Дискретка

На большой занятой город опустился вечер, люди спешили домой после работы в час-пик. Воздух хоть и облизывал кожу порывами теплого летнего вечера, но по выходу из бизнес центра, полнейшим дерьмом казалось все, даже такая приятная с первого взгляда погода. Мало того, что начальник нашел к чему прикопаться, урезал зарплату всему отделу маркетинга, аванс в этом месяце будет меньше, чем обычно, так еще и машину пару дней назад прошлось отдать в автомастерскую, на замену боковой двери. Одна барышня, болтающая по телефону за рулем, паркуется просто как курица, и железная красавица Бакуго познала это на себе. Из-за плохих новостей на работе, вечер пятницы казался гнусным, слишком душным и раздражающим. Галстук ощущался удавкой на шее, даже если он и так не был туго затянут. Он, конечно, уже привык к этой суете большого города, но это не значит, что она не докучала. Но самое противное в том, что ехать домой нужно будет на метро, а потом еще и плюхать пешком. Рубашки после таких путешествий улетали в стирку на ура, каждый день новая, потому что с Бакуго семь потов сходит, пока туда-сюда, и вот уже сырой, как черт. В офисе всегда нужно было выглядеть презентабельно, сраный дресс-код, но за пару лет Кацуки уже привык, хотя стирка бесила каждый раз, как в первый. Оживленное движение, душная погода, пикающие светофоры на огромных перекрестках, толпы людей, длинные линии машин, огни рекламных вывесок, отражающиеся от стекол высоких офисных зданий и центров, и в глазах начинает рябить, быстро настигает мигрень. Теряясь в толпе спешащих по домам людей в костюмах, в голове скользит мысль о том, что неплохо было бы сегодня расслабиться и купить себе пару баночек пива, как вознаграждение за прожитую рабочую неделю. Небо сегодня даже не красится в закатные лучи, а просто темнеет глубоким синим, гоняя редкие облака. На пути в еще более душное метро, в заднем кармане брюк вибрирует телефон, но он не обращает на него внимания, пока стоит очередь к турникету. Уже будучи на платформе, можно было вдохнуть чуть глубже, потому что люди более-менее рассредоточены. Бакуго горбится, сует одну руку в карман, а другой достает телефон. Он почти забыл, неверяще смотря на разбитый экран собственного телефона. На осознание ему понадобилась пара долгих мгновений, когда нужные вагоны проносились по путям, обдавая немного затхлым ветром. Ватной походкой он протискивается в вагон, не отвечая на сообщение. Всю поездку Бакуго терзал себя мыслями, совесть начала мучать. Казалось, нужно было сделать еще столько телодвижений за сегодня, что только от одной этой мысли голова начинала болеть сильнее. Как он мог забыть? Он же сам назначил встречу сегодня вечером, сам написал: «Да что ходить вокруг да около?». Так что по идее, вечер не должен был пройти в одиночестве, с пивом и документалкой, и Бакуго уже жалеет о том, что пригласил чувака из Тиндера встретиться. Получается, это было даже свидание. Свидание, на которое у него совсем нет сил и уж тем более - настроения. Сообщение он не просматривал еще долго, и чувствовал себя тем еще козлом и игнорщиком. Выходя наконец из метро, Кацуки поджигает в губах сигарету и неспеша углубляется в свой спальный район, передумав насчет пива на вечер. В свои двадцать восемь лет он все еще не имел ни семьи, ни детей. И не то чтобы ему настолько сильно это докучало... Хотя, знаете, докучало. Больше всего напрягали родители, они даже ссорились из-за этого. Кацуки еще торт, как считал он сам, хоть и сидячая монотонная работа может даже прибавила ему пару лет на вид. Какого черта маме так не терпелось стать бабушкой, он не знал, но понять ее тоже можно было, хотя он никогда не признает этого вслух. Да, характер у него и правда не сахар, но получать приглашения на свадьбы друзей, коллег и бывших одноклассников стало для него настоящим личным адом. Конечно, он ходил. Ходил в гордом одиночестве, для вида или вообще, как формальность, посвятить лицом. Какая-то часть Бакуго была всегда рада за друзей и коллег, а другая, более ранимая и оттого, более разгневанная - желала им сдохнуть. Отдельного упоминания стоила история о том, как неожиданно на экране телефона засветился контакт одного придурка. Лучше бы вообще больше никогда не звонил, вот серьезно. Деку почти слезно умолял Кацуки посидеть до вечера с его детьми. Два мелких спиногрыза были до омерзения похожи на того дурака и круглолицую. Спустя час уговоров, поиска компромисса и предложения подкупа, Бакуго шикнул и сказал, что согласен, но это будет первый и последний раз. Это был не первый и не последний раз. Обычно, с малявками сидели их бабушки, когда Деку с круглолицей нужно было куда-то умотать, но бывало и так, что все были заняты, хотя такое было редко. Приходя в их дом который раз, Бакуго всегда чувствовал себя там лишним. На их развешанные семейные фотографии было до ужаса противно смотреть, так же, как и на всякую детскую херню, разбросанную буквально по всему дому. В свои подростковые годы и вплоть до двадцати лет, Кацуки и хлебом не корми, лишь бы дай покричать о своей самодостаточности. Видимо, с годами всю свою самодостаточность он где-то растерял. Сам он, конечно, не считал, что уже слишком опоздал с семьей, но общество практически кричало об этом на каждом шагу, и Бакуго никак не мог его заткнуть. Просматривать анкеты в Тиндере вечерами после работы - стало привычкой, без которой день не считался полноценным. Хоть он и сидел там довольно часто, выбирался Кацуки куда-то всего пару раз, потому что достойных людей там он встречал ну уж крайне редко. Где-то через два месяца пустого серчинга Тиндра, трех за это время бесполезных свиданий и одного секса на раз, Бакуго думал еще долго, но изменил настройки, указав свою ориентацию в приложении как «бисексуал». Это означало, что после изменения, ему будут попадаться страницы вперемешку - как женщин, так и мужчин. Это было глупо. Об этом стоило забыть, но Кацуки помнил. Он отложил представителей своего же пола на дальнюю полку сознания, оставил эти грешки в юности. Да, были времена, он грешил такими вещами, но в последний раз Бакуго целовался с другим парнем где-то в двадцать один, а последний секс с парнем был и вовсе в девятнадцать. Прошло, мать его, почти десять лет и почему-то он даже немного боялся. Более того, это было нелогично. Бакуго уже хотел где-то прибиться, остановиться у чьих-то берегов и выдохнуть, расписаться без лишней шумихи с фигуристой блондинкой, показать ее родителям, съехаться с ней. Но на ближайших горизонтах таких не было. Тем более, если у него что-то получится с другим мужчиной, это также будет бессмысленно и скорее всего, ненадолго, а про возможность иметь детей можно забыть. И вряд ли его родители будут рады, если однажды он приведет показать им свою невесту, у которой тоже будет член и метка мужского пола в паспорте. Кацуки не понимал, в какой момент жизни он что-то упустил. Привлекательных особ на работе не было, он вообще, был одним из самых молодых сотрудников, женщинам в их компании было от тридцати пяти и больше, таким образом, он и появился в приложениях для знакомств. Отчаянный поступок, он не спорил. Бакуго даже не особо наделся действительно найти кто-то в интернете, хотя в первый месяц был полон энтузиазма. Он считал, что это делается не так, знакомиться надо в жизни, присматриваться, кидать случайные взгляды и ловить на себе такие же. Знакомство в приложении уже нацеленно на конкретный исход, вы оба знаете, почему и зачем там сидите. Но какими бы принципами он не руководствовался, рано или поздно они шли к черту. Подходя к своему дому, он затушил сигарету о стенку урны и кинул туда бычок, доставая телефон. Тодороки наконец получил свой ответ. 18:10 Задержался на работе, извини Встретимся чуть позже? 18:14 Позже... Это немного проблема Во сколько? Бакуго заходит в свою квартиру и сразу же скидывает пиджак, не отрываясь от переписки. 18:14 В семь Нормально? Вылезает из обуви на ходу в спальню, но ответа от его предполагаемого спутника на сегодняшний вечер не следует. Черт, конечно, сам виноват. Со стороны Бакуго это было некрасиво, вот так внезапно переносить время, но он не мог сказать, что просто забыл. Наверняка у человека есть и свои планы, свои дела. Даже если ответа не последовало, Кацуки все равно очень торопился привести себя в порядок. Он решил, что даже не будет переодеваться, тем самым можно будет соврать о том, что он действительно задержался на работе и поехал к нему прямо из офиса, только вот галстук-удавку скинул на диван. Умывшись, почистив зубы и пшикнувшись одеколоном в попытке замаскировать возможный запах рубашки, в которой он отсидел целый день, телефон наконец снова провибрировал. 18:35 Не думаю, что сам теперь успею Извини Я тут уже немного занят, но постараюсь к семи Здесь недалеко, я на машине Бакуго незамедлительно печатает ответ: 18:35 Ничего, все нормально Я сам не совсем успеваю Примчусь как смогу Что-то уже шло не так, и возможно, это было предвестником плохого вечера. Но Кацуки не отчаивается, сразу же заказывает такси, проверяет наличие бумажника и карточек в нем, приглаживает волосы перед зеркалом и торопится на выход. Они общались неприлично долго. На его памяти вообще не было такого, чтобы он с кем-то так тянул. По переписке мужчина был приятным, в меру забавным и даже немного наивным, некоторые вещи приходилось объяснять на пальцах, но в этом все равно было что-то свое. Что-то необычное было и в его фотографиях, точнее не что-то абстрактное, а напрямую заметное. Покрашенные волосы, будто они не ровесники, и на самом деле ему лет шестнадцать, довольно большой шрам на лице и даже разные глаза. На фото он был в зеркале в ванной, на барбекю, где обрезаны другие люди, стоящие рядом с ним, в костюме, на фоне ресторанного зала, и на отдыхе, на пляже. По всей видимости, последнее фото было прикреплено точно не просто так, мужчина не глупый. Всех в приложениях знакомств в первую очередь интересует внешность и фигура, а только потом - все остальное. Сам Бакуго, как и его собеседники, никогда не оттягивал встречу, многие предлагали встретиться после часа знакомства, дня или максимум, пары дней. С Тодороки они общались гребаный месяц, и Кацуки все еще не понимает, как мог забыть. Может, просто заработался и был слишком огорчен происходящим вокруг дерьмом. Уже сидя в такси и поторапливая водителя, приказывая давить тапку в пол, он чувствовал, что немного нервничал, такого не было давно. Наверное, все из-за того, что он слишком давно не был на подобных деловых мероприятиях с мужчинами. Они еще ни разу не виделись в жизни, но Бакуго с недовольством признавал сам себе, что уже возлагал какие-то надежды. Хватит бы уже играться, это не серьезно, черт возьми. Он не должен был ехать на гребаное свидание с другим мужиком. Играться можно было раньше, сейчас же хотелось уже чего-то более зрелого и серьезного. Проще говоря, Кацуки видел будущее только с женщиной, но даже перспектива хотя бы одного хорошего вечера или небольшой интрижки уже казалась неплохим вариантом. Хоть что-то. Думать таким образом было довольно глупо, но Бакуго казалось, что скоро он совсем стухнет, сам побьет у себя в квартире посуду, накричит на соседей, выговариваясь незнакомцам, обвинит их во всех своих бедах, и скатертью дорожка ему в отделение душевно больных, если не за решетку на несколько суток или не на исправительные работы. Как он успел узнать за целый месяц ежедневного общения, Тодороки тоже натирал задницу на офисном кресле с восьми тридцати утра, только о конкретном месте умалчивал, шрам получил в детстве, а гетерохромию с рождения. В десять он ломал руку, в школе был отличником, университет закончил, как специалист по аналитике информационных систем. Цветные волосы - его вызов обществу, хорошее вино - отдушина, а дорогие часы - просто выиграл. Встреча была назначена в обычном непримечательном ресторанчике, который не очень вписывается в район. Бакуго предлагал его всем своим спутницам из приложения и Тодороки не был исключением, тем более, он сказал, что никогда там не бывал. Ресторанчик находился всего через пару улиц от его квартиры, это было даже удобно, но сегодня Кацуки опаздывал, а опаздывать он не любил из принципа, поэтому пришлось взять такси, пока собственная машина была в ремонте. Вскоре Бакуго выскочил из авто и остановился перед дверями, поправил рубашку, проверил время и глубоко вдыхая, ступил за порог, сообщая хостес о брони стола, на которую он немного опоздал. В зале царила тихая, довольно приятная атмосфера, хотя Кацуки не любитель бродить по таким местам. Интерьер был не вычурным, но в то же время не особо простым. Вечером пятницы все столы были заняты, слышался звон двух фужеров где-то в глубине зала и тихий женский смех, пахло чужими духами и горячими блюдами с примесью шампанского. За забронированным столом никого не было, поэтому Бакуго небрежно плюхнулся на небольшой диванчик, неприкрыто осмотрел сегодняшних гостей и их блюда с места, когда почувствовал тяжесть в груди. Долго не думая, он понял, что у него еще есть время, поэтому вышел из зала, оповестил хостес и спустившись по небольшой лестнице на улицу, немного нервно прикурил, стараясь не показывать своей медленно нарастающей нервозности. Такое вообще было ему не свойственно, но Бакуго даже думать обо всем этом сейчас не хотел. К черту. Да что говорить, он даже не хотел быть здесь сегодня, но в последний момент все-таки решил, что это было бы нетактично. Даже если все пройдет плохо, он уже выполнил обещание прийти. Таить нечего, Кацуки уже успел привыкнуть к общению с Тодороки. Пожелания доброго утра и приятных снов все-равно теплило что-то внутри, разговоры о каких-то глупых мелочах вдыхали в него жизнь, заставляя вспоминать и рассказывать собственные истории из жизни. Такие мелочи, но иллюзия того, что ты кому-то нужен, уже была создана. И это скорее плохо, чем хорошо, хотя, черт его знает. На здешних улицах было тихо, машины проезжали редко, хотя парковка заполнена плотно. — Привет. Бакуго чуть сигарету из пальцев не выронил, когда слишком закопался в своих мыслях и увидел, как два разнопалых глаза заглядывают в его лицо, чуть наклонившись. Кацуки дергано выпрямился, неожиданно для самого себя стараясь скрыть свою плохую осанку. — Ты, должно быть, Бакуго? Он кивнул, как язык проглотив, и вытянул руку. Блять. Он вытянул руку для рукопожатия. Вытянул так, будто они были на деловой встрече с коллегой. В этот момент захотелось шлепнуть себя по лицу, но опускать ладонь было уже поздно, и Бакуго почувствовал себя просто последним идиотом. Но предполагаемый Тодороки лишь выпрямился и слабо улыбнулся, протягивая руку в ответ и несильно пожав, подыгрывая. Это явно немого развеселило его, он он ничего не сказал. — Да, я... Извини, - немного тушуется Кацуки, подходя к урне и затушив недокуренную сигарету, — Запах будет... Но мужчина перед ним выглядит все также невозмутимо и дружелюбно. — Ничего, я тоже курю. Кацуки позволил себе небольшую заминку и оглядел своего спутника с ног до головы, отмечая детали. Симпатичный. Казалось, он был немного выше, чем сам Бакуго, но этот факт уже создавал некий дискомфорт. Шрам на его лице выглядит еще четче, чем на фото, но не кажется отвратительным, может, даже наоборот, словно он там давно прижился. Волосы - с одной стороны родной, почти платиновый блонд, а с другой - покрашенный в бордовый, винный цвет, но он был не таким ярким, как Бакуго думал. Наверное, уже немного смылся и даже не выглядел вырвиглазно. — Ладно, без проблем. Тогда... Пойдем? Проходя в зал и возвращаясь за стол, где он уже сидел, Кацуки начал действовать, завязывая первую тему разговора. — Ты торопился. Что-то случилось? Они сели за стол и стали дожидаться официанта. Тодороки сразу же снял пиджак. Он тоже был в костюме, вероятно, офисном. Быстро оглянулся, обводя взглядом зал и людей, достал телефон и положил на стол перед собой. — А... Да, кое-что. Тоже на работе, - и слабо улыбнулся ему одним уголком губ, устраиваясь на месте поудобнее. Кацуки уперся локтями в стол, показывая немного своей небрежности. Он заметил те самые дорогие часы на чужом запястье, которые тот случайно показал на одной фотографии, когда запечатлел пролитый за офисным столом кофе неделю назад и отправил ему. По простой белой рубашке было трудно сказать, но пиджак и брюки были хорошо выглажены и даже в конце дня смотрелись очень аккуратно и дорого. Бакуго старался об этом не думать, но в голову закралась мысль. Неужели этот Тодороки имеет хороший банковский счет и старается это скрыть? На самом деле, Кацуки было глубоко насрать на счет, но он даже немного разочаровался. Это место не совсем подходит для мужчины с дорогими часами и недешевым на вид костюмом. Вероятно, если Тодороки все-таки богат или около того, все вешаются на его заработок, поэтому он пытался скрыть это, догадаться вообще не сложно. Получается, он ищет человека, которому будет все равно на это. И Бакуго рад бы сказать, что вот он, вот ему все равно, но как бы не так. Все было предельно логично, он не хотел бы встречаться с человеком, который просто-напросто не соответствует его социальному статусу. Богатенькие были на своем уме, со своим лицемерным кругом общения и образом жизни, об этом известно даже ребенку. Но Бакуго все равно мысленно оценил попытку мужчины скрыться среди среднестатистических клерков. — Много работаешь? - как бы невзначай интересуется он, но к ним подходит официантка, обозначая себя ответственной за их столик сегодня вечером и предоставляя меню. Когда она снова покинула их, Бакуго не хотел казаться навязчивым, но спросил еще раз. — Так что там с работой? Тодороки сидел напротив, бегло просматривал меню. На самом деле, на него хотелось смотреть. И Бакуго был рад, что сегодня у него билет в первом ряду. Не часто встретишь мужчину, который ухаживает даже за своими ногтями. Видимо, он действительно занимал какую-то представительную должность. Тот поднял на него глаза, никак не выделяя возможную неприязнь вопроса, — Знаешь, долго рассказывать, надо было кое-кого подвезти. Если честно, давай не будем сейчас о работе, - и снова заглянул ему в глаза, чуть ухмыляясь и явно показывая, что ему хотелось бы послушать что-то о самом Бакуго, — Сам-то почему задержался? Кацуки даже хмыкнул. Он тоже снял пиджак и откинулся на мягкую спинку, поглядывая в меню. Этот взгляд ему явно понравился. — Тоже по работе, но правда, лучше не надо. Что хочешь заказать? Тодороки призадумался, все еще вглядываясь в меню, — Ты планировал выпить сегодня? — А ты? — Я за рулем. — Тогда не планировал. Когда они сделали заказ, Бакуго все гадал, какое впечатление он уже произвел, хотя, разницы особой не было. Он быстро решил, что не собирался встречаться с человеком, с которым они были настолько разными людьми. Кацуки был бы рад, если бы Тодороки выглядел чуть попроще. Уже дожидаясь свой заказ, Бакуго напомнил ему о том, что его машина сейчас в ремонте. Рассказал, как неудобно жить без авто, в то время как Тодороки, оказывается, сел за руль сразу же, как это стало законно, и однажды он даже попадал в небольшую аварию. А еще он сдавал на права с кучей пересдач, но сейчас сидел за рулем уже как опытный водитель. Кацуки забавляло то, что кто-то действительно мог заглохнуть более трех раз за пару минут, и он открыто высказал это. Тодороки тихо посмеялся. Его движения были такими аккуратными и мягкими, осанка почти прямой, он время от времени поправлял длинными пальцами челку и выглядывал из-за нее заинтересованно. Бакуго мог бы сказать, что уже влюбился в этот взгляд, такой презентабельный, но явно намекающий на что-то большее. Через пятнадцать минут Бакуго понял, что сегодня он в роли рассказчика, но это не оказалось чем-то очень уж плохим, когда тебя внимательно слушают и кидают такие вот взгляды. Теперь Кацуки наконец-то смог расслабится, даже почувствовав себя в своей тарелке, он немного осмелел. И ухмыльнулся. — Так и будешь помалкивать, м? - тише, чем следовало бы. Но Тодороки перехватил этот небольшой намек. Он заразился легкой ухмылкой и ответил: — Мне просто нравится твой голос. Он медленно потирал большим пальцем указательный, закончив с салатом и после, заказал большую кружку кофе. В ухмылке Бакуго снова скользнула нервозность. Кажется, сегодня у него будет не только свидание, но и секс. Заметил он это не просто так и вовсе не придумал. Он даже отсюда, через стол, чувствовал терпкий одеколон своего спутника, ловил на себе полуприкрытые глаза, следил за немного скучающими движениями чужих рук, огибал взглядом широкие плечи и застегнутые, вплоть до последней, пуговицы белой рубашки. Тодороки на сегодняшний вечер явно имел какие-то планы, и Кацуки чувствовал это. Казалось, оно уже так быстро и плотно засело в воздухе между ними. И знаете что? Кацуки не готов. Именно сегодня, именно в этот вечер, причем намеренно. Когда он ходил на свидания с девушками, он был при параде всегда, ну, мало ли что. И руководствуясь своими же глупыми умозаключениями, он быстро решил, что сегодня до этого не дойдет, а если и будет намек, то придется отказать. Он слишком давно не делил постель с мужчиной, и это все было намного сложнее, чем с девушкой. Официантка приносит им две кружки кофе и быстро уходит. Бакуго старается вывернуть всего себя наизнанку, чтобы казаться расслабленным и игриво-довольным. Давно он не чувствовал на себе заинтересованного мужского взгляда. И это все, конечно, здорово, но Кацуки, кажется, понял, что весь месяц общения сводился всего лишь к одной совместной ночи. Он искал немного не то, точнее, совсем не то. — А мне нравится твой. И что же мы будем делать? Тодороки смотрит все также тягуче, при этом выглядит непринужденно, может даже показаться, что на самом деле, он не имеет в виду ничего такого, и это просто фантазия Кацуки. Но он не ошибается. Этот мужчина умеет элегантно проявить свой не совсем элегантный интерес. Это интригует. — Я рад. Тогда, мне стоит рассказать что-нибудь, - красиво заворачивает Тодороки и отпивает кофе так, будто сидит на все той же деловой встрече. Это даже грустно. Будь мужчина с не таким явным большим кошельком и, по всей видимости, желанием на один раз, Бакуго бы хотел, чтобы у них что-то получилось. Ему нравится этот серьезный вид со скользящим в глазах огоньком, нравится то, как он отзывался на рассказы Кацуки и вставлял свои комментарии, приподнимал уголок губ и один раз даже тихо посмеялся. Нравится то, как он аккуратно держит кружку кофе, как эти долбанные часы плотно прилегают к его запястью, как белая рубашка сидит на нем, как родная. Так и хотелось смять ее и расстегнуть верхние пуговицы. А лучше, вообще все. Все в нем кричит о серьезности, возможно, даже немного напыщенной, и Кацуки кроет эту карту своей небольшой небрежной нахальностью и щепоткой острых шуток. Через какое-то время разговор уходит в другое русло, то плавно качается на волнах, то вода немного подкипает и становиться чуть горячее, а потом снова слегка холоднеет. — Нет, вообще, я ненавидел универ, - продолжает Тодороки, сдержав свое слово насчет рассказов с его стороны. Бакуго пил вторую кружку кофе, только теперь другого, — Да я тоже, пары были для меня гребаным адом каждое утро. Но у тебя интересная специальность. Полезная. Тодороки едва заметно хмыкает, опуская глаза в свою кружку. — Одной из двух причин, почему я туда ходил, был мой горячий преподаватель по дискретной математике, - мимолетно поднял на него взгляд, тут же опустив обратно. Черт побери. Кацуки клянется, что чувствует в груди легкий мандраж, коего не чувствовал, наверное, уже несколько лет как. Это было... Необычно, услышать такие секретики на первом свидании, тем более от человека, который будто только что приехал с какой-то серьезной конференции. И все же, Бакуго понравилось, он был даже немного смущен, но доволен. Тодороки выдавал козыри постепенно. Он был умелым игроком. Но и Бакуго был не промахом, уже чувствуя, когда стоит понизить голос, а когда снова поднять. — Правда? Тогда, тебе повезло с предметом... Получается, ты был отличником по дискретке, но все равно ходил сдавать экзамены в индивидуальном порядке? Тодороки оценил такой юмор, Кацуки заметил это еще минут двадцать назад. — Получается, что так. У нас были зачеты- Вибрация на столе его прерывает. Он сразу же берет в руки свой телефон, и его сдержанную расслабленность снимает, как рукой. Он уставился в экран со страхом на глубине зрачков и сидел так еще долгие несколько секунд, будто не верил тому, что видел. Тодороки приоткрыл рот, не отрывая глаз от экрана, хотел что-то сказать, но запнулся и попытался еще раз. — Извини, я.. У меня важный звонок. Я отойду на пару минут, хорошо? Прости, - извинялся он, торопливо поднимаясь с насиженного места. Бакуго молча вскинул бровь от такой резкой перемены и вальяжно сложил руки на груди, но конечно, кивнул. Тем временем Тодороки как будто только и ждал этого небрежного кивка, разрешения отойти, поэтому получив его, сорвался быстрым шагом к выходу из ресторанчика. Какого черта их прервали именно сейчас? Кацуки уже был готов пошутить о том, что хотел бы быть его преподавателем по дискретке. Может, сама судьба пытается предостеречь его от глупостей, но Бакуго уже вполне мог себе представить, как бы они вместе изучали отношения эквивалентности, порядка и булевых функций прямо на столе, несмотря на свой страх от слишком уж давней близости с мужчинами. Помечтать было не вредно, тем более, нельзя было показывать предполагаемому партнеру свою неуверенность в такие моменты. Конечно, сегодня он не готов быть снизу, но другую позицию никто не отменял. Главное, согласовать это с ним, но подобраться к этой теме скользко и не прямым текстом. Боже, и когда это Бакуго начал париться о таких глупостях? Он был прямолинейным человеком и такие увиливания не то что не заводили его, они бесили. Но сегодня вечером... Оказалось по другому. От собственных мыслей в груди даже мимолетно что-то заиграло и поднялся жар, который он пытался быстро усмирить, потому что если Тодороки не появится в течении еще нескольких минут, мысли полностью уйдут в свободное плаванье и под столом, а конкретно, под его ширинкой, может случится беда. А изучать отношения эквивалентности в общественном месте было бы не очень здорово. Все-таки квартира для дискретной математики подходила немного больше. Кацуки скучающе оглядывает зал, переводит взгляд за окно, в надежде увидеть крашенную голову, но видит только припаркованные машины в узкой улочке и здание напротив. В этот момент многие отдыхающие люди в зале обернулись. Хостес выставила руки перед собой и что-то бормотала разъяренной женщине. Брюнетка перла в зал как танк и активно отмахивалась о миниатюрной хостес. Ее звонкий голос казался почти звоном в ушах. И все бы ничего, если бы брюнетку не пытался удержать Тодороки, дергая ее за предплечье. — Я так и знала! — Уважаемая, пожалуйста... — Что ты знала? Я же отвез вас домой! У меня не может быть своих дел? У Бакуго внутри что-то глухо ухнуло вниз. — Какие к черту дела в ресторане в пятницу вечером? Ты за дуру меня держишь? — Да что ты вечно наговариваешь на меня? Я прос- — Я звоню твоему отцу. Брюнетка резко останавливается у входа в зал и достает из кожаной сумочки телефон. — Уважаемые, прошу, не кричите... Пожалуйста, иначе- В эту же секунду к перепалке грузно подходит охранник. — Грейс, что происходит? Хостес хочется буквально спрятаться за своей папкой-планшетом, которую она все это время держала в руках. — Кажется, у гостей возник какой-то конфликт... — Кажется, чей-то муж решил, что ему можно шляться с другими женщинами, - гаркает брюнетка, взяв в руки телефон. Но не успевает она ничего сделать, как ее грубо хватают за запястье. Она замолкает. Тодороки смотрит на нее озлобленно, сверху вниз, в тихом, но таком страшном гневе. Сверлит ее глазами, мысленно пуская пулю женщине в висок. Он не дает ей воспользоваться телефоном. Хватка брюнетки слабеет, и ему не доставляет труда просто спокойно забрать телефон у нее из рук. — Молодые люди, если у вас занят стол, прошу успокоиться и проследовать на свои места, если нет, попрошу покинуть помещение. В противном случае, я применю силу. Гребаный Тиндер. Гребаный вечер пятницы, гребаная духота, гребаная мигрень и гребаная дискретная математика. Гребаный женатик. — Все хорошо. Извините ее, пожалуйста. Она немного не в себе, - холодно и резонно произносит Тодороки, выделяя каждое слово. Женщина яростно хмурится, но вместе с этим - ухмыляется, молча вызывая мужа на мысленную дуэль и с огромным нежеланием принимая условия игры. Тодороки продолжает, — У нас здесь стол, но мы уже собираемся уходить. Охранник что-то отвечает, хостес активно кивает головой, и Кацуки уже не может слышать их последние реплики. Он сидит как в ванне ледяной воды. Ладони неприятно вспотели, а пальцы впились в собственные локтевые сгибы, пока он все сильнее сжимал скрещенные на груди руки. Ему казалось, что он вот-вот умрет, когда Кацуки увидел, как Тодороки уверенно направляется к нему с брюнеткой на прицепе. — Ты видишь здесь каких-то левых женщин? - шикает он, напряженно встав над столом и вскинув руку над Бакуго. В тот же момент он ловит вопросительный, взбаламученный, одновременно озлобленный и неверящий взгляд карих глаз, и при теперешних обстоятельствах их легкий, едва заметный бордовый оттенок кажется ядом тихой ярости. Тодороки старается держать маску и не реагирует никак, снова оборачиваясь к брюнетке. Женщина окидывает Кацуки сканирующим взглядом, скрещивает руки под грудью. Молчит. — Так и зачем просто так названивать отцу? Ты в своем уме? - он старается говорить уверенно, внушающие, но достаточно тихо, чтобы снова не привлекать внимание охраны. Бакуго хочется просто провалиться под землю. Он понятия не имеет, что там придумал Тодороки и как собирается выкручиваться перед ними обоими. Кацуки прямо сейчас готов встать на защиту этой женщины и вместе с ней позвонить какому-то там отцу, назло крашеному ублюдку. Господи, он четко слышал, как брюнетка назвала его мужем. Подумать только, вот ведь история будет. Никогда с ним не происходило ничего подобного и он надеялся, что больше не произойдет. Если Рай существует, то ему и так уже туда не попасть, местечко а Аду, наверняка, уже давно забронировано на имя Кацуки, и сегодня мало того, что он был готов нагрешить с мужеложством, так еще и трахнул бы женатого человека. Тотальный провал. Долбанная пятница. Конечно, он не отрицал, что иногда бывал тем еще бессовестным козлом, но это уже было слишком. Никакой, мать его, дискретки. Брюнетка метает в мужа острый взгляд, молчит какое-то время, видимо, различает в нем чистой воды напряжение и бесстыдную ложь. — Еще раз тебе говорю, - она заговорчески, коварно понижает голос и смотрит на молчаливого Бакуго с издевкой превосходства, — Не держи меня за дуру. Я уверена, ты мог бы кокетничать и с мужиками. Хочется лечь под кого-то? Боже... Да как ты опустился, паскуда. Тодороки тут же теряется. С его лица ветром сдувает железную уверенность, нахмуренные брови распрямляются. Секунды тянутся медленно, мучительно. Воздух трещит. Кажется, Тодороки медленно принимает поражение. Просто не находит новых, быстрых и четких оправданий. Он не подозревал, что жена может подумать на него что-то подобное. Он был уверен, что вид другого мужчины за столом тут же развеет ее подозрения. Но как бы не так. Бакуго ощущал себя как на пороховой бочке. Он напряженно сжал губы, подергивая ногой под столом, и молчал в тряпочку. Он понятия не имел, что ему стоит говорить, нужно ли это вообще и как теперь выкрутиться из этого дерьма. Это не его проблемы, пусть ублюдок разбирается сам, пусть жена влепит ему звонкую пощечину прямо сейчас, картинно, киношно, чтобы все видели и слышали. Гости ресторана и так до сих пор пялятся на них, как в театральном зале, шепчась и переговариваясь об этом бесплатном шоу.