С чистого листа Ирминсуля

      На удивление расчесывание волос было совсем не болезненным, а даже приятным, особенно когда Ситри добрался до корней и проводил гребнем по скальпу блондина. Бедо казалось, что он сейчас замурчит не хуже, чем котенок, вьющийся под ногами или вообще заснет обратно от такого расслабляющего занятия. Но внезапно возникшая боль в животе заставила его подумать ещё раз о "магических" эффектах расчёсывания волос. Мурчал не он, а его желудок, а отключиться хотелось видимо от голода. Он не ел больше суток. Парень, в попытке успокоить начавшую капать на мозги боль, крепко обнял себя одной рукой, давя на клокочущий кислотой желудок. Это хоть и приглушало боль, но не было долгосрочным решением. Оставалось ждать окна, когда она стихнет, хотя бы минут на 20, чтобы собраться и уйти объедать соседнее кафе.       Закончив с волосами и поцеловав Бедо в макушку, Моно заметил, как тот сморщил переносицу и прихватил живот, который как раз издал тихое, но отчетливо слышимое в такой близости и относительной тишине, рычание. Мучча совершенно забыл, что его возлюбленный (почти) самый обычный человек, и то, что у людей есть потребность в еде, от чего внутри зародилось чувство вины и некоторое смятение.       – Не хочешь сходить со мной в кафе? Если твоя химия в голове прикажет, можешь считать это за свидание, а не просто попытку тебя накормить. Я ведь не нуждаюсь в пище и, следовательно, из людской еды у меня в доме так же ничего нет. Я, конечно, жесток, но не настолько, чтобы кормить парня кошачьим кормом в конфетно-букетный период.       – О-хо-хо-хо… – вырвалось из него звонкое, за очередные речи о потенциально небезопасных для человека продуктах. – За твое благородство я даже могу дать тебе погонять титул принца... Так как твоя "принцесса" уже чувствует объятия смерррти! ~ – самым драматичным образом произнес он, приложив руку ко лбу и страдальчески откинувшись на спинке стула.       – О архонты, Альбедо, не драматизируй! – когда тот так неожиданно откинулся на спинку стула Ситри уже думал, что ему придется ловить свою ненаглядную “принцессу”.        Ему немного полегчало, возможно даже из-за такого обходительного отношения к себе со стороны Ситри. Сначала мысль о том, что за ним будут ухаживать и звать на свидания была дикостью, но Бедо довольно быстро понял, что не ему же одному заниматься столь утомительными вещами и не лучше ли дать себе иногда расслабиться. Он тихонько встал со стула, так чтобы не закружилась голова и поднял с пола свою сумку, после выпрямляясь, потягиваясь и зевая.        Ходить с распущенными волосами было немного непривычно, но пока они не доставляли хлопот, да и не должны были сильно мешать. Чтобы точно успокоить свое желание заплести их, Бедо заправил передние пряди волос за уши, но они все равно норовили выскользнуть вперед.       – На самом деле я рад, что тебе понравились лекции. Я конечно же понял, что на первую тебя отправила Нахида без знания лектора, по твоим конспектам видно. Благо, что в тот раз я ничего сильно важного не рассказывал и в контрольной почти не будет вопросов оттуда. Буду очень рад, если ты действительно напишешь тест лучше всего класса, мой цветочек. – все никак не мог он оставить тему своей новой “работы” и образования, но мирно улыбался, подходя к выходу из жилища.       Стоя возле двери в ожидании Бедо, он глянул на свою шляпу, которую в последнее время стал всё реже и реже надевать, что показалось странным, учитывая что это его любимая "изюминка" в образе, но эти размышления были оставлены на потом, сейчас было явно не до этого.       – Да-да, обязательно напишу даже не сомне-... ПОГОДИ ЦВЕТОЧЕК? Это так глупо, не называй меня так больше и уж тем более на людях. – недовольно пробурчал он.        Весь его сдержанный образ, в котором он провёл всё утро на долю секунды покинул его тело, пока сам он был в небольшом замешательстве. Бедо просто ломает всю самоуверенность в Скаре каждый раз, когда придумывает всё новые и новые смущающие обращения к нему.        Покидая здание, он уверенно взял чужую руку в свою. Желание оставаться недотрогой и скрывать свои истинные намерения и чувства на публику присутствовало, однако другое желание – показать, что Альбедо был его чуть бы не "собственностью" было ещё больше и пока что лидировало. Дорога до заведения была недолгой, что очень радовало, ведь это означает, что его несчастный и, и так худощавый, парень, который молчит о своих человеческих потребностях в еде, наконец-то хоть что-то съест впервые за сутки. Кудзуши обязательно в следующий раз будет лично готовить, чтобы убедиться в том что он поел.        До кафе, в котором они уже встречались, они добрались без происшествий. Зайдя внутрь, Бедо выбрал столик у окна и сел за него, начав читать меню. Сев напротив алхимика, странник смотрел, то на то, как тот что-то выбирает, то не с самым приятным видом оглядывал заведение. Блондин уже примерно знал, что подавали в этом заведении, но ещё ни разу не заходил сюда с целью нормально поесть. Он больше забегал сюда за десертами, чаще всего даже на вынос, так как вечно торопился куда-то.       Для него уже чуть ли ни вошло в привычку исправлять ошибки в своих отчетах или проверять конспекты студентов поедая двойной заварной крем из большой пиалки. Благо, что без предупреждения в его кабинет редко заходили люди, иначе многие могли бы посчитать химика полным неряхой. “Первое правило алхимической лаборатории – ни при каких условиях не есть в лаборатории!”, и Альбедо успешно его нарушал.        Наконец определившись с выбором, он решил подождать Ситри, прежде чем идти заказывать.       – Я уже решил, что хочу. А ты есть собираешься или не станешь “шестерёнки марать” и будешь просто на мои пироженки поглядывать? – спросил из интереса блондин, доставая кошелек из сумки.       – Сладкое я не ем, так что не переживай, не собираюсь я сглазить твоё пирожное. – глядя как учёный достаёт кошелёк, он приподнялся, упираясь руками об твёрдую поверхность стола.       Показалось, что руки парня упёрлись в стол с резким стуком, от чего Альбедо инстинктивно вжался в скамейку с подушками смотря на Ситри немного напугано. Благо голос тот повышать не стал, поэтому внезапный страх как пришел, так и ушел, не оставив от себя почти ни следа. Его резко сменило смущение.       – Разве принцессы не должны сидеть и мило хлопать глазками пока за ними ухаживает принц? Сегодня буду платить за всё я, возражения не принимаются. – он подошёл, не сильно хватая Бедо за руку, чтобы, о не дай святая Кусанали, он не упал, то ли от слабости, толи от неожиданности, и потянул его оплачивать всё-всё что он себе надумал заказать.       О таком ходе событий парень совсем не предполагал. Он думал, что приглашение на свидание от странника могло дать ему лишь поблажку не платить за партнёра и расплатиться каждый за себя, но уж точно не быть сегодня "содержанкой". Его щеки покрыл багровый румянец, с виду не собиравшийся покидать его лицо (и даже уши) всю оставшуюся трапезу. Он зарылся глазами в меню, напоследок пробегаясь по ценам того, что выбрал. Хоть в сумме выходило не так уж и дорого по меркам самого Бедо, он не знал финансового положения брюнета и был крайне озадачен тем, как же ему выйти из ситуации.       – Ситри... Я не люблю, когда за меня платят. Только сегодня, ладно? – поджав губы и отводя взгляд он выдохнул, борясь с неловкостью, но все его попытки хоть немного привести свое лицо в порядок были прерваны тем, что его вытащили из-за стола.       – Ты платил за меня в прошлый раз так что я считаю всё честно. – контраргументируя хмыкнул он, пожимая плечами в ответ на возмущения.       Химик тихо, но на удивление четко для своего состояния продиктовал то, что он хочет под хитро-улыбчивый взгляд хозяйки заведения. Она ещё не видела обычно строгого и сдержанного "мистера Альбедо" засмущавшимся до кончиков ушей, а тем более с компанией, которая за него платит. Женщина уже знала парочку ее постоянных клиентов, которым разболтает эту причудливую ситуацию.        Альбедо ожидал, что Ситри закажет себе что-нибудь тоже, но на ожидание послышалась лишь тишина и звон моры. Бедо ушел, не дождавшись чека, задвинулся в самый дальний угол своей скамейки и вжался лицом в декоративную подушку с подоконника. Все его предубеждения вместе с рыцарскими манерами сегодня потерпели полное фиаско, а чувство стыда за свои физические потребности восторжествовало. Он тихо проклинал себя за то, что не так плотно, как обычно, поел до выхода на пляж прошлым утром.       Желание отведать еды из этого “замечательного” заведения у Странника не было, поэтому он просто расплатился, удивляясь как мало еды заказал алхимик. Неужели это из-за неловкости что за него платят? Он бросил взгляд на женщину, которая как-то по-своему хитро улыбалась, правда причина парню так была и не ясна. Разве она не должна была часто встречать разных влюблённых, которые оплачивали за друг друга счёт? Возвращаясь, кажется, к наповал смущённому Альбедо он начал его отчитывать, словно мать ребёнка. Похоже он всё-таки перебрал несколько привычек от госпожи Кусанали.       – Мой бюджет полностью позволяет оплатить тебе завтрак в какой-то низкосортной кафешке. Тебе точно хватит этого? Ты давно не ел, даже мой… друг, за которого я был вынужден беспокоиться более четырёхста лет назад ел больше, чем ты, а он между прочим был ребёнком, если ты просто засмущался заказать больше, то ты просто полный дурак. Я вообще не понимаю твой образ жизни, то ты не спишь по трое суток и мне приходится тебя укладывать спать, то не ешь нормально… – Ситри правда был недоволен и хотел он промолвить явно больше. Сказано это был без агрессии, только с обидой вперемешку с недовольством, последнее, что он правда хотел так это давить, но иногда "Скарамучча" хотел показать свой вечно сварливый характер.       – Просто впредь постарайся либо сам смотреть за этим, либо говорить хотя-бы об этом, хорошо? Встречаться с трупом у меня нет желания. – как-то серьезно и почти холодно отрезал Кудзуши, тяжело вздохнув.       Во время отчёта за свое "плохое поведение" Бедо убрал подушку и снова недовольно поджал губы, надувшись, резко выдыхая носом. Сначала его превратили в пересмущавшуюся размазню перед всем заведением, а теперь отчитывают? Как это вообще называется? Но его пробирала скорее не злость, а что-то трудно объяснимое.  Парень встал со своего места и обойдя стол сел рядом с Ситри, все это время, не спуская с него серьезно прищуренный взгляд на все ещё красном лице. Он подсел максимально близко, чтобы их разговор остался между ними, в отличии от довольно громких моралей, которые читал странник. Чуть наклонив голову вбок, как будто бы ввинчивая свой взгляд глубже за хрусталики глаз Ситри, Бедо начал выражать свое "небольшое" недовольство с лекции. Меньшего от него ожидать и не стоило.       – Как известно людям с хоть небольшими познаниями в медицине – перекармливать голодного и истощенного человека, не питавшегося больше суток, затея очень опасная. От резкого поступления в организм больших количеств пищи после ее длительного отсутствия могут начаться проблемы с желудком или кишечником. А также от большого количества сахара может наступить шок и сахарная кома. А в нынешнее время в большинстве продуктов, даже на первый взгляд не должных содержать сахар, он все-таки содержится. Даже на свои деньги и в твоё отсутствие я бы заказал не больше этого. Я не ожидаю от тебя понимания того, как работаем мы – такие мешки мяса как я, но не прыгай к суждениям так быстро.       Когда после монотонного выговора к брюнету подсел Бедо, тот слегка удивился, особенно, когда его одарили таким недовольным взглядом. Только желая спросить, что случилось и с чего такое желание "близости" ради шутки, как тут уже началась лекция уже для Ситри. Закатив недовольно глаза, он выслушал всё до конца, пока в его глазах читалось "как я вообще сюда попал".       – Как скажешь господин зануда, предлагаю например… не доводить себя до такого состояния чтобы есть как нормальные люди?       Закончив со вступительной "лекцией" и полностью проигнорировав ответ, превратившийся для него лишь в пустой звон в ушах, он, чуть расслабляясь вздохнул и опустил свою голову на плечо парня, прикрывая глаза. Осознав, что социального осуждения или смешков над ними теперь не избежать из-за уже показанных ярких выходок Ситри на публике, он решил просто делать то, что ему хочется и нужно в данный момент. Альбедо провел руками по коленям странника, вверх к бёдрам по ткани шорт и обнял его, скользнув руками за спину и сложив их в замок на пояснице.       – А теперь дай мне минутку успокоить нервы. – почти шепотом произнес он из-за вновь возникнувшей головной боли от фонового шума в кафе.       Странник сначала спокойно выдохнул, когда с него спустили пристальный взор, правда такое его спокойствие длилось ровно до того, пока по его ногах не стали проходить чужие руки. На секунду он потерял дар речи томно выдыхая, а его лицо уже начало покрываться румянцем.       – Можешь НЕ делать такие вещи на публике или это месть за мой выговор? – полушёпотом он сказал это чтобы услышал его только собеседник.       – Может быть это и месть... Но разве ты сам не перестал заботится о мнении окружающих как только решил смутить меня? – хитро прошипел Бедо, жмуря глазки. Тихо усмехаясь и фырча в его шею от ответных недовольств, и оставив лёгкий поцелуй, химик довольно заулыбался. По лицу Ситри было видно, что "месть" удалась на славу и тот больше не будет так наседать с нравоучениями, хотя бы в ближайшее время. Альбедо всегда готовит контратаку на любые возможные претензии к своей персоне где-то на подкорке сознания.       – Смутить тебя? Я всего оплатил за тебя счет и не делал в отличие от тебя ничего такого выходящего из ряда вон, а ты даже сейчас умудряешься под мои недовольства приставать ко мне. – шипя в своей манере, Странник как раз после этой фразы почувствовал лёгкий поцелуй в области шеи из-за чего раскраснелся ещё больше.        Немного посидев в тишине, мысли стали увереннее собираться воедино, особенно в такой удобной для малоэнергичного сейчас химика позе, слабо обнимая возлюбленного.        – Я не хотел показаться злым или грубым, ты сам видишь, что я очень смущен от всего, что ты для меня делаешь. Обо мне мало кто беспокоился и тем более так сильно в жизни, поэтому чувство непривычное. Я постараюсь, чтобы такое больше не повторялось при тебе, чтобы не расстраивать тебя и не ставить нас в неловкое положение. Я просто перенервничал вчера, как и думаю и ты сам. Но на самом деле... мне очень приятны знаки внимания, которыми ты с самого утра меня осыпаешь. Как ты берешь меня за руку, как ты расчесывал мои волосы, поцелуи... И то как ты говоришь мое имя… я просто теряюсь где-то глубоко в себе… – только отступившее смущение вернулось с новой силой, пока его слова становились все тише и тише, а взбудораженные и спутанные в большой ком мысли успокаивались, вытягиваясь в длинные волнистые струнки.       Ситри сейчас был полностью безоружен, а со своим образом "принца" он мог только попрощаться, ибо уже сил сопротивляться и отстаивать его не было. На речь Альбедо у бедного Скары не было даже слов и вряд ли он смог бы выразить всё-всё что хотел, но его определённо радовало, что его старания не прошли зря.       – Довольно сильные откровения для такого места… – попытки усмирить смущение были бесполезны, уж точно, пока "причина" этого сейчас прижималась к нему.       Через пару минут официантка принесла им заказ, к тому времени химик уже успокоился, отлип от брюнета, выпрямился и был готов кушать. Молоденькая девушка осторожно взглянула на парочку, даже удивлённо, теперь видя, что ситуация между ними поменялась на 180 градусов, по сравнению с тем, что ей удалось заметить с кухни, пока они расплачивались. Теперь учёный сидел счастливый и спокойный, а его партнёр все ещё был немного растерян и очень смущен. Девушка прикусила щеку изнутри, чтобы не заулыбаться и оставив заказ на столе унеслась сплетничать с хозяйкой к прилавку.       Эту молоденькую официантку Скар готов был сжечь взглядом, чтобы она не смотрела на них так многозначительно и хитро, а просто делала свою чертову работу. Кидая изредка короткие взгляды на своего партнёра, он сидел уже недовольно на него дуясь, за то, что тот поставил его в такое положение, так ещё и сидит довольный радуется своей "победе". Ему сейчас очень хотелось обратно домой, подальше от этих взглядов, но раз он пришёл сюда ради Альбедо уйдёт он с ним же.          Доев основное блюдо, он взял в руки тарелку с пироженкой и откинулся на спинку скамьи, чувствуя себя уже намного лучше. Желудок хоть и повозмущался сначала, но вскоре перестал болеть, а присутствовавшая до этого слабость начала испаряться. Бедо заметил за собой, что так хорошо не чувствовал себя уже давно. Улыбка не сползала с лица, в голове не было никаких тревог, а пироженка была, казалось, вкуснее чем обычно. Наверно так ощущалась победа в их небольшом соревновании по смущению друг друга. Он посмотрел краем глаза на Ситри.       – Ты точно не хочешь попробовать? Просто никогда не встречал людей, которые не любят сладкое настолько, чтобы совсем его не есть. И тирамису не такое сладкое как большинство десертов здесь.       Постепенно Ситри остыл, спокойно наблюдая как учёный ел своё наверняка ужасно сладкое тирамису. Кудзуши не то чтобы не любил сладкое просто не хотел его есть, да и даже в  небольших количествах он его не переносил, а так же он был твёрдо уверен что сладкому не было места в его "серьёзном" образе.       – Сказал же я, что не ем, не нравится мне вот и всё. – сложив руки в районе грудной клетке он возмутился, показывая явное нежелание даже пробовать эту "гадость".       Алхимик пожал плечами, довольно быстро доедая свой десерт. Закончив, он поднялся со скамьи и вышел из-за стола, протягивая руку своему партнеру.       – Хорошо, хорошо, я немного виноват. Вижу, ты уже хочешь домой, поэтому пошли, я весь твой за такую щедрость. – подмигнул он парню своими блестящими золотистыми ресницами.       – О правда? Я рад что мои старания окупятся должным образом. – улыбаясь с какой-то издёвкой на лице Ситри всё же взял Бедо за руку, покидая это душное помещение.       Так быстро, как они дошли до кафе, так же быстро они и вернулись домой. Сумеру не был большим городом, особенно его жилая часть была довольно проста для навигации в отличии от располагавшейся выше по дереву академии. Мондштат казался чуть сложнее из-за обилия лестниц и уклона, от чего постоянно приходилось то подниматься в горку, то опускаться, особенно всем, кто работал в верхней части города. А уж наличие моста через озеро к материковой части лишь в одном месте совсем раздражало. Иногда Бедо просто с разбега прыгал с крыши здания рыцарской администрации и летел на глайдере, надеясь, что не замочит сапоги в процессе. Хотя может быть он так думал о Сумеру лишь из-за того, что город свободы ему уже приелся, а город мудрости был чем-то новым и необычным. Скорее всего именно так, ведь рассказ Сахарозы о Сумеру наоборот состоял почти на 50% из “На этом моменте я потеряла дорогу к (точке Б)... опять…”       Заходя обратно в дом, уже нагретый солнечными лучами через витражные окна, Бедо повесил у порога свою сумку и верхнюю светлую рубашку, оставаясь лишь в голубоватой майке и шортах, своей пляжной одежде, в которой все ещё было непривычно расхаживать по городу. Но выбора сегодня особо не было. В этот раз химик начал понимать, что любое свидание с Ситри может растянуться больше чем на вечер, уж тем более если это выходные. Поэтому он сделал себе заметку о том, чтобы одеваться чуть более формально или иметь с собой больше сменной одежды.       – Я не знаю были ли у тебя действительно на меня ещё планы сегодня, но мне показалось, что ты хотел что-то мне сказать. – решил уточнить учёный, так как в пристальном взгляде странника всю его трапезу читалось что-то незавершённое и недосказанное, и раз они были в более приватной обстановке теперь, оба могли поговорить или поделать то, что им хочется.       Скара был крайне рад, что они наконец-то вернулись домой, где смогут более открыто разговаривать и не впадать в смущение от каждого прикосновения, не замечать на себе презрительные или слишком заинтересованные взгляды. Подойдя чуть ближе, брюнет без особого стеснения, какое было бы при людях, обнял алхимика.        За собой, вообще, он в последнее время заметил значительные изменения. Взять, например старого "Сказителя". Его никогда не волновало мнение окружающих он прекрасно знал, что его многие недолюбливали (это ещё мягко сказано) и это особо не волновало. Сейчас немногое изменилось, но после того, как он стёр себя из Ирминсуля у людей сложились иные представление о "Страннике": “слегка мрачный, но как человек совершенно неплохой" или же "первое мнение о нём определённо ошибочное". Правда без Нахиды он бы и дальше продолжил относится ко всем, как и раньше, но он дал ей минимальное обещание “сносного поведения” и будет сдерживать его пока находится "под её крылом". Со временем он перестал обращать внимание на свои внутренние разногласия и стал относиться ко всему проще, хоть и уверенность в том, что он не создан для взаимоотношений присутствовала, а "настоящий" он никогда не сможет иметь друзей, но что сейчас? У него появились знакомые и возможно даже друзья, он состоит в отношениях с Альбедо и совершенно не жалуется на свою жизнь. В нём определённо произошли сдвиги, но в лучшую ли сторону и не сорвётся ли он в один прекрасный день? Эти мысли засели у него в уме пока он обнимал блондина. А ведь со всеми прочими изменениями у него появилось еще и непонятное желание тактильности.        Краем глаза Ситри заметил на подоконнике лаки, которые оставила Кусанали под предлогом "вдруг захочешь обновить покрытие". Слегка отстраняясь к Скаре пришла гениальная идея, аккуратно взяв чужие руки в свои он посмотрел в как всегда холодные глаза напротив.        – Хочешь я могу накрасить тебе ногти, тебе бы подошло. – после длительного молчания, наверно, такое внезапное предложение звучало странно, но сейчас он загорелся желанием и что подумает об этом химик, хоть и волновало, но он был почти полностью уверен в том что его маленькую идею не отвергнут и в этот раз.