Шанс на искупление

Незатухающая боль от полученных ранений давала о себе знать каждую секунду полета: мышцы налились «свинцом», ссадины, и открытые раны будто прожигали плоть, кровь горячими струями стекала по лицу. Но, самое едкое чувство вызывала моральная боль — поражение, снова! Смесь стыда и безысходности окутала душу тоской и непониманием: — Ну и куда теперь?.. Туда, где меня опрокинут и напомнят о моей ничтожности? Проиграть битву первобытным синим обезьянам с луками, имея арсенал мощного и продвинутого оружия? Боже, как это смешно! Или пропасть без вести? Отречься от человеческой миссии и встать на путь того, в чьем теле меня возродили? И чем я тогда лучше Салли? Твою мать…за что мне это? Паук, зачем ты меня вытащил их пучины моря, сгинул бы, да и не терзался сейчас. Майлз летел к горизонту, надеясь, что его сожрет какая-нибудь огромная зверюга, ибо, чем глубже он уходил в думы, тем меньше ему хотелось дышать. Он понимал, что будучи трехметровым синим существом, теперь в мире людей ему не получится жить полноценно. С этой мыслью полковник снял коммуникатор и выбросил его вниз. Новые силы и ощущения, которые появились у Куоритча в теле аватара, вскоре дали ему понять, что Каратель устал. — Ну что? Сделаем привал? —вслух спросил Майлз своего икрана. Вопрос, конечно, был риторическим, поэтому, завидев ближайший островок, двое воителей незамедлительно пошли на снижение. Оказавшись на земле, полковник рухнул на колени от бессилия, и стал вглядываться в небо: — Да-а-а, кто бы знал, в какую задницу меня занесет эта миссия. Новый Майлз Куоритч, имеющий сознание кровожадного морпеха, который ни перед чем не остановится ради достижения цели, попал под сильное влияние чего-то, что идет в расход с закаченными в голову установками. Солнце Пандоры близилось к затмению. Уставший Каратель развалился на камнях и уснул, подрагивая крыльями. Майлз, лежавший на траве, обдумывал куда податься. Теперь он один на один со всей планетой: без оружия, средств коммуникации и цели. Наступила ночь. Растения засветились и выманили Куоритча из своих дум. Раньше он никогда не обращал на них внимания, ведь были вещи куда важнее. Реком подошел к небольшому водоему и завороженно стал оглядывать все вокруг: большие и маленькие кустарники, похожие на папоротник светились то синим, то зеленым цветом, бутоны сияли алым огнем, трава пульсировала изумрудным от каждого прикосновения, водоросли под водой ослепляли бирюзовым свечением, лежащие на поверхности кувшинки, отблескивали розовым. Майлз подошел к одному из алых цветков и связал с ним свое сознание. Мгновенная вспышка в глазах и он почувствовал…дыхание? Легкие под спазмом стали сокращаться, словно началась борьба за воздух. Лицо полковника осенила настоящая паника вперемешку с шоком, он жадно хватал воздух, пока что-то ему не подсказало сделать глубокий вдох. — Вдох…выдох…успокойся солдат! – приказал себе реком. После пяти минут дыхательной гимнастики, полковник слышал, как дышит в унисон с природой Пандоры, он слышал стук огромного сердца и шепот на неизвестном языке. Майлз разорвал «связь» и молча пошел к Карателю. Он шагал медленно, кротко посматривая на окружающие его растения, словно они оскорбили его. Отдохнувший икран гордо восседал на скале и ожидал своего охотника. — Я смотрю, ты выспался – ухмыльнулся Майлз. Каратель заревел и юрко спустился к полковнику. «Удивительно преданное создание», подумал Майлз, улыбнувшись одним уголком губ. До рассвета еще далеко, но оставаться на земле в такой час гораздо опаснее, чем в воздухе. Связавшись с икраном, Куоритч запрыгнул ему на спину и дал команду «лететь». — Выходит…это все правда? Поверить не могу. Наверное, тогда, от недостатка кислорода повредился мозг. Ладно, необходимо где-то обосноваться, а то если не спать, то и голоса начну отчетливо слышать. До рассвета Майлз летел, и вглядываться в рельефы планеты, ища место, которое станет ему…домом? С первыми лучами Солнца, когда видимость значительно улучшилась, полковник пошел на снижение. Местом своего пристанища он выбрал лесные скалы: небольшой горный массив на полуострове, с углублениями, подобными пещерам, окутанный густорастущими деревьями. — Вроде тут никого нет из На’ви, — подумал Куоритч, заходя в одно из углублений, — о, прекрасно, — добавил он, когда удостоверился, что выбранная им пещера не обитаема. Для пущей безопасности, верхом на икране, полковник облетел все рядом находящиеся углубления, исследовал их на предмет жизни, уточнил, связывает ли эти пещеры внутренняя система. — Не пятизвездочный отель, конечно, но переконтоваться можно. Главное, что если кто-то решит наведаться, зайти они смогут только верхом на чудищах, да, Каратель? – засмеялся полковник. Насобирав больших, как одеяла, плотных листьев, Майлз принялся облагораживать свое жилище, на удачу, сохранившейся в кобуре дополнительный армейский нож значительно облегчал задачу. Реком соорудил подобие двери из засохших веток и замаскировал все выше растущими листовыми лианами, набрал воды в фляжку, наточил копья из крупных палок и запасся камнями, на случай обороны от незваных гостей. Так и стемнело. На ночь Куоритч не осмеливался отпускать икрана на кормёжку, поэтому животное ночевало внутри жилища. — М-да…Паука бы сейчас разрывало от смеха, – размышлял полковник, сидя на краю скалы. Майлз хоть и слабо, но верил, что еще увидится со своим сыном. Хотя весьма смутно представлял эту встречу, так как заявляясь отцом, он раскрыл себя не в самом лучшем свете. После всего увиденного и пережитого, вряд ли захочется еще пересекаться. – Я для него теперь совсем чужой, — с досадой вздохнул полковник. Лишь один вопрос не давал ему покоя: «Зачем тогда Паук меня спас, раз я такой ублюдок?». С этой мыслью Майлз закрылся в своём убежище и лег спать. Куоритч проснулся, когда снаружи уже кипела жизнь: птицы пытались перекричать друг друга, насекомые с громким гулом носились вокруг цветов и плодов, где-то кричал побежденный от лап хищника зверь. Каратель сидел тихо и будто боялся пошевелиться. Выпив несколько глотков воды, Майлз чуть приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что рядом нет незваных гостей. Пусто. Как только свет проникнул в жилище, Каратель зашипел и пулей вылетел из убежища. — Давай, разомни кости, – пробурчал сонный полковник. Вид из пещеры открывался весьма неплохой, все было как на ладони. Первые дни, после того, как было найдено логово, тянулись обыденно. Как только Солнце Пандоры начинало сиять из пучины космоса, Майлз верхом на Карателе делал рейд за водой и пропитанием: различные плоды, подобные нашим корнеплодам и фруктам, рыба и штуки, похожие вкусом, но не внешним видом орехи. — Удивительно, как я еще не сдох, пробуя это все, — каждый раз подмечал полковник. Раз в четыре дня вдалеке слышался рокот двигателей «Самсонов». — Хм… Рейды. Новое распоряжение? Не меня ли ищут? – горько размышлял Майлз, вновь услышав знакомый гул. – Ах-ха! Да черта с два! Эта сука генеральша своих робопсов куда угодно отправит, но не на мои поиски точно. Ей проще новых солдат из пробирки взрастить – послушненьких и покладистых сопляков.

***

В дни, когда шли ливни, полковник отпускал Карателя поохотиться и в его отсутствие старался модернизировать убежище. Ума хватало создавать интересные приблуды, как говорится, из говна и палок, которые во многих вещах помогли облегчить жизнь: ловушки для ловли рыбы, примитивная каменная печка, рогатки, лук, топоры с острыми камнями. Еще, будучи человеком, Куоритч не один раз проходил подготовку по выживанию в чужой среде. — Не думал, что эти навыки мне когда-нибудь пригодятся… — ехидно проговаривал Майлз, натачивая камень для очередного орудия. В солнечные сухие дни, во время свободное от охоты и собирательства, полковник проводил наедине с собой: много размышлял, планировал, считал дни, проведенные дикарем, связывался с растениями. Раз за разом, он лучше проникался идеей сознательности флоры, что его окружает; хмурился и рычал от сопротивления своим же установкам, но пытался докопаться до сути. В один из таких «сеансов» он вспышками увидел и прочувствовал фрагменты трагичного прошлого: боль и мучения всего живого, что оказалось в объятиях пламени, страдания и пение аборигенов, которые хоронили своих близких. Разъединив связь, на душе остался тяжелый груз, с которым придется ходить еще очень долго. После затмения полковник прятался в своем логове, готовил рыбу на печи и ложился спать под пение ночных птиц. Прошло два месяца, грядущий день ничем не отличался от предыдущего. Навыки, по выживанию в лесу Пандоры, полковника-аватара крепли. Спрашивается, к какой цели теперь двигается Майлз – выжить и загладить свою вину перед матерью всего. От жизни жестокого убийцы и губителя, исполнявшего свой долг, до перерождения и жажды искупления. Но заслуживает ли он его? После всего того, что он сделал? После поражения, после того, как Куоритч потерял все (второй раз), он наконец-то смог поговорить с самим собой. Да, он имеет сознание того человека, который следовал указанию, да, он сам руководствуясь этим мышлением выполнял данное ему поручение, но, технически реком, это не тот полковник Майлз Куоритч, принесший горе народу Оматика'йа. То ли он пытался уговорить сам себя, то ли пытался убедить Эйву в своей слепоте. Ясно одно, с перерождением в новом теле и появлением Паука в жизни полковника, многое в его сознании менялось — появилась отеческая слабость, которая размягчила сталь убеждений. Первый контакт с цветком, и дальнейшие связи с растениями убедили Майлза в том, что он наломал немало дров. Причём в прямом смысле. Он проникся этой философией, которой грезила Грейс Огустин, он перестал считать биологов недоумками, лепечущими о каком-то бреде. Мировоззрение жестянки с автоматом дало трещину, которую залепила нежная реальность цветочков и листочков. Теперь, когда полковник узнал, почему На’ви так отчаянно сторожат свой лес, мысль о возвращении к небесным людям вызывала отвращение. Но он и не спешил искать сына, понимая, что Джейк не будет долго ждать, держа палец на спусковом крючке. Злость, которая у него осталась к капралу не утихала, несмотря на то, что Куоритч уподобился ему, сбежав от жизни военной к жизни гуманоидов Пандоры. Противоречиво, ужасно, противоречиво. Искупить свою вину в смерти Нетейама – невозможно. Не Джейк, так Нейтири вонзит клинок полковнику между ребер. — Ну, уж нет, второй раз от ее руки я не подохну, не-ет. – будто сплевывая, произнес Майлз. За то время, прожитое дикарем, он изменился не только поведением, но и внешне: отрасли волосы, мускулы стали еще крепче, походка стала более первобытной и осторожной; появилась ловкость в руках и ногах, взгляд резче, слух острее, наладилась связь с новой активной частью тела, которая помогала удерживать равновесие; привычная одежда давно износилась и на ее смену пришла набедренная повязка и пара лоскутов, которые заменяли наколенники и защиту локтей. Все это пошло только на руку, думал полковник, так как в случае чего, он сможет затеряться среди толпы, если бы не…ладони. Лишь они выдавали в нем «демона». Настал тот день, когда Майлз решил сделать свой рейд чуть дальше обычного. Ранее он не пересекал границу лесных скал, летая над джунглями и водоемами. Но в этот раз он решил выйти из зоны своего пристанища и разведать территорию за скалами. Облетев восточный утес, он увидел подобный пейзаж, что и перед его логовом: дикие листовые лианы, раскинувшиеся по деревьям, ручьи несущееся по камням, кустарники с желтыми плодами, неглубокие водоемы, в которых плещется рыба. Смотря на все это с высоты, его взгляд зацепился за некое строение, которое не могла сотворить природа-мать – алтарь. — Хм-м, признаки рукотворной деятельности? – прошептал Куоритч. Он не спешил снижаться, дабы не стать легкой добычей. Майлз понимал, что поблизости могут быть представители На’ви. В этот момент Каратель начал шипеть и мотать головой. В груди полковника возникло чувство тревоги и неизбежной опасности. — Какого черта, Каратель, что с тобой? Зверь не унимался, резкие движения животного снижали шансы Майлза удержаться в седле. — Сукин сын! Держись ровнее! – взревел Куоритч. Внезапно перед ними возникла фигура могучего Торука. Яростный хищник плавно взлетал вверх, размахивая огромными крыльями. Его кожа была пурпурная, на крыльях и теле черно-красные пятна, брюхо и лапы темно-фиолетовые. Этот Торук значительно крупнее, чем питомец Салли. Его гортанный рев прозвучал как раскат грома, оставив после себя звон в ушах. Шокированный Майлз понял, что с таким монстром тягаться в воздухе – прямая дорога в пекло. Взяв себя в руки, он приказал икрану выполнить маневр, который бы оставил тварь с носом: пикирование вниз, облет между деревьев, парение среди листвы, да, Каратель остался незамеченным. Зацепившись за дерево, полковник пытался унять нахлынувшую панику, пока резкий удар в спину не выбил его из седла. — Слетал, сука, на разведку! – падая, прошипел полковник.