Противостояние

…Достал меня этот демон! Интересно — для чего мы заключили с ним контракт? Разве не для того, чтобы он беспрекословно повиновался моим приказам до тех пор, пока я не отыщу тех, кто уничтожил всю мою семью и не отомщу им? Условия контракта должны были связать его по рукам и ногам — так, чтобы он и шага не мог ступить без моего приказа. Да, он повинуется, не придерёшься. Выполняет всё так быстро, что не успеешь и глазом моргнуть. Защищает меня от опасности. Говорит только правду — впрочем, этого я не могу знать наверняка, остаётся лишь надеяться, что так оно и есть. Жаль только, что, подчинив себе действия Себастьяна, я не смог также подчинить и его язык. И потому приходится теперь постоянно выслушивать его ехидные комментарии по любому поводу. Он имеет наглость обсуждать мои приказы — да, исполняет их, но никогда не упустит случая вставить ядовитое замечание, если с чем-то не согласен, и если по его мнению, я должен был действовать иначе. Кто только дал ему такое право? Ах, да, я же сам и дал. Но откуда мне было знать, что всё так получится? Не мог же я в тот день предусмотреть всё до мелочей? Чудо, что я и на этих-то пунктах договора сумел настоять, иначе это исчадие Ада давно бы обвело меня вокруг пальца… Тоже мне безупречный дворецкий. Разве истинный дворецкий будет пытаться хоть чем-то, да уколоть своего господина? Да, он преуспевает почти во всём, что ему ни поручи, но иногда мне кажется, что он просто выделывается передо мной и кичится своими демоническими способностями — будто они у него не врождённые, а развитые непосильным трудом. Так и хочется порой, чтобы он с чем-то не справился, оплошал, чего-то не сумел. Мечтаю ткнуть его в это носом, как нашкодившего пса. А впрочем, он действительно не всемогущ. Это сейчас уже, поднабравшись опыта у меня на службе, строит из себя великого знатока в любой области. А сколько времени он учился готовить съедобную пищу, нормально заваривать чай и как следует чистить столовое серебро? Но если про эти факты напомнить — ему такое точно не понравится. Ещё бы, он же у нас теперь — Мистер Безупречность, Мистер Я-Всё-Могу… Врезать бы по этой самодовольной физиономии… Но почему он всегда так странно на меня смотрит, когда помогает мне готовиться ко сну или одеваться, принимать ванну? Мне становится не по себе, хочется съёжиться, когда я вижу выражение его лица, его глаз… Эти странные глаза, нечеловеческие — они пугают и завораживают одновременно. В них то вспыхивает дикий огонь, то зрачки их вытягиваются вертикально, как у хищника. И с выражением хищника они следят за мной, я постоянно это чувствую. Себастьян принимает меня за дичь, на которую можно поохотиться? Отчего же тогда их взгляд так волнует меня? И ещё его руки… О, я слишком хорошо знаю — насколько они сильны. Ими он может без труда поднять поезд или разбить пополам Биг Бен. Изящные артистические запястья, длинные пальцы музыканта, умеющие с одинаковым мастерством невесомо касаться смычком скрипки, извлекая из неё чарующие звуки — и сворачивать головы, отрывать конечности, выдёргивать человеческие сердца из грудных клеток. Но эти же самые руки могут быть настолько ласковыми и чуткими, когда касаются моего тела, осторожно орудуют губкой, расчёской или полотенцем, когда накрывают меня одеялом, взбивают под головой подушку, чтобы мне удобнее спалось… И мне порой так не хватает рядом моего демона, стоящего на страже возле кровати, если он оставляет меня и, пожелав спокойной ночи — уходит. А я ворочаюсь и не могу уснуть, потому что опять боюсь возвращения своих кошмаров, ночных химер. Я чувствую, что только он сможет отогнать их, защитить меня — также, как беззаветно защищает от ужасов реальной жизни…