Не его

Серый перетекает на кровать, оглядывает Олега, который так и лежит со спущенными трусами кверху голой задницей, испачканной в смазке. Лицо горит. — Не здесь, — глухо говорит Серый, обращаясь к Вадиму. Тот, хмыкая, встаёт, и они переходят в соседнюю, гостевую комнату (никаких гостей, конечно, у них не бывает, но Серый спит там после ссор — а Олег, если это Серый расстроил его, всё равно ночью всегда ложится рядом). Двери они оставляют открытыми, и Олег прислушивается, но улавливает вначале только шорох — они не разговаривают или шепчутся, как, когда Вадик шептал плохое на ухо Олегу. Более здоровой рукой Олег натягивает трусы — хотелось бы перед этим вытереть себя, но это уже слишком сложный манёвр. Потом он осторожно скатывается с подушки, которая лежала у него под бёдрами, брезгливо сталкивает её с кровати — кончил он без спермы, но перемазал всю наволочку своей смазкой. Наконец укладывается на спину, и в это время из другой комнаты раздаются первые стоны. Олег замирает, и тогда явно становится слышен скрип раскачивающейся кровати. Олегу легко представить, что там происходит: Серый на четвереньках, Вадик жарит его сзади — Вадик, который возбудился, пока трахал Олега пальцами… Олег чувствует, как разгоняется его пульс. Спинка кровати в ускоряющемся ритме стукается о стену, Серый издаёт хорошо знакомый Олегу, долгий полустон-полувскрик, и звуки стихают. Снова слышен только шорох от движения тел, пару раз слабо скрипит кровать — уже одеваются или это Серый помогает Вадиму рукой? А может, отсасывает, чтобы тот спустил ему в рот? Наконец Серый выходит — Олег мельком видит его в коридоре — и сразу отправляется в ванную (щелчок замка, шум воды), Вадик неспешно выходит следом, бросает задумчивый взгляд на Олега — во рту снова перекатывает зубочистку — и тоже удаляется, хлопает входная дверь. После душа Серый бродит по квартире, не заглядывая к Олегу, а когда наконец приходит в спальню, то сразу гасит свет. Забирается в темноте в постель и обнаруживает отсутствие своей подушки. — Извини, Вадик её… Серый со вздохом поднимается и приносит новую из гостевой, снова ложится. От его молчания веет холодком, но замёрзшие пальцы под одеялом находят пальцы Олега и переплетаются с ними. … Рана на спине Олега перестаёт кровоточить, и ненавистный бок утихает. Со второй попытки он успешно бросает обезболивающие. Серый спрашивает: — Ты ещё хочешь меня? И Олег задыхается: “Конечно, всегда, невыносимо”. Осторожно они снова пробуют заниматься сексом. Серый нависает над ним, аккуратно прижимает свою дырочку к его рту, и Олег ошалело вдыхает запах, вылизывая — так скучал. Хочется схватить Серого за ягодицы, притянуть его с силой к себе — чтобы, как раньше, не хватало воздуха — но руки всё ещё тяжело поднимать, поэтому он позволяет Серому самому контролировать процесс и решать, сколько он даст ему — Олег лишь послушно работает языком. Теперь Серый садится сверху — “Сделай себе хорошо, используй меня как игрушку”. И Серый делает — уже молча, без грязных слов, только с громким дыханием и редкими срывающимися стонами — так горячо смотреть — и чувствовать — как он доводит сам себя. Олегу приходится держаться изо всех сил, чтобы тугая задница, резко насаживающаяся на него, не заставила его кончить быстрее, чем Серый успеет получить своё удовольствие. Серый продолжает ходить к Вадиму — теперь сообщает об этом Олегу, но это вся информация, которой он с ним делится. Олегу очень хочется спросить, попросить, но он ясно понимает, что нельзя. Желание рушить проходит, новая сильная нежность к Серому просыпается в нём, и он хватается за неё. Но даже так не забыть то, что они делали втроём. Наконец этот день настаёт — Серый, собираясь, говорит: — Мы идём в ресторан. Если хочешь, я приведу его домой. На языке вертится что-то про “Будь осторожней в общественном месте”, но Серый сам всё знает. Олег понимает, что этот ужин его внезапно колет — это уже не только секс, и не ради обсуждения деловых вопросов они выбираются на люди. Но чего он желает, он ясно знает, поэтому отвечает: — Да. Приводи. Они приходят вдвоём поздно вечером: Серый в своём ярком костюме, Вадим в белой рубашке — выглядят так, будто они обнимались и целовались в такси по дороге домой, хотя, конечно, такого быть не могло. — Вставай раком, — улыбчиво командует Вадик. И Серый охотно откликается на эту команду, скидывает пиджак с плеч прямо на пол и забирается на кровать. Вадик сам расстёгивает и спускает его бирюзовые брюки, стягивает трусы и разводит ягодицы — между ними блестит пробка. Спрашивает: — Хочешь? Олег не понимает, что тот имеет в виду, но он хочет, он очень хочет, он так ждал. — Тогда раздевайся. С той же послушностью, что и Серый, Олег сбрасывает домашнюю одежду и неуверенно присаживается рядом на кровать. — А теперь открой ротик. Это. Сразу захлёстывает сладким обжигающим стыдом. Олег открывает рот и торопится закрыть глаза — видеть он не готов. Смотрит ли Серый? Его тихий стон — Вадик вынимает пробку, затем знакомый яркий запах, и только затем тёплый металл касается языка. Олег старается вобрать всю в рот, и она с трудом, но влезает — большая, Олег узнаёт этот экземпляр из коллекции Серого. Удивляется, какая она нагретая, почти горячая, сразу представляется, как она была внутри Серого на протяжении всего их свидания… Наконец он открывает глаза и сразу встречается со взглядом Серого — в нём горит пополам смущение и возбуждение. Олег думает о том, как он выглядит: растянутые щёки, торчащее основание пробки со сверкающим кристаллом. Пробка такая большая, что сглатывать не получается, и скоро слюна начинает подтекать из уголка рта. Вадим тоже смотрит на Олега и, не сводя с него довольных глаз, достаёт свой член, проводит по нему несколько раз — уже крепкий и большой. Добавляет смазки и входит в Серого, прямо так, не раздеваясь — штаны Серого вокруг его коленей, рубашка мнётся, когда тот опускается на локти. Слюна уже льётся на грудь, пока Олег наблюдает, как Вадик трахает Серого — тот расслабляется, погружается в процесс, постанывает и подмахивает. — Растяни его, — не останавливаясь, командует Вадик. Олег залезает к изголовью кровати, льёт смазку в руку Серого и подставляет ему свою задницу. Пальцы проникают в дырку хаотично, замирают внутри — Серый явно не может сосредоточиться на Олеге, пока его так дерёт Вадик. Когда Серый вставляет три пальца и снова забывает ими двигать, толчки останавливаются, и Вадик спрашивает: — Поделишься? Серый с сожалением тянет загнанное: «Да». Вадик спешно расстёгивает пуговицы на своей рубашке с мокрыми пятнами под мышками, выбирается из брюк. От Серого тоже тянет жаром, без сил он откатывается в сторону и лениво выпутывается из своей одежды. Олег встаёт на его место в ту же позу, капая слюной на простыни. На пробке во рту приходится концентрировать внимание, быть осторожным, чтобы не отколоть случайно тяжёлым металлом зуб, и это помогает заземлиться. Серый подбирается ближе, дразнит своей растраханной задницей Вадима, и тот опирается одной рукой на неё, другую кладёт на ягодицу Олега. — Можешь вынуть. Серый сам тянется и вытаскивает мокрую от слюны, уже чистую пробку изо рта Олега. — Целовать я тебя сейчас не буду, уж извини, — Серый улыбается и тут же чмокает его в щёку. Вадик тем временем вставляет, и Олег стонет — тяжело, он отвык на своём больничном от проникновения. И одновременно, как же прекрасно, как он скучал по этому толстому члену, по тому, как Вадик уверенно проталкивает его внутрь. Серый подлезает снизу и берёт в руку член Олега, ласкает его в такт. Быстро удовольствия становится слишком много, и в кулак Серому брызжет сперма. — Извини, хотелось, чтобы мне тоже досталось, — улыбается тот лисой, прогибается в спине, и Вадик достаёт из Олега, чтобы сразу вставить в Серого.