Противостояние

…Маленький паршивец. Как бы я ни старался, что бы ни делал — на этом лице не увидишь ничего, кроме угрюмой, вечно чем-то недовольной мины. Как будто ему весь мир задолжал. А по сути получается, что должен ему я один, и такое чувство, что долг мой с годами только растёт, а не уменьшается, и конца-края этому нет. В первые недели, первые месяцы нашего знакомства так трудно было удержаться от соблазна не свернуть шею этому хилому, но заносчивому цыплёнку, который помыкал мной, словно каким-то бродягой, подобранным и взятым в дом из жалости. Будто не я дал ему всё то, чем он сейчас владеет. А если ещё вспомнить, что изначально этому мелкому негоднику было предложено исполнить всего три его желания… Видимо, любая власть развращает, и он быстро осмелел. Угодить его привередливому вкусу оказалось совершенно невозможно — а может, он нарочно издевался надо мной. Всё ему было не так и не эдак. Мне никогда не приходилось служить детям, а оказалось, что это та ещё радость. Впрочем, кого тут винить, кроме себя самого? Не надо было действовать с наскока, купившись на хлипкий несчастный облик мальчишки. Поверить в то, что снаружи! Древний демон, а повёл себя, словно какой-то мелкий бес. А я ведь прекрасно видел — какой силы душа заключена в этом хилом тельце, и значит, владелец её далеко не так прост. Можно было сразу догадаться… Но проблема в том, что о вожделенной награде приходится пока забыть и иметь дело с тем, в кого она заключена. Служить мальчишке верой и правдой. Кланяться и почтительно называть его своим хозяином. Господином. Моим лордом. Так и слышу издевательский хохот «коллег по Аду» — Аббадона, Бельфегора, Астарота: — Ну что, Себастьян, наверное, надо тебе подарить ошейник с алмазами? — Нет, лучше с шипами. Вовнутрь. — И короткий поводок. Или цепь. Чтобы точно не сбежал. — И ещё намордник для комплекта… Вляпался ты, Михаэлис, что и говорить. По самые рога вляпался. Так тебе и надо. Интересно, он может себе представить — до какой степени унижения мне пришлось дойти? Куда затолкать собственную демоническую гордость, чтобы она не выпирала наружу?.. Ничего не поделаешь, пришлось смириться и честно служить. Так, как и положено по контракту — верой и правдой. Добросовестно и в полную силу. Делать всё, что он хотел. Без исключения. И помимо того — защищать его, оберегать, заботиться о нём. Я долго изучал его привычки, склонности… Прилежно разбирался с тем, что он любит и что ненавидит. Это было не так-то просто, потому что мой контрактор оказался очень замкнутой личностью. И я не сразу разобрался, что под заносчивостью он просто маскировал смущение, а дерзким становился, когда ноги и руки его тряслись от страха. Он чувствовал себя маленьким и ничтожным перед этим большим и беспощадным миром и потому спешил запрятаться от него в скорлупу, выставив наружу все свои шипы, чтоб никто не мог разглядеть — каков он настоящий. Сиэль инстинктивно понимал, что доброго и открытого этот мир растопчет и беззастенчиво обманет — точно также, как при нашем знакомстве пытался обмануть его я. Стоит ли удивляться, что после этого он перестал кому-либо доверять? Много, очень много времени прошло, пока я наконец-то смог осознать это. А, осознав — внезапно пожалеть этого ребёнка и постараться, чтобы хотя бы в отношениях со мной, хотя бы изредка — он всё-таки прятал свои колючки и являл своё истинное лицо. Медленно, постепенно, очень осторожно я старался приручить его — так, чтобы не спугнуть. Ибо, хлебнув столько горя от людей — чего он мог ждать от демона, который жаждет только одного — поскорее сожрать его душу? Душу, да. Прекрасную и чистую, как яркая звезда. Но вот уже давно я не могу отделаться от мысли, что оболочка, в которую она облачена — не менее прекрасна и совершенна. Несмотря на всю её хрупкость и недолговечность. И теперь я готов сразиться со всеми силами Земли и Ада, чтобы положить к ногам моего юного контрактора всё, что он только пожелает увидеть у них. А моё сердце давно уже там…