Шанс на искупление

      Приземление было не самым приятным: пронзающая резкая боль в левом ребре, сбитое дыхание и напряжённый кашель, колющий легкие. Поднявшись на предплечья, Майлз поднял голову и увидел группу На’ви, державших луки наизготовку. Он попытался встать, при этом держа руки перед собой, показывая чужакам отсутствие оружия, в ту же секунду толпа начала агрессивно кричать. — Ладно-ладно, лежу – тихо произнес полковник.       Он попытался жестом подозвать Карателя ближе, но приподняв руку, ее моментально что-то прибило к дереву. Опомнившись, он увидел костяной получакрам-бумеранг, которой вонзился в ствол и прибил собой запястье Куоритча. — Ле-жать! – прерывисто донесся женский голос. Майлз обернулся на голос и увидел, как перед ним приземлилась женщина, держа в руках костяное оружие, похожее на серпы. Кожа незнакомки была лазурного цвета, черные волосы, заплетены в косы, в которые аккуратно вплетены листья и цветки; прижатые уши, светящиеся зеленые глаза, пухлые губы и небольшой, в сравнении с другими, нос. Мускулистые плечи играли под солнечными лучами, уверенная, но легкая походка, хищно виляющий хвост; на груди темно-бурая кожаная повязка, украшенная перьями, бусинами и зубами хищников, на бедрах, словно из коричневой замши, повязка с бахромой. Взгляд охотницы был тверд, она казалась неприступной кровожадной убийцей, которая вот-вот отсечет своей жертве голову. Полковник не отрывался от охотницы, что-то в ней было… чарующее. Взгляд пал на руки. Пять пальцев?! — Ты…ты полукровка? – прохрипел Куоритч, вильнув хвостом. Один уголок рта у женщины чуть приподнялся вверх, она хмыкнула и подошла чуть ближе, опускаясь на корточки, чтобы быть на уровне с полковником. Она схватила его за подбородок и начала рассматривать лицо рекома. Плавными движениями она поворачивала его из стороны в сторону, заглядывала в глаза, втягивала запах и прищелкивала языком. На секунду она задержалась, не отрывая руки, ухмыльнулась и, наконец, встала, обращаясь к собратьям. — Ты полукровка? – громче повторил свой вопрос Майлз.       Но, женщина, будто не слышала. На своем языке она быстро начала отдавать приказы. Воспользовавшись моментом, Майлз успел высвободить, прикованную к дереву, руку, махнул Карателю, который позабыв об охотнике, гонял птиц, но завидев это, охотница мгновенно оказалась возле Куоритча, приставив лезвие серпа к его шее. Качнув бедром, она сделала шаг еще ближе к рекому и облизнула его шею, на которой выступила капля крови. — Вкусно…— едва слышно произнесла женщина, заглянув в глаза полковнику.       Крикнув своим собратьям, она начала тонкой, но крепкой веревкой связывать руки Куоритчу. В ту же минуту к нему подошли несколько На’ви и окружили его, вооружившись клинками. «Как туго…», подумал скривившийся, от неприятного ощущения на запястьях, полковник. Тем временем незнакомка цокала икрану Майлза, на что тот послушно приблизился и последовал за плененным хозяином.       Куоритч уже ни о чем не думал, он ничего не понимал, лишь не унимающийся хвост выдавал его волнение. Дорога была долгой и нудной, никто из сопровождения даже не пытался обмолвиться словом, лишь только пятипалая охотница расхваливала икрана на своем наречии. На территорию клана группа прибыла уже ближе к затмению. Завидев лагерь, ребята из сопровождения побежали вперед, выкрикивая какие-то невнятные фразы. Чем ближе Майлз был к пристанищу племени, тем меньше сопроводителей оставалось рядом с ним. В конце концов, он шел один на один с таинственной предводительницей. — Боишься, чужак? – ехидно улыбаясь, спросила женщина. — Больше не понимаю, почему меня до сих пор не зарезали и не освежевали, как молочного ягненка, — тихо произнес Куоритч.       На это охотница лишь рассмеялась и прибавила шаг, толкнув Майлза в спину. Вскоре они зашли в лагерь. Обитель племени, надежно скрываемая растительностью, была громадных размеров: место, куда привели Куоритча было что-то вроде главного холла, с круглым подиумом и костром в центре; вокруг были деревья, уходящие высоко в небо, между ними, сверху, натянуто подобие тента, наверняка, защищающего от дождя; вокруг костра уже далеко не примитивные скамейки; всюду развешаны ленты, бусины, черепа и кости, оружие и седла. Поодаль, под склонами горы виднелись светящиеся от костров лачуги.       Майлза и охотницу встретил гул голосов. Женщина обогнала аватара, встав впереди, она подняла руки вверх и обратилась к народу. Заметив этот жест, обитатели клана синхронно стали опускаться на одно колено. Незнакомка что-то лепетала на своем и ходила кругами вокруг полковника, как акула, готовящаяся к нападению. Хоть он и пытался учить местный язык, но торопливую речь разобрать толком не смог, лишь слова «Мать» и «Спасение», Майлз понял, но и то, потому что их часто произносила женщина. После окончания своей речи, На’ви поднялись с колен и хором закричали, подняв руки вверх. Под радостные крики народа, незнакомка схватила Куоритча за плечо и поволокла куда-то вглубь лагеря. Пока они удалялись, почти каждый член клана пытался потрогать пленника: кто-то что-то вскрикивал и смущенно отворачивался, кто-то хватал за хвост. Майлз смотрел на них уже не с удивлением, а больше со страхом: «Почему такая реакция? Что она им сказала?» — Боишься, чужак, — внезапно заговорила женщина, отрешенно смотря куда-то вдаль, — я поведаю тебе о природе моего происхождения, но в свое время.       Майлз молчал, громко втягивая воздух. Он очень устал, приобретенные ранения начали душить тело, плечи полковника пробила дрожь, он упал на колени и прохрипел что-то невнятное, отхаркивая мокроту. Охотница села перед ним и недоверчиво посмотрела на рекома. Его лицо перекосило от боли, поджатые уши и глаза налитые слезами обиды, он все хрипел и пытался откашляться, словно в его легкие налили вязкую слизь. Полковника окутала волна страха и шока, он не мог подумать, что окажется в подобной ситуации: привыкший отдавать приказы грозный морпех, сейчас сидел в грязи на коленях с завязанными руками. — Мое имя Ша’ад. Я владыка племени Хауэ’йа.       Куоритч будто не слушал, он то запрокидывал голову назад, ища успокоение в небесной ночной мгле, то падал на, опущенные на землю, руки. В ушах звенело, голос Ша’ад отзывался, будто из глубины пространства. Майлз хотел кричать и крушить все вокруг, но боль сковала его, не дав шанса пошевелиться. Ша’ад в это время сидела рядом. Некогда грозная охотница за головами, превратившаяся в эмпатичную фею, аккуратно взяла полковника за предплечье и потянула вверх, пытаясь помочь встать, но, стерпев боль, тот резко выдернул руку. Потеряв равновесие, Ша’ад упала прямо на Майлза. Быстро среагировав, Куоритч перерезал путы на руках о лезвие серпа, которое свисало с бедра охотницы. Освободившись, он резво отпрыгнул от, еще лежавшей, пленительницы. Мельком взглянув на нее, Куоритч пустился куда-то в сторону кустов. Проносясь через густые заросли Майлз стал звать Карателя, тот через мгновение появился из-за лиан и приветственно заурчал. — Потом обниматься будем, предатель, летим!       Ша’ад, оставшаяся сидеть на земле, наблюдала за побегом своего пленника с равнодушием на лице, и не спешила отправлять отряд в погоню. Она просто смотрела на удаляющийся силуэт рекомбинанта.