По-крупному

      В какой-то момент у меня просто не было сил открыть глаза. Да, обходились со мной довольно хорошо. На это я не могла жаловаться. Я не знала чего хотят от меня эти люди и более того, когда кто-то из них решит уже, что со мной делать. Моя комната стала для меня персональным адом. Я могла читать, смотреть какие-то старые фильмы, мне даже принесли две картины по номерам и пазлы. Я медленно и плавно шла ко дну. Но не теряла рассудка. Нет. Я просто не могла его потерять, потому что «мои друзья», не давали мне этого сделать. Да, в какой-то момент у меня поднялась температура. Оказалось, я подхватила сильный вирус, который очень легло развился в моем организме. Но и это не стало помехой для «моих друзей», они нашли выход в антибиотиках и заботились обо мне, будто я самый близкий человек в их жизни. Странно, правда? Но я не виню этих ребят, им всего лишь приказывали. Поэтому, когда самый огромный из них велел мне привести себя в порядок (то есть, умыться, одеться и причесаться), я сделала лишь половину.       — Ты готова? — с этими словами ко мне в комнату вошла самая правильная из них. Джерри. Она оглядела меня с ног до головы и тяжело вздохнула. — Почему ты не оделась?       За это бесконечное время я выучила повадки каждого, я знала, что Микки хрустит косточками на руках и ногах, он же любитель чавкать, когда жжует жвачку, что Плуто любит собак и, конечно же, поэтому его кличка соответствует этому, а ещё он ходит в одну и ту же кафешку (название мне не говорит), но ходит туда, чтобы увидеть одну милую девушку за стойкой бара. Что Дональд немного труслив, но если перед ним стоит задача, он выполнит её ценной своей жизни. А как он не любит огонь и газовые плиты, это что-то. Ну а Джерри. Джерри умная и рассудительная, но как мне кажется, замкнутая, мало кому доверяет, спит несколько часов в сутки, хотя у нее очень заливистый смех, который я слышала за все время раза три от силы. А ещё, она слишком долго пялится на меня, когда я пытаюсь её не замечать, будто размышляет о том, пристрелить ли меня на месте.       Они не такие уж плохие. Точнее, они мои похитители, удерживают меня проти воли, но если выбирать между насильниками и моральными уродами, пусть лучше будут эти. Конечно, я опасалась за свою жизнь, я не знала их и думала, что мне конец в любом случае, но людям свойственно ошибаться. Пусть они и ходили в этих костюмах с масками на лицах и пусть я не понимала почему до сих пор тут и для чего им нужна, но со мной хотя бы говорили и даже в какие-то моменты открывали душу.       — Куда мы пойдем? — я не хотела одеваться, не зная в чем дело.       — Алиса, пожалуйста, не усложняй.       — Не усложнять? — Из меня вырвался смешок, который готов был перерасти в истерику. — Это я-то усложняю? Вы держите меня непонятно где и зачем, а сейчас ты мне говоришь одеваться и следовать за тобой, я что похожа на ненормальную?       Неужели настал этот час. Час, когда они приставят к моей голове пистолет и нажмут на курок.       — Успокойся.       — Конечно. Успокойся. Прямо сейчас и успокоюсь, — язвила я, пока Джерри продолжала стоять и наблюдать за всем этим.       Меня в ней это раздражало. Она была слишком спокойной и выдерживала все мои комментарии и не слишком лестные слова в свой адрес.       — Мы вернём тебя домой, — ответила Джерри, словно это было так легко и радостно.       — Домой? — я начала смеяться, ибо каждый дурак поймет, что это ложь. После стольких дней они решили вернуть меня домой. — Забавно, тебе не кажется? Сначала вы меня похитили, а теперь…       — Кое-что случилось, — перебила Джерри. — Но тебе лучше узнать об этом самой.       Я остановилась. Замерла. Кое-что случилось. Кое-что… Что могло такого случиться, что меня решили отпустить? Или она хочет меня запутать? Стоп. А если действительно что-то случилось.       Я сглатываю огромный комок моего нервного срыва и устремляю вызывающий взгляд на Джерри. Мне нужно знать, что случилось.       — Скажи! — требую я.       — Я думаю, тебе лучше узнать об этом самой. Одевайся, я буду ждать тебя в машине.       Джерри делает шаг, открывает дверь и выходит из помещения.       Да что же случилось? Почему они так легко отпускают меня?       — Ты сука! Скажи мне, что произошло? Почему сейчас? Вы что-то сделали с моими родными? Я убью вас!       Я продолжаю рычать, пока дверь запирается на ключ и мои жалкие попытки добиться правды, разбиваются, как и мои кулаки.       Естественно мне никто не отвечает и естественно мне больше ничего не остаётся, как собраться с силами и наконец сделать, как сказала Джерри.       Только вот, когда Микки и Дональд отводят меня к серому пикапу, ни говоря ни слова, и усаживают меня на заднее сиденье, рядом со мной плюхаются Плуто и ещё кто-то из их стайки.       Я не смогла выяснить сколько их всего, да что уж там, я даже не знала, где нахожусь. В конечном счёте мне стало на это плевать.       — Глаза, — объявляет костюмированный урод и мне тут же надевают мешок на голову.       — Если вы везёте меня убивать, то есть ли смысл в этом мешке?       Конечно никто мне не ответил. Я и не надеялась. Я думала, что они везут меня в какое-то другое место, такое же тайное и нелюдимое.       Машина тронулась, послышался какой-то лязг металла, будто открывают ворота гаража и через какое-то время, спустя несколько поворотов, мы разогнались, и я почувствовала весьма теплый, даже летний ветерок. Он явно дул откуда-то сбоку сопровождаемый песнями птиц, которые радовались этому дню.       — Алиса, — голос донёсся со стороны водителя или мне так только казалось. Я надеялась, что это Джерри. Она не была такой хладнокровной, как многие. — Ты должна понимать, что все это мы делали для конкретной цели, поэтому ты сидела в том месте около трёх месяцев и…       — Сколько? — я открыла рот, хоть и понимала, что мои вопросы не интересуют похитителей. — Какого хре…       — Молчи и слушай, — чья-то железная рука сжала мой затылок и пульсирующая боль тут же отозвалась по всей голове.       — Не нужно, она поняла.       Я старалась держаться и не дать волю слезам, которые давно хотели вырваться наружу. Я чувствовала, что если прекращу бороться и убеждать себя в том, что это все прекратиться, то тут же потеряю собственную жизнь.       Адская боль прекратилась, когда мой затылок оставили в покое.       — Итак… Алиса не волнуйся, мы оставим тебя недалеко от дома, оттуда ты сама сможешь дойти до своей квартиры.       — И ещё кое-что, — вмешался кто-то третий. — Лучше не говори, где ты была, а то подумают, что ты сумасшедшая.       - Плуто, заткнись! Алиса, ты ни в чем не виновата, просто случилось так, что ты оказалась не в том месте не в то время. - Это точно была Джерри. Она всегда старалась меня подбодрить.       Что происходит? Что происходит? Что происходит? Разве я должна молчать о таком? О чем они вообще? Сумасшедшая? Почему? Я же… мне это снова снится? Нет, не возможно. Я же избавилась от кошмаров, они ушли.       — Извини, ты мало что понимаешь, но в свое время все поймешь. Просто живи… как жила.       — Жить как жила? — уточняю я, хотя где-то внутри меня бушует ядовитое пламя, которое вот-вот выльется наружу. — Вы хотите, чтобы я жила также, как до этого?       Они вообще себе представляют как это? О чем они меня просят?       — Поверь, так будет лучше. И тебе проще и нам, — голос над ухом вторит, что хоть они и все скрываются, они люди, а им свойственно ошибаться. Их должны найти и посадить.       Я сжимаю челюсти настолько сильно, что где-то невольно хрустит.       — Если вы думаете, что я оставлю это все в прошлом, то ошибаетесь! Вас всех най...       Машина резко тормозит, меня подхватывают за подмышки и в долю секунды, я ощущаю, как моя задница сталкивается с чем-то жёстким, что впивается в мою плоть.       — Блять.       Я слышу, как хлопает дверь машины и резкий звук шин, которые начинают отдаляться от меня.       Они что, просто меня выкинули?       Я спохватываюсь, снимаю с себя мешок и наконец прозреваю.       Улица. Вокруг никого. Солнце начинает садиться. Впереди три аккуратных пятиэтажных дома, по бокам и сзади дорога, чуть дальше перекресток. Машины, конечно же, я уже не вижу, но это и не имеет значения, я не вспомню её даже если захочу.       — Твою мать, ну и где я?       Я поднимаюсь с асфальта, провожу рукой по заднице и понимаю, что несколько мелких камушек прилипли к пятой точке. Отряхиваюсь и начинаю вертеть головой ещё чаще.       Что-то знакомое. Словно, я тут уже была. Вон там садик, а тут недалеко школа с железным забором, где ещё есть огромная дырка.       Да, точно.       Я вижу эту школу и начинаю идти в её сторону. Пролезаю через дырку и по тропинке выхожу к какому-то небольшому магазинчику, рядом с которым продается шаверма.       И тут до меня доходит. Чуть дальше, через несколько дворов мой дом. Такой же пятиэтажный и серый. Он там. Так близко. Как же это возможно? Меня просто отпустили, хотя я даже ничего не сделала. Просто сидела три? Три месяца в каком-то месте, явно недалёком отсюда, раз мы так быстро добрались. Знать бы ещё где оно.       Мне не составляет труда добраться до своего дома и даже попасть в подъезд. Я буквально свечусь от счастья, пока мои ноги перебирают ступеньки с огромным облегчением. Неужели, я наконец-то, буду дома? Все это закончено и я могу просто выдохнуть. Не видеть эти маски, не слышать их, понимать, что ты дома и в безопасности.       Я достигаю двери квартиры, где до сих пор красуются снежинки ещё с нового года и аккуратно стучу.       Что-то внутри съеживается, пока я жду, когда же моя подруга откроет мне дверь. Господи, пусть ты будешь дома, прямо сейчас. Пожалуйста.       Стучу ещё раз, только громче. Она же может быть в наушниках.       На этот раз дверь все же открывается и голова просовывается наружу.       — Ложка!       Я кричу от счастья и тут же стискиваю её в объятиях. Знаю, она не слишком их любит, но сейчас то явно рада меня видеть.       — Боже, ты меня задушишь, — мямлит она и я отпускаю её.       — Ты не представляешь, что я пережила и как рада тебя видеть.       Моя улыбка шире чем у чеширского кота, пока ложка недоумевает и смотрит на меня как на умалишенную.       — Я не думала, что ты так скоро вернёшься, — она отходит назад, пропуская меня.       — Скоро? — я удивляюсь, но прохожу внутрь, закрывая за собой дверь. — Меня не было три месяца.       — Три месяца? — ложка чуть не давится. — С тобой все хорошо? Или это такие шутки после похорон?       Я холодею.       — Каких похорон?       — Так, Лис, это вообще не смешно.       Ложка едва сдерживается. Я вижу, как на её глазах наворачиваются слезы, а руки сжимаются в кулаки.       — Я не смеюсь, подруга. Меня... Меня держали в каком-то… бункере долбанных три месяца, не знаю зачем, но если честно я и не понимаю, почему меня отпустили. И почему ты говоришь так, будто все это время я была тут? Я вообще ничего не понимаю. Что происходит?       Ложка хмурится. Я наблюдаю, как её желваки ходят из стороны в сторону, пока глаза следят за мной.       — Ты бесчувственная скотина! — рычит она. — Как же так можно, Лис? Она никапельки не была тебе дорога? Ты и так сводила её с ума все это время. Боже, в тебе нет сочувствия?       — Так, стоп, ладно, — я взяла ложку за руки и крепко сжала. — Объясни мне, кто умер?       Я не понимала почему ложка не поднимает тревогу, почему все это время, пока я была заперта, она просто… жила? Какого черта тут творится? Меня же не было так долго. Они не могли врать, я сбилась со счета на двадцать шестом дне, когда сидела в том месте, значит, меня не было уж явно больше месяца.       Ложка резко выдергивает свои руки и плюет мне в лицо.       — Ты ужасна! Николь мертва, а тебе бы все шутить, да? Какая же ты…       Она не договаривает и скрывается в комнате, хлопая дверью.       Николь? Мертва?       Я вытираю лицо краем кофты и врываюсь в свою комнату.       — Какого хуя?       Все не так, как в мой последний вечер дома. Вещи разбросаны. На столе четыре пустых кружки, возле недоеденный салат. С полок исчезли все книги, а телевизор был разбит, огромная трещина тянулась от одного угла до другого. Что тут творилось?       Я что, снова сплю? Мне кажется? Или я все же сошла с ума?       Я осторожно сажусь на диван, не в силах состыковать хотя бы что-то. Я не могла этого сделать. Не могла. Я всегда оставляю за собой чистоту. Я же не чокнулась? Те люди действительно существовали, я уверенна.       Мой взгляд падает на телефон, который лежит экраном вниз прямо на краю дивана. Я беру его в руку и пытаюсь разблокировать отпечатком, но он не действует. Странно. Пробую ещё раз. Тоже самое. Но там же стоял мой отпечаток.       Вбиваю пароль, телефон поддается и я вижу дату и время. 24 июня, 18:57. Но корпоратив был весной. Что за черт? Значит, я все-таки была в том месте все эти три месяца?       — Привет, — тихий голос доносится со стороны выхода из комнаты.       Я оборачиваюсь и даже не знаю, стоит ли мне радоваться или злиться.       — При-вет, — немного скомкано отвечаю я.       — Как ты?       Ничего не понимаю. Почему бродяжка спрашивает меня, как я? Мы разве с ней лучшие друзья?       Я бросаю телефон на стол и запускаю пальцы в волосы.       — Кажется, я сошла с ума.       — Неудивительно, — тут же отвечает бродяжка. — Потерять близкого человека самое ужасное, что может произойти.       Я все же сплю. Да? Я должна спать, иначе как можно объяснить это? То, что бродяжка обо мне заботится.       — Скажи мне, — я сглатываю, собираясь с мыслями и вдыхаю полной грудью, чтобы мне хватило сил. — Я все это время была тут? С вами?       Удивление на лице бродяжки, говорит лишь об одном. Для нее, я несу чушь. Как и для ложки. А что же остальные?       — С тобой все хорошо?       Она проходит ко мне в комнату без приглашения и садится совсем рядом, так, что я чувствую её острые колени, которые касаются моего бедра.       — Твою мать, — я накрываю лицо ладонями, на которых даже садин то нет, чтобы доказать кому-то, где я была. У меня вообще нет никаких гематом или порезов. Я чиста. Люди в масках делали все для этого. — Люди в масках. Точно. Это они, они что-то сделали. — Я смотрю на бродяжку с надеждой. — Они предупреждали, чтобы я ничего не говорила, что я буду выглядеть сумасшедшей. И так и есть, верно? А это значит… Черт… Я же не могла быть здесь, правда?       Бродяжка аккуратно берет мое лицо в свои руки и всматривается в глаза. В них столько нежности и сочувствия, что я даже не понимаю, почему?       — Сильный стресс из-за всего этого… Я понимаю, — практически шепчет она. — Алиса, пожалуйста, я не хочу, чтобы ты страдала ещё больше.       — Страдала? Ещё больше? Да о чем ты? — я вспыхиваю, отнимаю свое лицо от ее теплых рук и встаю. — Почему мне никто не верит? Эти твари похитили меня, держали в подвале.       — Лисенок, пожалуйста, — бродяжка подходит ко мне и обнимает. — Прекрати меня пугать.       ДА ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА?!       — Что ты делаешь? — я сглатываю, пытаясь освободиться от ее душного объятия, но она сама отпускает меня.       — Со временем все будет хорошо. Это был несчастный случай. Ты не виновата. — Бродяжка долго смотрит на меня, слегка улыбается и слишком быстро целует в губы. — У нас все будет хорошо.       Ну уж нет. Я не могла выпасть из реальности настолько, чтобы начать, что? Отношения? С ней? Но тогда что происходит? Почему они думают, будто я была тут все это время? И если это так, то Николь… Нет. Я должна увидеть это лично.       — Где проходят похороны?