По-крупному

      - Я не думала, что ты захочешь увидеть это ещё раз, - говорит бродяжка, все ещё держа меня под руку, пока мы стоим возле свежей могилы.       - Как... как это произошло? - я не узнаю свой собственный голос, что-то внутри больно давит.       Крест слишком криво стоит, может это было специально? На нем небольшими буквами указаны имя и дата рождения Николь, а выше фотография, сделанная лично мной какое-то время назад. Казалось, это было так давно.       Бродяжка вздыхает и приобнимает меня за талию.       - Лисенок, пожалуйста...       - Боже, - я запрокидываю голову и всматриваюсь в небрежно плывущие облака. - Что происходит?       Что они сделали с моей жизнью? Почему все думают, что я жила все эти три месяцы нормальной обычной жизнью? Какого черта? Я действительно сошла с ума? Может быть, я в коме и мне все это снится? Или мой мозг настолько отчаялся, что придумал небывалую историю.       - Тебе просто нужно отдохнуть, - бродяжка отпускает меня, но только для того, чтобы встать прямо напротив, загородив могилу, и взять моё лицо в свои ладони. - Я понимаю, что у вас были трудные времена с Николь и более того, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне... особенно, особенно после того, что между нами было.       Я все же заглядываю в её глаза, заставляя себя выслушать какой-то новый несвязный бред. Она изменилась. Похорошела. Приобрела оттенки живости. Кости не торчали, скулы спрятались, новая стрижка, макияж, который идеально подходил к её образу. Эта не та бомжиха, которую я увидела ещё тогда в первый раз в ванной.       - Что между нами было? - тихо, практически не слыша себя, спрашиваю я, сдерживая крик, который уже давно сидел в центре груди и готов был вырваться наружу.       Но вместо ответа, бродяжка легко проводит своими руками по моим щекам и опускает их на плечи. Она сглатывает и тянется к моим губам, которые, возможно, в другой вселенной тянулись бы к ней в ответ.       Я ощущаю её плоть и первое, что приходит мне на ум, автоматически происходит в реале.       - Ауч, - бродяжка отскакивает назад, тут же закусывая свою губу и хмурясь смотрит на меня. - Зачем ты меня укусила?       - Как она умерла? - пропуская мимо ушей её вопрос, я задаю свой.       - Ты издеваешься? - бродяжка вытирает своей рукой губу и я вижу кровавый след на бледном участке кожи. - Так ополоумела, что забыла?       - Ты...       Я делаю шаг в её сторону, но она отступает, вытягивая руку вперёд, словно боится, что я нападу.       - Она попала в аварию, Алиса.       - В аварию, - словно пробуя слова на вкус, произнесла я.       - Да, - устало ответила бродяжка. - Пока мы с тобой занимались сексом. Она... она узнала, что ты ей изменяешь, снова и... и решила, не знаю, поехать к тебе... чтобы увидеть все лично, я думаю.       - Николь поехала ко мне, чтобы увидеть собственными глазами, как я трахаюсь с тобой?       Из меня вырвался нелепый смешок, пока мой разум взрывался о некое подобие скалы. Я абсолютно ничего не понимала.       - Что смешного?       - Да то, что я никогда бы не легла с тобой в одну постель. Ты видела себя! Ты... Я же буквально тебя ненавижу! Не знаю, что у вас тут произошло, но ты не заставишь меня поверить в то, что я была с тобой или здесь. Я, черт возьми, сидела в каком-то подвале, где меня охраняли люди в масках с тупыми мультяшными именами!       Когда я закончила, бродяжка смотрела на меня как на сумасшедшую. Для неё я такой и являлась. Но я же знаю, где я была и с кем.       - Лис, - она осторожно покачала головой. - Что с тобой творится? Все же было... хорошо. То есть, ты и я... мы...       - Нет! - вновь гаркнула я и больше не собираясь это выслушивать, развернулась, чтобы уйти. - Этого просто не может быть. Это вы свихнулись. Вы меня обманываете.       Николь. Только не Николь. Как это случилось? Авария? Или что-то происходит? Что-то большее, чем мне дано понять.       Как это случилось?       Тупая боль в затылке начинает распространяться на всю голову. Она хватает, давит, пытается сопротивляться моим мыслям. Все это бред. Одно сплошное чёрное пятно. Не может этого быть. Те люди... Они были реальны. Слишком реальны. И Оксана... Николь... Они... Это они их убили? Что же происходит?       Мои ноги не слушаются меня. Мне нужно остановиться, вернуться и схватить бродяжку за яйца. Она врет. Ведь так?       Но я иду дальше. Не вижу путь, не вижу сути. Просто иду, совершенно ничего не понимая.       Как мне доказать кому-то, что меня не было все это время, когда они как заведенные считают меня сукой и сумасшедшей?       Нет-нет-нет. Одно я знаю точно, я бы ни за что не легла в одну кровать с бродяжкой. Ни за что!       Надо разобраться. Нужно понять. Осмыслить.       Я заказываю уже четвёртый бокал пива в баре, где была когда-то завсегдатаем. Тогда ещё не было такого ремонта и стерильности, а бармен, который наливал был девушкой с третьим размером груди.       Мои глаза сканируют экран телевизора, где ведущая ноостей говорит о каком-то новом вирусе. Её губы двигаются в такт словам, пока картинки меняются одна на другую и вот уже показывают Японию.       - Чёрт бы побрал этих япошек, - озвучивает мужчина, что видно не любит работать, но любит сидеть в пустом баре в девять вечера и комментировать то, что происходит с миром. - Сколько можно всякую заразу тащить к нам?       Я сжимаю стакан сильнее, не боясь, что он лопнет под напряжением моих пальцев и прикрываю глаза. Пару прохладных глотков дают мне отложить настоящий мир на полку. Сколько же я не пила? Будто прошло несколько лет. Да и пиво особо не любила. Но сейчас. Сейчас я изменяю своим привычкам, причём в крутую. Может быть, я свихнулась? И на самом деле сейчас сижу в том подвале и сочиняю несвязный бред. А Джерри в это время ухаживает за мной и лечит.       Я вспоминаю, как узнала имена всех членов группы похитителей и невольно растягиваюсь в улыбке. Весёлого мало, но чем черт не шутит, раз решил, что я должна принять немыслимое. Это просто не-воз-мож-но.       - Может уже хватит. Японцы, русские, американцы, разницы ноль, - заступается какой-то парень, который, наверное, как и я не может уже слушать этот бред. - Давайте просто спокойно выпьем пива.       - Слушай ты, - ворчит мужик и я слышу, как он сползает со стула. - Мы в свободной стране и я буду обсуждать то, что считаю нужным.       Он проходит за моей спиной, направляясь к столику молодых парней. Думаю, ещё пару таких выпадов и начнется схватка.       - А мне пофиг чё ты хочешь, - отвечают ему.       Скрипит то-ли стол, то-ли стул и что-то звонкое разбивается о кафель.       Я вижу, как бармен кривится, кидает тряпку на барную стойку и быстрым шагом удаляется в сторону выхода. Наверное, там охрана.       - Такие, как вы, молодежь, совсем страх потеряли. Папка видимо не научил манерам.       Я вливаю в себя остатки горьковатого пойла и начинаю рыться в карманах.       - Пошёл ты!       Слышится резкий треск, а затем что-то тяжелое падает совсем рядом.       - Старик! Лучше бы молчал!       Глухие удары ботинок, что рассекают не только воздух. Поломанные кости, которые уже явно не будут служить как до этого. И нечленораздельные слова о том, чтобы они перестали. Всё это было. Прямо сейчас. Парни бьют мужчину, который просто решил влезть туда куда не стоило. Они могут убить его. А могут остановиться. Или их оставит охрана, которая уже направляется сюда. В конечном итоге, они сбегут, а старику придется с этим жить. Как и мне. Мне нужно с этим жить.       - Эй! Хватит!       Резкий толчок в спину говорит лишь о том, что будущие убийцы и насильники уже пытаются скрыться. Завязывается настоящая возня. Они пытаются поймать их, пока кто-то помогает старику, скорее всего, бармен.       - Вы как?       - Нормально, - отвечает мужчина. - Бывало и хуже.       Я вздыхаю. Понимаю, что в карманах не нашлось и копейки. Сколько там сейчас стоит пиво в барах?       - Вот гопники, - тяжело дыша, высказывается охранник. Если это тот, что встречал меня у входа в бар, то он заведомо проиграл этим гопникам из-за своей массы.       - Где Игорь?       - Он побежал за ними, может догонит, - отвечают ему.       Скрип столов и стульев возобновляется.       - Данил Валерьевич, вы же знаете, что с такими лучше не связываться, - парирует бармен, прибираясь за идиотами.       - Эх, всё растерял. Всю хватку, - отвечает ему старик.       Краем глаза я вижу, как старику помогли усесться за барный стул и он с ужасным стоном потянулся за своим недопитым пивом.       Вот ведь люди. Его только что избили, а он снова за старое.       Я ухмыляюсь.       - Мне бы ваши проблемы.       - Чего? - он кряхтит как старая старушка, что еле выползает из своего кокона - квартиры.       Да, лучше чтобы тебя избили, чем думать, что вся реальность это миф. Словно кто-то украл твою жизнь. Стёр её. И спустя три месяца, которые были вовсе не твои, выплюнул обратно. Только такое чувство, будто они все актеры, играют роль. А я заложница бесконечной игры, что даже жизнью назвать нельзя.       Я достаю телефон, который удачно взяла с собой и захожу в ватсап. Слишком много диалогов, слишком много улыбок и смайликов и все они кажутся искусственными.       Я захожу в самый первый, чтобы понять, когда последний раз кому-то писала и вижу поцелуйчик, который был отправлен три дня назад 21 июня в 15:06.       - Чёрт.       Диалог с "енотиком". Что за хрень?       - Ваши телефоны зло современной жизни, - бубнит старик и я слышу, как он делает огромный глоток пива. - Ты вот сидишь здесь и даже не замечаешь, как кого-то убивают.       Так. Дальше. Диалог с ложкой о работе, обсуждение какой-то программы на июльскую вечеринку в стиле ретро. Смайлик. Смайлик. Приглашение в общую группу.       Я следую дальше. Диалог с мамой. Последний раз она записала мне аудиозапись 18 июня. Я нажимаю на плей и её нежный беспокоящийся голос выделяется на фоне этого места.       - Доченька, жаль, что у тебя всё же не получилось приехать, но я же понимаю, ты занятая. - Тяжелый вздох мамы и к моему горлу подступает ком обиды и горечи. - Я тебя люблю, говорю редко, но просто... знай. Надеюсь, мы скоро увидимся. Целую тебя, котик.       Аудиозапись заканчивается и я тут же задираю голову и размазываю непрошенные слезы по щекам.       - Твоя мама? Она тебя видно любит, - снова влезает старик. - Ты только не грусти. Эй!       Я разворачиваюсь к нему и с какой-то ядовитой улыбкой цежу сквозь зубы:       - Заткнись! Закрой свой рот! Вы ничего не знаете обо мне, ясно?! Просто замолчи!       Слёзы уже не остановить. Они потоком покрывают моё лицо, срываются в пустоту, оставляя на ладонях соленые капли. Я ничего не вижу. Абсолютно. Все ускользает. Выходит из строя. Вся моя жизнь. Все то, что было для меня дорого. Кто? Кто жил за меня? Как? Я же не шизофреничка. Я нормальная. Так как это вышло? Почему Николь мертва? Почему?       - За что? Почему они так со мной?       Я не замечаю, как оказываюсь в объятиях незнакомого старика, который прижимает меня к себе и ласково гладит по голове. Я слышу его тихое "поплачь, станет легче" и меня прорывает ещё сильнее. Я буквально вцепляюсь своими ногтями в его одежду на спине и рыдаю так, будто для меня не существует ничего и никого вокруг. Нос забивается, глаза уже жжет от боли, а тело настолько напряжено, что я не могу остановиться. Дать себе передохнуть. Эта сила, то, что у меня осталось, она вытекает со всеми последствиями. Захлёстывает с новой ударной волной. Топит. Хочет, чтобы я не могла выбраться. Я же останусь на дне. Чёртово дно.       - Ты бы знала, чего я только в своей жизни не натерпелся, - он продолжает говорить. Держит до сих пор. Его голос где-то сверху и от этого его дыхание ложится прямо на мою макушку. - Эта молодежь... они всего лишь полуфабрикаты моего времени. Ты бы видела, как раньше тебя окунали головой в унитаз или сдирали штаны с трусами, чтобы хорошенько отхлестать тебя ремнем.       Я невольно улыбаюсь, когда представляю себе этот период.       - Моя внучка... она всё, что у меня осталось. Даже дочь и то решила упокоиться, - сообщает мужчина.       - Поэтому вы решили их... проучить? - посмеиваюсь я, утирая слёзы, которые всё ещё срываются, только теперь на его одежду. - Знали же, что толпа парней разорвёт вас.       Мужчина отпускает меня и заглядывает мне в глаза.       Не такой он и старый. Скорее, просто не слишком следит за собой и своим внешним видом. Наверное, в молодости был красавчиком.       Тёмные коротко стриженные волосы с сединой по бокам, борода за которой давно не ухаживали, нос с горбинкой, но достаточно красивый, чтобы девчонки могли не обращать на него столь пристального внимания. И реснички, длинные, изящные ресницы. С виду он мог походить на запойного алкаша. Помятый вид, одежда с дырками, аромат будто торгуешь на базаре протухшим мясом. Может быть, у него тоже жизнь не удалась?       - Знал, - гордо заявляет мужчина и улыбается, показывая свои зубы. В переднем ряду у него просвет (наверное, выбили). - Но от этого моё желание поддеть их не угасло.       Я закатываю глаза и качаю головой.       - Легче хоть стало?       Мужчина отпускает меня и присаживается на стул, но тут же хватается за рёбра и шумно выдыхает.       - Не думаю, - отвечаю я и запрыгиваю обратно на стул. - Просто всё слишком... запутано.       - А, ну эт мы знаем, - засмеялся он, но резко закашлялся и схватился за грудь. - Чёрт... ненавижу... этот кашель.       - Ничего вы не знаете, вы видите меня первый раз в жизни.       - Данил Валерьевич, я уже позвонил вашей внучке, - вдруг опомнился бармен и забрал пустой стакан со стойки. - Шума вы мне опять наделали.       - Прости, прости, Мишка, - каялся мужчина, поднимая руки. - Ты хоть ей не сказал, что меня тут повалили?       Бармен фыркнул.       - Выслушивать ещё и от неё? Нет, спасибо.       Мужчина кивнул, отодвинул испачканный в чём-то рукав кофты и посмотрел на часы.       - Она у меня строгая.       - Что?       - Внучка, - пояснил мужчина и улыбнулся мне. - Мне кажется, она временами замкнутая, непробиваемая. Не вспомню даже сколько у неё было мальчиков. - Он почесал лоб. - Но даже если были, то всегда её побаивались, знаешь.       - Слушайте, - я перевела взгляд на телефон. - На самом деле мне не интересно и мне... надо ответить.       Я вытягиваюсь, когда вижу на телефоне веселое лицо бродяжки, которая записана как тот самый "енотик".       - Да, но...       Половину я уже не слышу, так как на ходу, беру трубку.       - Лисенок, я волнуюсь, все хорошо?       Мой мозг взрывается, а глаза и без того наполненные слезами и яростью чуть не вываливаются из орбит.       - Какого чёрта? Что за игры?       - Игры? - недоуменный голос бродяжки звонко бьёт по перепонкам. - Лис, с тобой что-то творится и мне это не нравится. Может быть сходим к доктору, чтобы он помог...       - Что ты несёшь?! Ты... вы совсем там чокнулись? Я никогда, слышишь? Я никогда с тобой не спала, не целовалась и тем более не изменяла Николь...       Слова застревают в горле. Что-то не даёт говорить дальше. Душит, давит, убивает. Как мне это принять, когда я не понимаю что происходит? Почему все они думают, что я жила с ними всё это время?       - Лис, - тихий голос, практически шепот. - Пожалуйста, возвращайся домой. Мы обо всем поговорим. Я тебе всё расскажу, прошу тебя.       Она слышит дрожь в моём голосе, то, как я задыхаюсь от собственных слёз. И этот предательский ком в горле, он словно набухает. Я не могу так. Не могу так, как они.       - Я... я не понимаю...       Мои руки бессильно опускаются. Что мне делать? Мне не верят. Я была призраком три месяца, но не здесь. Как с этим жить?       - Мы разберёмся, - вновь пытается бродяжка. - Мы во всём разберёмся. Просто приезжай домой.       Дом. А он у меня есть? Всё словно чужое. Все они. Как мне очнуться?       - Ладно, - выдыхаю я, ещё не совсем понимая что буду делать дальше. - Я... чёрт с тобой.       - Лис, всё будет хорошо, у нас всё будет хорошо. Как и раньше, просто надо пережить это.       Почему она такая заведённая? Ведь раньше бродяжка терпеть меня не могла, как и я её. Да, у нас были пару хороших моментов, но на этом всё. Неужели она так влюблена в меня? Или скорее не в меня? Но в кого тогда?       Мне же нужна информация, так? Я должна понять, что тут происходило... пока, якобы я, была на своём месте. Нужно изучить все улики. Начать с телефона, спросить у ложки, понять, чем я занималась. Или...       Меня вдруг осеняет. Нужно добраться до Дудки, Вера точно знает что тут происходило. Только вот... стоит ли подыгрывать?       - Лисёнок?       - Фу, не называй меня так, - вырывается из меня и я тут же хватаюсь за раковину, чтобы успокоиться. Сжимаю край настолько сильно от чего моя рука начинает неметь. - Скоро буду дома.       Мне всегда не нравилась эта девчонка. Она словно притащила к нам домой заразу. Может быть... возможно, я права? Какое-то чувство подсказывает, что да. Она замешана в этом. В чём-то... неопределённом.       Я отключаюсь и поднимаю свои глаза. Зеркало. Огромное отражение. Меня словно плющит. Это я. Вся я целиком. Моё лицо с вечными синяками под глазами, моё тело, которое скинуло несколько килограммов, благодаря питанию "подземелья". Всё точно такое же. И я реальная. Меня просто похитили и держали в каком-то месте... А сейчас.       Мои брови сдвигаются к переносице, пока мысли затыкают дыру.       Что-то тут не чисто. Где-то я слишком много пропускаю. Но где? И зачем меня держали в том месте столько времени, а потом просто отпустили? Всё это, может быть, связано?       Чёрт.       Я слишком сильно ударяю кулаком по керамической раковине и боль тут же отдаёт куда-то в нерв.       - Сука.       Ладно. Нужно разобраться. Не раскисать. Выяснить.       Я вновь заползаю в ватсап и ищу диалог с Дудкой. Тщетно. Его нет. Но я точно помню, что он был. Его удалили?       - ... ты неисправим.       Я поднимаю голову и вижу, как девушка с золотистыми волосами заходит в уборную. Она звонко смеётся от чего мышцы её лица напряжены до предела.       - Простите, - извиняется она, глядя на меня и проходит к раковинам. В руках у нее что-то похожее на бинт. Она открывает кран и подставляет его под воду. - Что-то не так?       - М?       Я отрываюсь от её рук и натыкаюсь на улыбку, что отражается в зеркале. На её лице полно веснушек, а глаза так искрятся счастьем, что зависть колит прямо под рёбра.       - С моими руками что-то не так? - спрашивает она, пока её руки выключают воду и выжимают бинт.       На ней длинные шорты до колен, лёгкая футболка и безрукавка и во всём этом она кажется такой простой. Лёгкой.       - Лиза! Ну где ты там? Сколько можно возиться с этими старыми тряпками...       - Простите, - вновь извиняется она и уже делает шаг, чтобы обогнуть меня и выйти.       - Стой.       Я резко останавливаю её, хватая за руку и чёрные круглые глаза впиваются в меня насквозь.       Она молчит. Не говорит и не двигается. Просто молчит. Смотрит. Ни одна эмоция на лице не дрогнет. Лишь уголки губ слегка приподняты вверх.       Она красивая. Безумно красивая. Веснушки активно разлеглись на розоватых пухлых щёчках, компактный носик - кнопочка, выразительные губы на которых помада в тон футболке. Её кожа как фарфор. Бледная, недоступная, гладкая. Кажется, стоит до неё дотронуться и тут же проступят трещины и сколы. А эти волосы - золотистые длинные, что вьются сами по себе. Какие они на ощупь? Мягкие? Жесткие и ломкие?       Кто ты такая? Почему у меня чувство будто мы знакомы?       - Девочка... о, вы уже познакомились? - в дверях уборной появляется тот самый старик.       Я моментально убираю руку и, ни говоря ни слова, выскакиваю из уборной, а следом и из бара, совершенно забыв, что я не заплатила.