноволосый. Давным-давно, в древние времена, жил человек, который так любил есть, что его обжорство стало причиной изгнания. Этот человек умер от голода. Говорят, что это дерево выросло над его телом. Желание есть и сила этого человека проявили себя и в дереве. Неразрушимый Щит, который так искал владелец кроваво-карих глаз, находился здесь. "Как это было примитивно, таинственно и странно! Большинство древних сил странные", – подумал тогда парень. Хенитьюз вынул хлеб из сумки, внимательно наблюдая за дырой размером с голову взрослого человека. Перед началом работы ему нужно было избавиться от владельцев тех взволнованных голосов. Однако прежде чем юноша успел что-либо сказать, один из голосов стал ещё громче, чем был, поскольку его владелец больше не мог видеть присевшего за забором юношу, в его голосе явственно ощущалось дрожание. – Т-ты ум-мрёшь! Не д-делай этого! – так испуганно, но так отчаянно взмолился голос. Кэйл сжал пальцами виски, делая глубокий вдох. "Всегда найдутся любопытствующие придурки, где бы вы не находились", – раздражëнно думал Кейл. Он нахмурился и повернул голову. Когда он это сделал, то обнаружил девчушку, которой, казалось, было около десяти лет. Она держала за руку младшего брата, но глаза были устремлены на аристократа. Эти глаза были наполнены беспокойством. Увидев, что юноша, хмурясь, смотрит на неё, девочка растерялась, но продолжила бормотать. – Это дерево-людоед. Вы погибнете! – пыталась она призвать его к голосу разума. – Я не умру, – пообещал он так, будто его жизнь ничего не значила. Хенитьюз вынул из сумки два хлеба и бросил их маленькой девочке. Не имело значения, если хлеб покатится по земле, потому что каждый из них был упакован индивидуально. – Возьмите это и уйдите, – произнёс он мгновенно, желая воплотить свои планы в жизнь как можно скорее. Мальчишка мгновенно схватил хлеб, но девчушка всё ещё колебалась. В конце концов красноволосый должен был использовать свою личность. Он встал и выглянул из-за ограды. – Вы двое не знаете о Ничтожестве Кэйле? Лицо девчушки побледнело. Её младший брат просто посмотрел на парня перед ними, прежде чем поднять другой хлеб для своей сестры и потащил её за руку. – Неа, – послышался ответ одновременно с другим. – Ага, – ответ идентичный первому. Девочка продолжала переводить взгляд с дерева на прослывшего полным отбросом парня и обратно, даже когда её изо всех сил тянули прочь. – Вы не должны умереть, – серьёзно проговорила она. Юноша цокнул языком, раздраженный молодой девушкой, которая продолжала говорить, но сделать с ними ничего не мог. После того, как парочка удалилась, он осмотрелся вокруг, чтобы убедиться, что вокруг никого, кроме него не было. Только после этого юноша сел под деревом. Никто не сможет увидеть, что он делает, если они не подойдут прямо к забору. "Что ж, приступим", – в предвкушении подумал он. Он начал с того, что вынул буханку хлеба из сумки и положил её в эту дыру. Его рука вскоре исчезла в темноте под деревом, и Кэйл почувствовал, как холодок пробежал по его спине, когда хлеб в руке резко исчез. Ему казалось, что и рука может быть отведана древом, а потому быстро вытащил её. Темнота в яме под деревом оставалась неизменной. – Если ты умер с обидой, необходимо избавиться от этой озлобленности, – спокойно произнёс он. Это дерево-людоед на самом деле не было людоедом. Это было дерево, которое поглощало всё, что угодно. Это был побочный эффект силы, оставленной человеком, который умер от голода. Но эта связь голода с древней силой.. Казалась смешной, но в то же время была более реалистичной. "Я помню, говорилось, что кормить его надо до тех пор, пока темнота не исчезнет", – вспоминал юноша, смотря в кромешную темноту. Тьма в яме под деревом не была результатом падающей тени. Это была тьма, вызванная обидой. Один человек должен был предоставлять большое количество пищи, пока темнота бы не исчезла. Этого не могли делать несколько людей. Как только темнота окончательно исчезнет, свет, который скрывает силу, озарит отверстие. Как только он поглотит этот свет, Неразрушимый Щит будет принадлежать красноволосому. – Ешь столько, сколько захочешь, – довольный своими мыслями, проговорил владелец кроваво-карих глаз. Хенитьюз стал перекладывать в отверстие весь принесенный с собой хлеб. В нормальном положении, эта маленькая дыра должна была быть заполнена хлебом, однако тьма продолжала царить там, даже после того, как Кэйл полностью опустошил сумку. "Наверное, мне понадобится ещё около десятка больших сумок", – обречëнно подумал он. Ему было это сложновато делать от того, что он не был достаточно физически подготовлен и не до конца восстановился, несмотря на всю заботу Ганса. Темнота в яме была немного слабее, чем раньше. Десяток сумок. Такой человек, как он, с двадцатью миллионами галлонов в качестве карманных расходов, мог бы себе позволить далеко не только это. Раздался странный крик, резонирующий с деревом. Казалось, оно говорило, что голодно, и просило больше еды. Кейл ощутил, что темнота может внезапно протянуться и схватить его самого. – ..это немного страшновато.. – признался он сам себе. Парень быстро встал. Ему казалось, что не стоит оставаться здесь слишком долго. – Ты только и можешь, что глупо проявлять недовольство? – раздражëнно спросил парень в тëмную пустоту. Обжорство было страшным грехом. – Я вернусь совсем скоро. Ради тебя придëтся сделать несколько заходов. Просто потерпи, – вздохнул он, осматриваясь. Красноволосый попрощался с деревом так, словно оно было человеком, и покинул огороженную территорию. Он заметил, что брат с сестрой ели хлеб, едва только вошёл в трущобы. Для тех, кто утверждал, что он не должен входить туда, потому что это было дерево-людоед, они, казалось, наслаждались хлебом. Им, должно быть, нравился вкус, потому что оба выглядели очень счастливыми. Юноша фыркнул в сторону брата и сестры, прежде чем проигнорировать их. Однако их взгляды были сосредоточены не на нем, а на сумке, которая была заполнена ранее хлебом, но теперь была абсолютно пустой. Им было очень любопытно. Но что они могли сделать? Эти детишки были ни на что не способны. Эти дети, вероятно, были слишком напуганы, чтобы даже приблизиться к дереву. Тем не менее всегда хорошо быть в безопасности. Было бы плохо, если бы они подошли к дереву, сунули голову в яму и были бы съедены. Дети трущоб не боятся. Это связано с тем, что они ценят зерно риса больше, чем лезвие клинка. Смерть всегда царит вокруг них, поэтому они не боятся смерти. Они боятся голода намного больше, чем смерти. Это было написано в новелле "Рождение Героя". Вот почему Кейл решил поговорить с братом и сестрой. – Если завтра вы хотите тоже поесть, то никому ничего не говорите, – серьёзно произнёс он. Брат с сестрой ничего не сказали. Они немедленно решили последовать приказу парня с кроваво-карими глазами. Молодая девушка, которая ранее казалась нерешительной, положила руку на рот брата и сделала вид, что даже не видит аристократа. Юноша улыбнулся и подумал, что девчонка довольно умна, после чего торопливо покинул трущобы, направляясь к ещё одной лавке. Дети могли видеть, как множество людей провожали его любопытствующими, высокомерными и презренными взглядами. Они почувствовали что-то явно знакомое им самим, от чего по ним пробежали мурашки по коже. Люди в трущобах, знавшие, что Кейл ходил на вершину холма, смотрели на него и задавались вопросом, не сумасшедший ли он и не подействовало ли на него то избиение в баре, но парню уже осточертели бросаемые на него взгляды. Люди вне трущоб тоже странно смотрели на красноволосого, но юноша делал вид, что совершенно не замечал их. Так он сделал ещё два захода.

***

– Ах, Молодой Мастер. Вы вернулись, – когда Хенитьюз вернулся в чайный магазин, Билос встретил его счастливой улыбкой. – Да, принеси мне новую чашку чая, на этот раз освежающего, – просто ответил юноша. Красноволосый вернулся на своё место на третьем этаже. В это время зал уже был заполнен, но на третьем этаже всё ещё никого не было. Все с раздражающим любопытством смотрели на ничтожество графского семейства. Вот почему Кейл мог расслабиться лишь на третьем этаже. – Вот Ваш чай, Молодой Мастер. Я также принес несколько десертов, – неторопливо подходя, произнёс купец. – Ах, отлично. Благодарю, – устало выдохнув, проговорил парень с кроваво-карими глазами. Билос смотрел на юношу, что беззаботно потягивал чай, со странным выражением лица. Было странно слышать, чтобы этот отброс кого-то благодарил. – Молодой Господин, вы говорили, что собираетесь со мной поговорить этим вечером? – осторожно спросил торговец, вытягивая красноволосого из рассматривания городских ворот. Да, именно торговец. Сегодня Кейл хотел поговорить с Билосом в его роли торговца. – А? Да, ты прав, – повернувшись на Флинна, ответил аристократ. – Присядь-ка.