Руководство по отбеливанию репутации

Закат розово-оранжевыми красками расплывался разводами по небу, к которому тянулись многоэтажки своими бетонными макушками и антеннами. Декабрьская слякоть и заледеневшие дороги не могли отбить у студентов тягу к знаниям. А особенно к добровольно-принудительной лекции молодого детектива прямиком из Казахстана, который последний год крутился во всех новостных пабликах и, боже упаси, даже на бумажных носителях. Крайняя статья о посещении вышеупомянутым гей-клуба с неким мужчиной разлетелась с ужасно сомнительного интернет-ресурса, но с репутации всё-таки пришлось выводить пятна. Адиль то и дело хотел выругаться, однако позволить себе такое ни в коем случае не мог – на задних рядах сидел декан университета. А вот сами студенты медленно засыпали или, наоборот вели чересчур оживлённую беседу вне темы, несмотря на 'вкусные' подробности материала от новоиспечённого лектора. Порой ему думалось, что лучше бы агентство сделало выговор с вычетом из зарплаты, чем распинаться перед кучей бессовестных недоумков. Отговаривала коллега, которую послали в Минск 'за компанию", ведь для них это станет совершенно новым опытом. Правда, Адиль считал, что лучший опыт приобретается в каких-либо активных действиях, а не в раскрытии выученной информации будущим специалистам. Им пришлось отложить дело Маяковского и Госпожи Мориарти в дальний ящик, чтобы приехать сюда. — Можно вопрос? — Девушка с короткими волосами, которая, кажется, проспала половину лекции, протянула руку вверх. — Вы так и не рассказали, куда деть пять литров крови в случае убийства. — А какие у вас варианты? — Адиль вальяжно присаживается на стол, складывая руки на груди. Первая инициатива за последний час – невиданный успех. — Ну... — Она ворочает головой, в поисках помощи у своих коллег по несчастью, но так её и не находит. — Например, купить прокладки, высушить и сжечь где-нибудь в лесу. — Боюсь представить, сколько прокладок вам понадобится, — Лектор хмыкает, поправляя галстук. — У следствия могут возникнуть вопросы по поводу подобных ваших закупок в огромных количествах, ведь, насколько я осведомлён, на одну менструальную неделю уходит в среднем около 2 пачек. Вывезти в тот же лес будет проблематично – по дороге вас могут остановить гаишники, которые точно заинтересуются своеобразным грузом, — Адиль буравит в студентке дыру, втянувшей голову в плечи. — Допустим, вам удастся провернуть всё вышеперечисленные, но как вы собираетесь избавиться от следов в том помещении, где будете заниматься, так сказать, главным моментом – впитыванием крови? Девушка окончательно замолкает, более не производя попыток задать вопрос, что Адиля разочаровывает ещё больше. Надежда на хорошую дискуссию окончательно канула в лету. Лекция не продлилась ещё более получаса, в сумме составив около двух часов. Совершенно опустошённый казах перебирал бумажки за столом, ожидая, пока все присутствующие покинут аудиторию и дадут ему восстановить эмоциональный баланс. Раздражение пока что перевешивало и он надеялся на маломальскую похвалу декана, однако тот, видимо, так и не вернулся из уборной, в которую вышел до разговора про пять литров крови. За пять минут студентов сдувает сквозняком на свои автобусы до общежития, оставляя Адиля наедине с отсутствием мыслей. Ему свойственно порой отключать мозг от реального мира и самого себя, переводя существование в автоматический режим. Из дипломата казах вытаскивает баночку с порошковыми витаминами, которые медик вручил ему ещё с неделю назад, так сказать, для улучшения работы мозга и хорошего самочувствия. До этого как-то не приходилось использовать их. Высыпав три мерных ложечки в полупустую бутылку воды, он выдохнул. — Браво, жаным. Будь у меня возможность, ходил бы на твои лекции каждую пятницу, — Размеренные аплодисменты раздались с галёрки. — Но, сам понимаешь, работа, — Гладко выбритое лицо исказилось в псевдодоброжелательной улыбке, когда Аман шагнул вниз по ступенькам, направляясь прямо к преподавательскому столу. У криминалиста все органы наизнанку вывернулись из-за чёрных сверкающих глаз, что направлены прямо в его душу или даже глубже. Внешне виду не подаёт, лишь желваками раздражённо двигает. Неужели сам Маяковский явился в Минск ради... Ради чего? Свои истинные мотивы он маскирует в шутках, в очаровательных манерах и жестах – как будто судьба его написана не на казахском, а на баскском, зашифрованном в математических формулах повышенной сложности. Адиль считал себя эрудированным, но когда дело доходило до Маяковского – полным идиотом. — Чего такой напряжённый? Не рад меня видеть? — Аман крутит в руках чужую бутылку с водой, делает пару глотков, позволяя паре капель сбежать по подбородку и выраженному кадыку. — Хочешь, сделаю теб массаж, Адиль? — Вопрос скорее риторический, ведь в ту же секунду Аман вальяжно проходит за спину молодого лектора, который и сидеть-то на месте уже не может – подскочил со стула и руками о поверхность стола опёрся. «Это ловушка» – крутится зажёванной пластинкой в голове по десятому кругу – «Госпожа Мориарти точно здесь, а это значит...» – увесистые руки ложатся на плечи, обтянутые костюмом, сжимают их, мнут до синяков. Адиль разжимает свой галстук, не в силах более дышать. Оставалось молиться всем Богам, чтобы какой-нибудь студент-зевака не заглянул в аудиторию за забытой сумкой – тогда уж точно от репутации останутся только жалкие крохи. — Маяковский, вы знаете, что харассмент – это плохо? Или мне следует вас кое-чему научить? — Беспечный массаж перешёл в поцелуи, оставленные сухими губами на шее и чужая рука на животе, в котором пульсировало то, чо явно не должно было. — Куда вы денете пять литров крови? — Вашу кровь, жаным, я бы выпил, — Показное 'вы' звучит где-то в районе уха обжигающим дыханием, а кожа сама собой начинает плавиться от опьяняющих ощущений. — Самым неприличным методом, который вы только можете себе представить. — Вы умрёте. — Я бы предпочёл умереть при половом акте с вами, — На последнем слове Аман душится собственным голосом и, слегка отпрянув, пытается прочистить горло. — Неужели скажете, что уже и дышать без меня не можете? — Адиль разворачивается, освобождённый из болезненно горьких пут. Лицо совсем раскраснелось, но голос продолжает держаться ровным. — Маяковский, не ломайте комедию. Правда, тот, за кем Адиль гоняется уже чёрт знает сколько, на актёра совсем не похож в нынешней ситуации. Ноги отказываются работать, из-за чего Аман падает на одно колено, беспомощно бегая глазами вокруг. Воздух и с усилиями не проходил в глотку, что вгоняло молодого лектора в непонимание. Он кидает мимолётный взгляд на бутылку воды и всё сразу же проясняется: медик – крыса. — А теперь скажите мне, — Подняв голову Маяковского за подбородок, в чьих глазах рефлекторно выступили слёзы, казах удовлетворённо провёл языком по своим губам. — Где Мориарти?