Мигрень и матча

Моя голова была ватной с самого утра; я думал, что хуже быть не может, — двенадцатичасовой рабочий день у горячей кофемашины и в окружении вечно недовольных людей. Мои действия казались мне чем-то далёким, чем-то вне всяких измерений, будто это вовсе не я готовил кофе, а кто-то совершенно иной. И как бы я не надеялся, сколько бы таблеток сегодня не выпил, — головной боли суждено было быть, — возможно, именно в этот день мне необходимо было прочувствовать всю неприятность данной ситуации, — однако, не пойму, — зачем. 'Пути господни неисповедимы', — как сказала бы моя мать, какая-нибудь монахиня, и ещё святой отец в первой попавшейся церкви, — только вот я заядлый атеист, забавно. Поправляя бейджик с инициалами «Чон Чонгук» на своём рабочем фартуке, я волей-неволей впал в споры с самим собой о чём-то непременно важном и значимом.       И в таких вот смутных размышлениях проходил весь мой день, — о, как же я надеялся, чтобы часы текли, словно песок сквозь пальцы. К пусть и невеликому для меня счастью, но всё же людей в этот день было весьма мало, — будто бы моё наказание всё-таки решили смягчить по какой-то неведомой мне причине. И так длилось до того момента, пока в кофейню не вошёл молодой парень, для меня точно незнакомый, на вид лет двадцати, с хорошо уложенными каштановыми волосами, и с одним лишь заказом, — 'Мне зелёную матчу 0.3, пожалуйста', — настолько эта фраза была отточена, что, вероятно, говорил он её намного чаще, чем можно было предположить. Я провозился с кассовым аппаратом больше трёх минут, слабо соображая, и всё ещё надеясь, что моя мигрень хотя бы сейчас, на считанные секунды, уйдёт от меня прочь.       Ну, а после я без лишних слов принялся за работу, — матчу тяжело испортить, если ты знаешь, как её делать, но сегодняшний день был для меня тотальным исключением, — голову я забыл дома, как сказала бы моя учительница по математике из средней школы. И вот, довольный собой, совершенно не вникая в суть всей проблемы, я сую ему под нос эту несчастную зелёную матчу, в надежде увидеть довольное лицо, но вижу лишь скрюченную гримасу. В этот момент я понял, что облажался. — Вам не нравится? — ненавязчиво спросил я. — Нет, всё хорошо, — гримаса тут же сменилась лёгкой улыбкой. Видимо, незнакомец понял, что его лицо в целом сказало куда больше, чем его рот. — Я могу переделать, если Вам не нравится, — уже более настойчиво продолжал я. — Нет, не стоит. Всё и правда в норме, — даже несмотря на явную мою ошибку, он сказал мне, что всё хорошо.       Интересно, он сделал это из чистого уважения ко мне и моему состоянию, или просто потому, что ему стало меня банально жаль? Этот вопрос стал мучить меня куда сильнее, чем я мог предположить. С этими мыслями я решил спросить у него напрямую: — Зачем вы притворились, что матча вкусная? — Чтобы прийти в следующий раз и проверить, это из-за того, что Вам плохо сегодня, или Вы просто плохой бариста? — он улыбнулся и, взяв со стола одну из салфеток, быстро начиркал на ней собственной ручкой, которую достал из рюкзака, номер телефона. По всей видимости, свой; да, я прямо Капитан Очевидность!       Тогда я ещё не мог понять, зачем он это сделал, и даже не спросил его имени; но вот его глаза я запомнил. Такие выразительные, смотрящие прямо в твою душу, — я вам готов поклясться, впервые за всю свою жизнь, что от этих карих глаз у меня побежали мурашки по всему телу, — и я точно знал, что хочу заглянуть в них ещё раз.       Как только он ушёл, заплатив за свой напиток, я судорожно нашёл его по номеру телефона в мессенджере, и написал: «Следующий кофе за мой счёт!»       Но в ответ я получил лишь краткое и крайне самоуверенное: «А может мы сходим на свидание?»       Я опешил; молчал где-то минуты две, и только после этого соизволил дать своё согласие, — не такое уверенное, как его предложение, но всё же, — мне стало неловко от его напористости. В этот момент я совсем позабыл про свою несчастную мигрень, — он будто пришёл, как чудо, — и излечил от всего, что тревожило меня; возможно, он даже смог забраться куда более глубже в мою душу, чем я сам для себя отметил.       Я решил, что мне стоит плыть по этому течению; кто я такой, чтобы противиться судьбе, случайности, или чему-то ещё, что бы то ни было? Он пришёл в мою кофейню, взял эту несчастную матчу, оставил свой номер с многозначительным намёком, — будто знал, что я точно позвоню или напишу, — пригласил поужинать вдвоём, заведомо зная, что я дам своё согласие.       И вот очередное уведомление на телефоне, видимо, чтобы поддержать диалог: «Меня, кстати, Ким Тэхён зовут. Мне показалось, что твоим глазам очень понравились мои. Я решил дать им возможность увидеться снова»