С чистого листа Ирминсуля

      Со временем рана перестала беспокоить, а это значит можно выдвигаться в новые путешествия, правда Страннику запретили даже приближаться к лесу Мотийимы следующие несколько месяцев. Не то чтобы Куникудзуши испытывал страх перед этим занудой, но столкнуться с ним в состоянии его бессмысленной агрессии тоже особой тяги не было. Пока парень продумывал план действий в двери послышался стук, это была опять Кусанали, которая в последнее время у него зачастила. Открыв двери, он увидел такую картину: девчушка стоит с красивой упаковкой, из-под которой виднелось ее любимое блюдо. Вошедшая в дом Госпожа Мудрости начала сразу, без лишних намёков.       – Ты понесешь это тому алхимику, в качестве благодарности за работу, потому что он абсолютно ничего не попросил взамен. Сделай пожалуйста, как одолжение для меня?              Разочарованный стон вырвался из уст парня.       – Он меня на шестеренки разберет если я подойду к нему, а ты хочешь, чтобы я ЭТО отнес? – девочка лишь кивнула.        – Я уверена всё обойдётся, не переживай ты так. – запрыгивая на свои качели, архонт улыбнулась.              Кабукимоно ещё долго упирался, но Кусанали настаивала на своём. И вот бедный Странник идет на встречу к своей "смерти", не желая даже использовать точки телепортации, чтобы отсрочить неминуемое. Весь путь занял немало времени и наконец он на месте, перед той самой пещерой в которой всё началось, подходя ближе к знакомой фигуре он протянул подарок.       

 ______________________________________

      – От Госпожи Мудрости, малой властительницы Кусанали.              Хозяин лаборатории вздрогнул и шумно вздохнул от неожиданности, чуть не пролив реактив из колбы, когда за его спиной так близко послышался голос. Сделав вдох и выдох, он, крепко поставив сосуд с жидкостью в безопасное место медленно повернулся. В его глазах читалось недовольство и ещё не отступивший испуг. Он не видел людей последние дня четыре и появление странника показалось его мозгу явлением призрака. Хоть ученый и не был морально готов к нападению прямо сейчас, за его спиной с легким свечением появился меч. Голос немного дрожал, отходя от шока и отсутствия любых разговоров в последние дни.       Куникудзуши вслед и сам напрягся, готовясь к драке, но испуг на лице химика остановил его от поспешных действий.              – Стучись пожалуйста, когда входишь в помещение… – буквально через секунду Альбедо понял какую глупость он сморозил от несобранности, потому что у пещеры нет дверей и стучаться было бы не обо что, но высказывание все равно казалось имело в себе каплю смысла. Он протянул руки и осторожно взял коробку, посмотрев на нее пристально. Парень не сразу понял, что в ней, но решил, что сейчас не время гадать и отложил ее в сторону.              – Я же просил ее больше меня не беспокоить и не пытаться вручить мне что-либо. Ты считаешь, что это было мудрым с ее стороны посылать ТЕБЯ ко МНЕ просто, чтобы занести презент, который даже сложно понять, чем является? Она спокойно доставила письмо другими методами в прошлый раз… – раздраженно пробурчав свой риторический вопрос, он потер переносицу и стал ходить из стороны в сторону постепенно выравнивая дыхание и отпуская нервозность.       – Кусанали если не оплатит морой, то обязательно передаст небольшой презент. Ах да, это сумерские сладости, которые госпожа вообще то делала своими руками! Я бы ценил это на твоем месте. – сложив руки на груди, Скара хмуро зыркнул, когда проявили такое неуважение к его хорошей подруге и её подарку. Кабукимоно бы успел уже сто раз нагрубить за этот диалог, но держался только из-за очередной просьбы девочки "не быть злой громовой тучкой".              Бедо наконец немного успокоился, не видя явных признаков агрессии со стороны гостя и убрал свой меч. Его спокойствие подкреплялось тем, что он мог нанести ответный удар и без оружия.        – Я не рад не ее подарку, а ее решению пропустить мимо ушей мою просьбу. Но думаю, что могу обсудить это с ней сам, спасибо.       Из-за таких мелких вещей в его голову стало закрадываться сомнение о вездесущей мудрости Дендро Архонта. Действительно ли она решила послать своего подопечного сюда, учитывая, что шансы поломки его возрастали в геометрической прогрессии, а также алхимик четко выразил нежелание более общаться и заниматься починкой этого "механизма".              – Напоследок скажи, как рука? Никаких неудобств не возникло? Все "зажило" как положено?       Химик остановился и поднял свой помятый, полуприкрытый веками взгляд на гостя, рассматривая то его глаза, то его ранее поврежденное плечо. Прежде чем ответить на вопрос, брюнет несколько секунд пытался припомнить последние дни, которые прошли не совсем так, как он хотел бы.              – Шарнир иногда может заедать с неприятным скрипом, но в целом я не жалуюсь и более серьезных проблем не возникало.       Сказитель всеми силами пытался вести один из таких светских диалогов, которым его учила Кусанали, без грубостей и колких фраз, но компания Альбедо ему была все еще не совсем приятна, учитывая сколько всего алхимик успел наговорить (конечно, забывая абсолютно всё что наговорил сам Мучча).              – Думаю нам нужно смазать этот шарнир, а вообще лучше оба плечевых сустава. Сними свою накидку пожалуйста, покажи детали и присядь.              Удивительно, что освещение лаборатории было таким теплым и тусклым, почти уютным, и как будто сохраняющим все, что в ней происходило как безмолвные секреты. Стандартные рабочие пространства исследователей всегда освещались самыми яркими холодными лампами со всех возможных сторон, были очень чистыми, белыми и стерильными. Хоть Альбедо и соблюдал чистоту на своем рабочем месте, оно не казалось таким до бездушного блеска оттертым.              Ближе к выходу из пещеры стоял алхимический верстак, украшенный золотыми узорами, поблескивающими и переливающимися от дуновений ветра. Рядом стоял высокий стеллаж, в котором каждая полочка была забита коробками с зельями, химикатами, различными сушеными растениями, а также приоткрытая шкатулка, по-видимому, заполненная доверху морой. Рядом стоял отодвинутый к стене мольберт, накрытый сверху какой-то испачканной тканью и фартуком, загрязненном краской еще больше. По той же правой стене далее стояло пару шкафов с плотно закрытыми дверцами. За шкафами следовал широкий просторный стол, сделанный из сосны, который был усеян стопками бумаги, сложенной с аккуратностью, и контейнерами с образцами различных растений, в основном грибов. В углу пещеры стояла кровать, легкий открытый шкафчик для одежды и столик с плиткой для приготовления еды. Этот уголок пещеры было особенно трудно рассмотреть из-за почти кромешной темноты в нем. В центре стояло пара низких кресел с короткими спинками и тумбочка, придвинутая к одному из них.              Альбедо порылся в одном из шкафчиков и достал довольно большую бутылку с какой-то маслянистой жидкостью и поставил ее на тумбочку рядом. Блондин снял свои длинные перчатки и помыл руки. Зайдя за спинку кресла, на которое должен был сесть гость, он подпер свою голову рукой наблюдая за парнем в шляпе со скучающим взглядом, но расслабленной улыбкой. Сейчас он чувствовал свой контроль над ситуацией поэтому наконец дал себе опустить оборону. Что вообще мог сделать этот странник?              Взглянув на алхимика, который так расслабленно смотрел на него, Мучча хмыкнул, легко улыбаясь. Стягивая с себя элемент одежды, он положил накидку на тумбу, а поверх неё свою шляпу, чтобы она не доставляла неудобств Альбедо.        – О… тебе не кажется, что строить мне глазки после обещания меня убить, если я зайду хоть на территорию леса, не самая лучшая идея? – с издевкой в голосе сказал Куникудзуши, присаживаясь в кресло.       Лёгкий выдох. Кабукимоно расслабился, пока его тело стало покрываться различными линиями. Скрывать то, что ему не нравиться, когда видят его "слабости", он не будет, но в таких случаях это было необходимо для его же блага.               – Удивительно, что ты воспринял мою простую вежливость именно так. Многое говоришь о себе, даже не намереваясь этого сделать. - усмехнулся в ответ химик, тут же обесценивая всю суть придирки.       – Сегодня, я лишь решил оценить уважением твою смелость и волю мудрейшей. Но впредь не надейся на то, что ты приедешь ко мне за ремонтом, а не за поломкой. Разбор приборов одна из самых действенных мер их изучения. – заключил он с лёгкой угрозой, наконец дождавшись, когда Странник будет готов к процедуре.              По лаборатории Альбедо обычно ходил в поясе с кучей кармашков, в которых лежали всевозможные инструменты и мелкие вещички, помогавшие ему в исследованиях. Достав из одного из них пипетку, он открыл бутыль на тумбочке и набрал немного жидкости. На каждый из шарниров он вылил щедрое количество смазки, чтобы они уж точно более не беспокоили Странника. В голове он задавался вопросом, поддерживал ли вообще этот "механизм" состояние собственных деталей в течении скольких бы то ни было прожитых лет. С одной стороны, ему казалось, что гость мог бы догадаться проверять свое "здоровье" периодически, может быть там, откуда он родом у него был мастер, а здесь он недавно раз никто из Сумерцев не справился с его техобслуживанием. Но с другой стороны, уже начиная немного понимать характер юноши, Альбедо все же сделал заметку в уме, что если бы странник был его созданием или имуществом, то на всякий случай он бы пересобрал и перечистил бы каждую его шестереночку, чтобы убедиться в работоспособности всех органов такого необычного экземпляра.              От этих ожидаемых, но наделенных странным контекстом для простого исследования мыслей, блондин прикрыл глаза и слегка встряхнул головой, стараясь восстановить надежду, что ему за такое неблагодарное дело браться больше не придется.              – Наш многоуважаемый зануда-алхимик, так и жаждет хоть капли моего внимания, что уже напридумывал себе бредни? Я учту это. – отвечая на парирование химика ухмыльнулся Муча, но эта плохая попытка продолжить передразнивание прошла совершенно мимо ушей уже занятого другими размышлениями Альбедо.       Для куклы это было чем-то наподобие дискуссии, но даже в такой ситуации он не ощущал никакого напряжения между ними. Было так легко, что Странник даже успел потерять бдительность на миг, пока не услышал напоминание что дорогая ему сюда закрыта. Неужели у всех учёных был интерес только к исследованию его тела и, вследствии, его разборки? На секунду он даже вспомнил одну из причин, почему отрекся от любого контакта с людьми на определённый промежуток в своей жизни. Куникудзуши правда изменился и полностью переосмыслил своё существование, но люди ему были все так же неприятны. Он рад, что избавился от оков, которые сковывали его практически всю жизнь и теперь, куда бы он не пошел, его никто не узнает. Парень сможет прожить спокойную жизнь до самого конца, и никто не вспомнит про "Скарамуччу". Но мысль о людях снова напомнила о заинтриговавшем его на всю неделю явлении – о руке Альбедо, так похожей на его собственные.              – Ты ведь тоже являешься искусственно созданным организмом, верно? – совершенно нетактично спросил Скара, ведь ему было наплевать как на это отреагируют, интерес был выше. Если его догадки будут верны, мотивация узнать человека (если его можно так назвать) возле себя усилилась бы в разы.        – Немного грубо, но так и есть. Во всяком случае, мы разной природы. Я в общих чертах обычный человек кроме пары замененных из-за неисправности частей, ты же – полноценный механизм, без единой живой клетки.               Альбедо, хоть и любил философствовать об истине жизни и кого можно и нельзя назвать живым, решил приберечь свои рассказы. Он уже запомнил, что брюнет пропускает мимо ушей львиную долю его речи и не хотел даже тратить лишнюю энергию на разглагольствования, лишь обтекаемо описав свое происхождение.              Когда жидкость легкого красноватого оттенка растеклась между деталями, алхимик прохрустел своими пальцами и мягко положил их на плечи Странника. Большие пальцами он слегка надавил на лопатки, как бы настаивая, чтобы парень выпрямился, а ладонями стал напористо, но совсем без дискомфорта массировать уже сами плечи, заставляя масло растекаться и растираться по всей поверхности металла смазываемых деталей. Он продолжал несколько минут, и убедившись в ещё более плавном ходе плечевых суставов, чем на первой сессии ремонта, ученый наконец поднял свои руки слегка встряхнув их, чем вновь провоцируя легкое похрустывание своих искусственных пальцев на левой руке. Заметив это, он вспомнил, что и свои детали было давно пора пересмазать, но займётся этим мондштадтец, когда его покинет главный "раздражитель" последних двух недель.       – Проверяй, проверни руки во всех возможных направлениях. Если все устраивает, то можешь быть свободен. – без энтузиазма заключил Альбедо.       Цокнув на речь про то, что блондин "человек" и закатив глаза, Кабукимоно по-детски надулся. Практически каждое упоминание, что "он не живой и не такой как все люди", всё равно было как нож в спину. Воспоминания же про "исследования", которые проводил Дотторе, вызывали неосознанный страх и, полностью обоснованный на его месте, гнев, он пообещал, что больше не позволит никому в жизни причинить ему те страдания, которые он испытал лёжа под яркой лампой, которая слепила его аметистовые глаза, а чётко была видна в этой белизне лишь безумная улыбка Доктора, которому было лишь в радость разбирать такой интересный экземпляр. Пришёл в себя Кабукимоно лишь когда надавили на его лопатки большими пальцами, от чего он выгнулся в спине прямо как кошка, из-за неожиданности действий, но, когда плечи начали массировать, он вновь расслабился, спокойно выдыхая. Когда через несколько минут с четко услышанным хрустом руки с его плеч поднялись, Мучча хмыкнул и в голове пронеслось что-то вроде "других чинит, а себе все не поможет". Встав с кресла, он попробовал размять плечи чтобы проверить пропало ли заедание шарнира и результат превзошел ожидания, что непременно радовало. Подойдя ближе к Альбедо, он неожиданно для них двоих взял его за ту самую руку, наполовину из замененных частей, начиная рассматривать её без капли стеснения.              – Не думал смазать и свои детали? По скрипу будто бы ты не проделывал это дело сотню лет. Не то чтобы мне не всё равно, но слышать этот хруст неприятно. – полностью от начала и до конца игнорируя слова юноши про то, что он может уже идти с глаз долой, заключил Кабукимоно.              И тут Альбедо окончательно проиграл эту битву. Его руки были чем-то очень личным. Даже не из-за этих замененных деталей, а в целом из-за символизма, который он придавал им. Руки были главным инструментом, его кормильцами, его помощниками. Без них он бы не справился и с половиной задач, которые выполняет каждый день, не говоря уже об их роли в искусстве, к которому парень питал особую любовь. Поэтому он носил перчатки большую часть времени, защищая свои драгоценные от опасностей внешнего мира. Но стоило ему снять их, как его слабостью тут же воспользовались. Он стоял в оцепенении, с глазами полными растерянности и вновь проснувшегося испуга и не мог пошевелиться. На его щеках появился лёгкий румянец, а пальцы, которые так тщательно рассматривал "пациент" слегка засветились в сечениях, переставая держать защиту от посторонних глаз, которая обычно жила лишь из-за силы воли.               – Отпусти мою руку... – тихо выдавил из себя алхимик, даже не пытаясь вырвать ее из механической хватки.       Блондинку вспомнился вечер, когда его ассистентка, точно так же не понимая, что делает, взяла его за руку. К счастью, она не была и близко такой же наглой, как стоящий перед ним юноша, но даже ей пришлось потом до ночи объяснять, что "все в порядке" и "просто не делай так больше". Но сейчас его оцепенение не проходило ещё и от мысли, что Странник не станет его слушать и будет делать все что ему вздумается, пока ученый в таком некомфортном для себя положении. Пальцы в его свободной руке сжались в кулак и из согнутой ладони стало нарастать золотое свечение, которое можно было заметить и на глазе бога на его шее. Альбедо был очень зол.              Большим пальцем Скар аккуратно проводил по тыльной стороне ладони алхимика, пока не увидел, как та вновь заискрились в золотом сечении. Признаться честно ему очень нравился этот бесподобный и ни с чем не сравнимый вид. Он уже видит это второй раз, но всё ещё по-детски удивляется. У него это и правда вызывало странное будоражащее чувство и неподдельный интерес.       – Такие руки не стоит держать в настолько ужасном состоянии. – после этих слов он глянул прямо в глаза художнику, который был явно не в настроении, но Куникудзуши в этот раз был более настойчив чем обычно.              Люди редко смотрели Альбедо в глаза, часто находя их слишком яркими, светлыми, не живыми, похожими на лёд горной вершины. Глаза странника были серьезными, слегка затуманенным, а зрачки было трудно заметить, так как вся его радужка уходила темным градиентом внутрь и было невозможно увидеть край зрачка. Блондин понял, что он слишком затерялся и запутался в мыслях и образах, которые заполонили голову, нахлынувших внезапной волной неизвестно откуда, но совсем не мог распутаться.               От внезапного зрительного контакта сжатый кулак обмяк и вместо атаки из руки алхимика посыпались золотые цветки, осветив пол комнаты, постепенно растворяясь в темноте, не успев коснуться его. Мягкий теплый свет, появившийся на пару мгновений, не сильно бросался в глаза так, как кукла была сконцентрирована на более важном деле. Но он был непременно рад, что не получил этими же цветками гео-пощечину. Тогда бы он точно заставил алхимика провести ему полное тех. обслуживание и осмотр всех-всех его “шестерёнок”.               Ясное дело отпускать Странник ничего не собирался. Разрывая зрительный контакт, он воспользоваться положением растерянного алхимика. Отпуская ладонь, Скарамучча взял пипетку, которую юноша использовал чтобы распределить жидкость по его плечевому шарниру и набрал смазки. Он не был уверен, что не сделает что-то неправильно, но надеялся, что хотя-бы за старания его не убьют. Вновь взяв в свои руки ладонь Альбедо, Скара распределил красноватое вещество по фалангам искусственных пальцев, он отложил пипетку на столик подле них, начиная аккуратно разминать пальцы. Кажется ему это дело даже пришлось по вкусу. Руки у блондина были аккуратными, а механические детали вовсе не мешали, даже наоборот дополняли, прибавляя им еще больше изысканности. Черт, Кабукимоно даже не предполагал, что когда-то будет думать так много о чужих руках…              Слова юноши перед ним откликнулись блондину эхом лишь спустя минуты полторы после произнесения. "Такие руки..." – что он имел этим в виду? Несуразность и неаккуратность, доведенную до абсурда? Небрежность, которая привела к потере собственных маленьких косточек? Это немного встряхнуло парня. От неприятных воспоминаний он осторожно пошевелил пальцами почувствовав на них маслянистую жидкость, затекающую в места которых нет у обычных людей. На парня нахлынула то ли сонливость, то ли какое-то наведение, когда странник стал растирать и разминать его пальцы. Ноги так и хотели отключиться и подвести, а глаза закрывались. Альбедо задумался о том, как давно он спал и четко вспомнил как посмотрел на календарь перед сном. Он спал трое суток назад и стоило ему расслабиться, как организм заявил о своем недовольстве. Прочистив горло, Альбедо наконец не только смог что-то сказать, но и затараторил чувствуя, что может вырубиться в любой момент.              – Слушай. Спасибо, но я мог и сам... Когда ты уйдешь. И… и. Я сейчас вырублюсь, не спал три дня. Кровать там.       Он указал на жилой угол пещеры, на случай если ученый действительно упадет и не встанет, постарался вырваться из хватки странника и дергая руку поплелся вглубь помещения.              – Уходи, ты сделал достаточно. – хоть и не грубо, но серьезно произнес парень.              Даже Скарамучча заметил, что необычайно часто углублялся в свои мысли, когда был наедине с ним. Он в очередной раз резко дернулся из-за того, что алхимик отошёл от шока и уже сонным более низким чем обычно голосом начал тараторить. Из его хватки уже вырвали руку, на что парень тяжело и как-то разочарованно вздохнул, глядя на сонного художника, старающегося не уснуть на ходу к собственной же кровати.              – "Тц. Людишки…"– недовольно потерев переносицу, он подхватил Альбедо за талию, чтобы тот случайно не свалился от недосыпа прямо у него на глазах, а-то, кажись, если это случится, придется создать еще несколько новых механических частей для его тела. Когда уставший блондин уже буквально отключился, только приляг он на кровать, Странник убрал с его лица пряди волос, мешающие взору, ещё немного понаблюдав за этой мирной картиной. Для себя он отметил то, что собственные действия были сегодня странными и совершенно не в его духе. Подойдя к тумбе с оставленными вещами, Куникудзуши накинул на себя свою белую накидку и надел шляпу, напоследок кинув на спящего химика задумчивый взгляд перед тем, как выйти из небольшого помещения, направляясь обратно в город Сумеру.