Дискретка

Внутренняя чуйка не обманывала, так что пора бы начинать ей верить. Вечер был ужасным. Если бы он остался дома, с пивом и документалкой, он сохранил свои нервы и смог бы отдохнуть спокойно, проводя заслуженные выходные в одиночестве. Что ж, теперь он не один. К сожалению. Бакуго резко, напыщенно-недовольно хлопает по столу тяжелыми ладонями. И Тодороки дергается, с ужасом переводя на него глаза. А Кацуки не дурак. Он подмечает аккуратное платье женщины, блестящие волосы, кольца на пальцах, в том числе и обручальное, маникюр, часы и многочисленные браслеты, кулон, длинные серьги и кожаную сумочку. И не просто так. Он собирается воспользоваться этой зрительной информацией и всем, о чем он мог только догадываться весь вечер. — Да что вы несете? Леди, я только приехал, а вы устраиваете передо мной скандал. Как неуважительно с вашей стороны. Женатики вылупили на него глаза, но Бакуго продолжил. — Я что, уже не могу встретиться с двоюродным братом? Я в городе и так ненадолго, мы не виделись несколько лет, позвольте упомянуть. Брюнетка тут же обмякает в растерянности. Она открывает и закрывает рот, пытаясь что-то сказать, смотрит на Кацуки почти со страхом. От упоминания родства с семьей ублюдка-изменщика она нервно сглатывает, и Бакуго не знает почему, но это ему только на руку. — Господи... Дорогой, - она тут же меняется, нежно, почти боязливо и аккуратно берет Тодороки под локоть, — Почему ты не сказал мне? Сам он молчит, стоит как вкопанный. — Прошу меня простить, господин, - брюнетка снова переводит взгляд на Кацуки, — Я столько наговорила вам... Почему вы молчали? Бакуго собирает в себе всю лживую уверенность, хмыкает, прикрывая глаза, — Хотел посмотреть, что из себя представляет жена моего брата. Я же не видел вас в жизни, только на фото. Женщина прикрывает рот рукой в изумлении, смущении и диком стыде. — И это было довольно интересно, прошу заметить. Кацуки сейчас просто вырвет. Вырвет от этой женщины и двумордой хари, которая витает в какой-то прострации, он где-то явно не здесь. С Бакуго довольно, он собирается уйти быстро и эффектно, проблема лишь в том, что у него под рукой нет дорогой машины, чтобы сесть за ее руль и показушно стартануть в закат. — Мне так жаль... Я-я надеюсь, проблем не возникнет..? Я рада встретиться с вами, господин. Мы с Шото живем припеваючи, конечно, иногда не все так сладко, как хотелось бы, - она нервно посмеивается, крепче сжимая предплечье мужа. — Понимаю, любой брак не без проблем, - пожимает плечами тот. — Тогда, позвольте спросить, мне казалось, на свадьбе были абсолютно все наши родственники. Неужели мы не пригласили вас на банкет в Сингапуре? Бакуго отмахивается, — Я получал ваше приглашение, но не смог присутствовать лично. У меня были дела в Японии, сами понимаете. Встреча с инвесторами. Женщина оживляется и непонятно чему кивает головой, поглядывая то на мужа, то на него самого. Кацуки понятия не имеет, во что играет, какие к чертовой матери инвесторы и какая Япония, он работает в офис-центре, в отделе маркетинга, и сегодня ему до смешного урезали зарплату. Но он видит, что не сказал еще ничего, что могло вызвать подозрения и выбиться из контекста. И еще кое-что немаловажное, Бакуго не знает, почему именно он выкручивается перед женой ублюдка, пока тот молчит. — Конечно, я все понимаю. Господин, так почему бы вам не посетить наш дом? - женщина слегка дергает Тодороки за руку, ожидая подтверждения, — Любимый, почему ты ничего не сказал мне? Мне нельзя было знать об этой встрече..? Только скажи и- — Понимаете, - вдруг прерывает ее Бакуго, — Я здесь совсем ненадолго, мы хотели просто встретиться буквально на пару часиков, к чему вас тревожить? Брюнетка задумалась, — А почему вы вдруг приехали? И тут Кацуки немного теряется, вороша различные варианты ответа в голове, но выдает что-то не очень надежное, что просто слетает с языка от безысходности, — Я заключил успешную сделку с... С одной иностранной компанией и решил наконец навестить двоюродного брата и родную страну, в конце концов. Не поверите, моя командировка длилась несколько лет, и я наконец-то могу отдохнуть, - и приторно улыбается, начиная верить в Бога и прямо сейчас молиться ему, лишь бы женщина не почуяла, что от него несет дешевкой, и его рубашка не сто́ит, как загородная вилла. Но брюнетка снова закивала, — Тогда, добро пожаловать домой, господин! И мы любезно приглашаем вас к себе, уверяю, вы не пожалеете. У нас завалялись отличные бутылочки Роял ДеМария, Романе-Конти и Томатин Легаси, так что будем рады вашему визиту. Не беспокойтесь, племянница не будет вам мешать, я позабочусь об этом. Внутри Бакуго снова что-то с хрустом ломается и разъедает его кости кислотой. У придурка еще и дети есть. — При всем уважении, мне придется отказаться, хотя звучит очень заманчиво. — Но почему? Как вы сами сказали, вы вернулись из Японии с успешной сделкой и сейчас собирайтесь отдохнуть, равзе не так? И вместе с его внутренним состоянием, ломается и его фальшивая улыбка. — Да, но... Я думаю- — Отличная идея. Если только ты уложишь Махоро спать. Кацуки старается не показывать то, как прямо сейчас у него перехватило дух. То есть, этот черт молчал все это время, а сейчас решил выдать такое явно плохое решение? Он сам себя закапывает в могилу и прикрывает крышкой сверху, в то время как Бакуго пытается не дать ему забить в нее гвозди. Какого черта он творит? Нет, даже не так, какого черта они оба творят? Неужели он не понимает, что эта комедия быстро треснет, как стекло телефона Кацуки? Неужели не понимает, что Бакуго и так уже держится в своей роли из последних сил? — Прекрасно, тогда едем! - воодушевленно объявила женщина. Бакуго встает из-за стола на ватных ногах, прихватив свой пиджак и чувствуя нарастающий ужас безысходности в жанре самых отпетых хоррор-фильмов. У хостес Тодороки с деревянным лицом прикладывает карту к терминалу, одним движением оплачивая все их посиделки, пока женщина продолжает держать его под руку, но не спускает глаз с Бакуго, не давая даже передохнуть. Она робко закидывает его вопросами, после, наконец, ненадолго отвлекшись на мужа, спрашивает, — Ты на машине? Тот молча кивает. Видимо, не может найти слов до сих пор. — Позвони, пусть заберут. Я тоже на машине. Но Тодороки все-таки отмирает, — А где Махоро? — В машине. Он хмурится, — Ты что, оставила ее сейчас там? С какого перепуга ты вообще приехала? Я же отвез вас домой. Брюнетка явно смущается гостя, который все слышит, и отвечает немного тише, но Бакуго все равно мог разобрать, — А что я должна была подумать? О всех твоих делах я знаю, а тут ты почти ничего не сказал. Конечно, я взяла свою машину и поехала за тобой. Звонить няне и дожидаться ее у меня не было времени, - она мимолетно хмурится, — Проверять тебя - моя обязанность. Они подходят к припаркованной машине, женщина звенит ключами, — Господин, вам не составит труда устроиться на заднем сидении? Бакуго запоздало понимает, что обращаются к нему, — Конечно, нет. Женщина передает Тодороки ключи, он садится за водительское и сразу регулирует зеркало под себя, брюнетка садится рядом, возможно, хлопая дверью слишком сильно. Кацуки вылупился на машину с тонированными стеклами, как на явление Христа народу. Он отродясь не сидел в таких автомобилях, но его задача - не подавать виду. Поэтому он открывает дверцу пассажирского и плюхается в сидение с диким желанием осмотреть дорогой салон. Но натыкается на взгляд двух больших глаз в детском автокресле. В этот момент оттуда хотелось выбежать на сверхзвуковой скорости, потому что его первая мысль при виде девочки была: «Привет. Пятнадцать минут назад я собирался трахнуть твоего папу, приятно познакомиться». Бакуго было противно от самого себя. Прямо сейчас он сидел в непосредственной близости с результатом смешения ген лицемерной брюнетки и крашеного хмыря. Девочка была блондинкой, явно унаследовав цвет волос от своего шлюховатого папаши, а темно-серые глаза от матери. — Папа, привет! Тодороки молча махнул ей рукой из-за спины и завел двигатель. — А кто этот дядя? Кацуки казалось, он сейчас, прямо здесь и прямо в эту секунду испустит дух. Женщина принялась разглагольствовать сама, — Как некорректно, дорогая. Это твой дядя. Он приехал из командировки в Японии и останется у нас на какое-то время, - она ненадолго обернулась, одарив дочку натянутой улыбкой. Но когда она снова смотрела вперед, на дорогу, Бакуго четко видел в зеркале ее нахмуренные брови. — Правда? Как здорово! - девочка снова перевела на него глаза и неожиданно ухватила за руку, дергая за рубашку, — А как тебя зовут? Ты правда был в Японии? Я вот учу китайский. А ты знаешь японской? Казалось, голова вот-вот взорвется. В салоне машины грузным чугунным облаком нависло почти физически-ощущаемое напряжение, но малявке хоть бы хны, она его не замечает. — Я Кацуки. И я не знаю японский. Мои партнеры говорили на английском, - сказал, как отрезал тот, скрестив руки на груди и упортно игнорируя детские пальчики на рубашке. Честно говоря, Бакуго с трудом верилось, что он не спит. Как обычное свидание с чуваком из Тиндера могло превратиться в это? Да это просто смешно, какого хрена он сидит в машине с его семьей и едет к ним домой? Что за дешевый ситком? Может, все это большой розыгрыш и их сейчас снимают? Он не хотел верить в то, что действительно целый месяц общался с женатым человеком, неосознанно содействуя измене, словно покрывая убийство. Да, он считал это самой настоящей изменой, даже если они и пальцем друг друга не тронули. О чем думает этот козел? Он действительно такой человек? Видимо, не выдерживая атмосферы, Тодороки одним нажатием включает тихое радио, где объявляют о погоде по всему штату и результатах недавнего матча по футболу. Девочка начинает петь какую-то песенку, разглядывая улицу через темное стекло и совершенно не обращая внимания на радио. Они ехали довольно долго, что напрягало только больше. Бакуго никогда не бывал в этих районах и на всякий случай даже старался запомнить дорогу. Как ему теперь уйти? Почему придурок настоял на визите к ним домой? И почему... Почему в конце концов они общались чертов месяц, а он ни слухом ни духом о том, что женат и у него есть ребенок? Конечно, если у него была цель пойти налево, то он и не должен был говорить о таком. Но как искусно крашеная башка увиливала от неудобных вопросов, врала о домашних делах и не упомянала семью... Это настоящий кошмар, просто цирк на выезде, Бакуго не понимал, как можно было поступить подобным образом, в голове не укладывалось. А он так и знал, у богатеньких не все дома. Это было даже обидно, до смешного обидно. Зачем человек, который уже имеет абсолютно все, ищет что-то еще, что-то другое - грязное и неправильное. Он уже состоял в браке, уже имел, по всей видимости, родного ребенка и достаток. Бакуго не имел ничего из этого, и он был в праве искать. Но Тодороки такого права лишился, ведь у него и так было все. Они проезжали по трассе, потом через широкий мост и огромные улицы горячих шопинг-точек и бизнес-кварталов, пока не свернули на более узкую улицу, и Тодороки сбавил скорость, переключая передачу. Наверное, их молчание прямо сейчас вызывает у женщины подозрения, но пути назад уже не было. Отступать было слишком поздно, когда автомобиль довольно медленно проезжал мимо рядов семейных домов: двухэтажные и трехэтажные, с большими ярдами, механизированными воротами, беседками и гаражами с широкими автоматическими ставнями, декоративными кустарниками, подстриженными под линеечку. Бакуго непроизвольно скривился от таких видов. Понимаете, вся эта напыщенность была не для него. Конечно, большой дом и задний дворик с барбекю это классно, но честно говоря, сейчас он понял, что его небольшая квартирка с подтекающим в ванной краном, банкой для бычков и шумными соседями была намонго уютнее и ближе сердцу. Ему срочно нужен был план отступления. Кацуки не хотел призвать, но с бурлящей неприязнью думал о том, что он без малейшего понятия, чем занимаются эти люди. Проблемы охреневшей морды были не его заботой, но откуда он знает, может, скажи он прямо сейчас правду на весь салон и потребуя выйти, брюнетка достанет из сумочки огнестрел с глушителем и без сожаления пустит в него пулю, крикнув, что она так и знала. Может, через пару дней «специальные люди» подкараулят его по пути с работы в темном переулке или найдут его родителей и будут шантажировать на сумму выкупа с баснословным количеством нулей. И Бакуго эти исходы событий уже не казались бредовыми. Вот же занесло, черт побери. Да что он такого сделал в жизни, что чертовы небеса его так наказывают? Они останавливаются у одного из многочисленных двухэтажных домов, заезжая на выложенную камнем дорожку. Брюнетка высовывает из окна руку и быстро жмет на ключи, пряча их обратно. Ставни гаража медленно поднимаются вверх и внутри постепенно загораются споты, освещая широкое помещение с еще двумя автомобилями. Бакуго становится все противнее и противнее с каждой секундой. Ему нужно поговорить с мордой, чтобы убедиться в том, что на него не наймут киллера и обговорить план отступления, но он с досадой понимает, что вряд ли их оставят одних. — Мама, а сегодня будет лазанья? Тодороки глушит двигатель и передает жене ключи, они отстегиваются, и женщина отвечает, выходя, — Уже поздно, родная, ужин прошел. Девочка начинает канючить, и вдруг Шото открывает дверь заднего сидения со стороны дочери и постепенно отстегивает ремешки детского кресла. — Но мы ведь не ужинали! Мы же поехали забирать папиного брата! Пап, ну скажи. Но Шото впился в него взглядом, проигнорировав девочку. Женщина где-то поодаль клацнула каблуком и тыкалась в телефоне. Он смотрел на Бакуго молча. В немой мольбе. Он пытался сказать глазами все, что мог, специально медленно отстегивая дочь от кресла. В то же время Кацуки понимал, что ему тоже нельзя задерживаться в салоне, но он не упустил момент, впившись в разнопалые глаза в ответ. Пока в одних была мольба, в других был черный, тихий гнев. Буквально желание разорвать на части, прописать в нос до перелома, рассказать все жене. Но он молчал, отведя взгляд. Бакуго быстро хлопнул дверцей машины, повесив пиджак под локтем. Девочка болтала о позднем ужине, вынося своей маме мозги, когда Тодороки сказал ей, что если поздно кушать, можно испортить свое здоровье и вскоре весить под центнер. Махоро звонко рассмеялась, размахивая руками, когда они прошли в дом. И Кацуки почувствовал себя в ловушке. Дверь дома заперли, заключая его внутри, и щелчок замка прозвучал как судебный приговор. Бакуго последовал примеру хозяев, разуваясь у входа рядом с широким гардеробом, напротив зеркала в пол. Он сразу поднял глаза, в желании оценить интерьер и возненавидеть все это еще больше, но слегка удивился. Снаружи дом выглядел довольно вычурно, никак не выбивался из рядов таких же богатых, но внутри он ожидал увидеть что-то еще более ужасное и безвкусное. Но, как оказалось, все было не настолько «плохо». Безусловно, дом был довольно огромен, оборудован по последнему слову техники, но он был практичен и без особо броских излишеств. То есть, не выглядел как приемный зал президента. Он просто был действительно большим, здесь могло бы жить человек десять со всеми удобствами. Женщина провела их в кухню, за большой обеденный стол, показав где можно помыть руки. Бакуго осматривал все, что попало ему на глаза: стойка, разделяющая зону готовки и обеденную, светлая гарнитура, в меру большие окна, полуприкрытые обычными серыми жалюзи, несколько напольных цветов, двустворчатый холодильник с цветными заметками и даже какими-то наклейками. Почти как у людей. Девочка бегала и путалась под ногами, будучи слишком энергичной для вечера. Шанс. — Дорогая, успокойся. Не мешай папе с дядей, пошли помоем ручки и я дам тебе что-нибудь перекусить. Что хочешь? - она повела девочку с кухни, и они пропали за аркой в длинном коридоре. — Лазанью! — Может, просто йогурт? Шото выдерживал тяжелый взгляд. Кацуки не собирался упускать хотя бы мимолетную возможность. — Какая же ты сука. Прошипел Кацуки, напряженно сидя за круглым светлым столом. Тодороки потупил взгляд в стол, но спешил оправдаться, — Ты не понимаешь, просто- — Да-да, конечно, я ничего не понимаю, я глухой и слепой, - шепотом орет Бакуго, — Не хочу ничего об этом слушать. Как мне свалить? Теперь глава семьи выглядел серьезным, задумчивым и все еще немного нервным, — Знаешь, в тот момент я подумал, что ты узнал меня и понял кто я такой, раз ты почти точно сказал про моего двоюродного брата. У меня действительно есть- Дверь где-то на первом этаже снова хлопнула и послышался приглушенный женский голос и торопливый топот маленьких ног. Этого времени им было критически мало. Тодороки метнул взгляд к арке на кухню и судорожно перевел обратно на Бакуго, чуть ли не подскакивая с места. — Пошли в ванную. Бакуго незамедлительно поднялся, когда в просторную комнату снова вошла брюнетка с дочерью. — Что хотите выпить? — Оставь нам бутылочку вина, на твой выбор, - быстро бросил Шото, будто был готов к вопросу, и спешил скрыться в коридоре, по всей видимости, ведущему в одну из ванных комнат. Бакуго беспрекословно, молча следовал. Но женщина кинула им в след, — Господин Кацуки тоже падок на хорошее вино? — Да! - уже из коридора отзывается Шото и поглядывает на недовольного Бакуго, похожего в полутемном коридорчике на серийного убийцу. Шото сглатывает, прикрывая за ними обоими дверь в ванную. Как только холодные лампочки загораются, а широкое зеркало озарилось подсветкой, Тодороки почувствовал, как глухая боль удара растекается по затылку с гулким эхом в голове. Кацуки не терял времени, он сжал шиворот его рубашки в железной хватке, припечатывая крашенную башку к плитке. — Опустим формальности. То, что ты та еще тварь, это я и так понял. Спрашиваю еще раз, как мне слинять из вашего гадюшника? Он старается звучать тихо, но предельно разборчиво и устрашающе. Шото даже не рыпается, по всей видимости, соглашаясь со всем вышесказанным. Сам он хмурится в ответ, но отвечает, — Выпьешь со мной немного для вида и можешь идти. Скажешь, что тебя заберет личный водитель, и ты едешь к Джордану. — Кто такой Джордан? - щурится Бакуго с недоверием, удерживая себя от ошибки: раскрасить эту рожу прямо здесь и сейчас. — Она знает, кто это. Момо с ним не ладит, она не станет звонить ему и проверять, - шепчет Тодороки, обхватывая его сжатый на рубашке кулак в попытке отодвинуть от себя. И Бакуго сам отдергивает руку, резко отворачивается и включает кран с водой в умывальнике. Действительно моет руки. Шото за его спиной грузно выдыхает, опуская глаза в небольшой пушистый коврик. Не выключая кран, Бакуго снова неожиданно оборачивается на него, смотрит прямо в глаза, держа перед собой мокрые руки. Внутри Тодороки все переворачивается, это видно по его лицу. Кажется, он почти готов получить еще один неприятный удар, кажется, сейчас Кацуки выбежит и выложит всю правду Момо. Именно в этот момент. Но какого было его удивление, когда Бакуго, пристально и горько смотря ему в глаза, поднимает руки и брызгает водой на большое зеркало. С чувством, от души. Как будто это самая коварная месть в мире. Тодороки открывает рот в изумлении, но тут же закрывает, разинув на него глаза. Мыльные капли медленно стекают по поверхности. Бакуго молча всполаскивает ладони еще раз и хмуро брызгает уже чистой водой, вытирает руки первым попавшимся полотенцем. Шото в оцепенении смотрит на зверски забрызганное зеркало и деревянно принимается мыть руки сам, пока тот стоит за его спиной. Им нельзя задерживаться. — И как тебе? Нормально ходить налево? - вдруг шикнул Бакуго. Тодороки даже дрогнул от неожиданности и поднял глаза на забрызганное зеркало перед собой, встречаясь с отражением Кацуки. Он скорчился в гневе, мимические морщины на его лице проявились особо сильно, руки на груди скрещены, а пальцы впиваются в сгибы локтей, будто он удерживал сам себя на месте. — Ты... Ты не понимаешь, - тушуется тот и вздыхает, продолжая следить за отражением и держать руки под краном, — Все немного не так, как тебе кажется, правда. — Неужели? Мне даже интересно, как ты собираешься оправдать все это дерьмо. Он неожиданно хватает Шото за запястье, выдергивая руку из-под воды, — А где это твое обручальное кольцо? Специально снял? Она в курсе, что ты его не носишь? Как бы глупо то ни было, сам Бакуго чувствовал себя ужасно, даже если не брать во внимание то, что сейчас он, черт возьми, находится в доме этого человека с его семьей. Его хотели использовать. Зачем все это было? А вот всегда так, когда на что-то надеешься больше, чем обычно, твоя надежда превращается в грязную лужу, по которой топчутся тяжелыми ботинками. У него не укладывалось в голове, он мысленно прокручивал их ежедневные диалоги, идиотские шутки, взгляды на жизнь, рассказы из детства и юности, забавные мелочи. Не стоило быть таким наивным. Человек, который с радостью открывался ему в переписке и умудрялся флиртовать одиними только буквами на экране, оказался совсем другим. Непроизвольно Бакуго вспоминает одну тему, которая поднялась совершенно случайно около двух недель назад. Шото рассказал, что сейчас одинок и очень хочет найти человека, который его поймет. Более того, Кацуки отчетливо помнит, что в профиле Тодороки стояла гомосексуальная ориентация. Бакуго уже совсем запутался. Но это пустяки по сравнению с тем, каким оскорбленным он себя чувствует последние сорок пять минут. Он же правда ни в чем не врал, все, что он рассказывал, было искренне. Он и немножко приоткрыл дверцу на свою тайну об одиночестве, о небольших проблемах с гневом и частой мигрени. А этот скот только поддерживал, добавляя что-то от себя, и Кацуки не знает, все-ли из этого действительно было ложью. Тодороки устало хмурится, будто это он тут жертва, — Кольцо снял. Но не пойми меня неправильно еще больше. Я собираюсь- — Мне не интересно, чувак. Пошли, твоя жена нас ждет, - противно оскалился тот, сунув руки в карманы брюк и выходя в коридор.

***

На квартал дорогих семейных домов медленно опускались сумерки. Из открытых окон веяло свежестью летней ночи, сверчки и какая-то живность в траве газона отчетливо слышались даже из дома. По узкой двухполосной дороге проезжали редкие машины, по другой стороне улицы даже слышался отдаленный смех и виднелись огни с заднего двора. Люди явно отдыхали под темнеющим небом в какой-то хорошей компании. Так называемая Момо еще неизвестно сколько гонялась за Махоро по всеми дому, девочка то и дело дергала Кацуки за рукава небрежно засученной рубашки, заваливала вопросами и просила поиграть с ней сначала в прятки, потом в уно, а на последок вообще удивила, предложив сыграть с ней в покер. Бакуго до сих пор корит себя за то, что тогда не смог удержаться и громко рассмеялся. Ничего не понимающая девочка просто так подхватила его рваный смех. И только в девять вечера она перестала носиться по дому и визжать как резаная, пока мама ее догоняла и пыталась ругать, но Махоро не воспринимала ее всерьез. Что-то определенно шло не так. Шаткий план грозился рухнуть, как карточный домик от дуновения ветра и Бакуго четко ощущал, что вечер косится не туда. После того, как Момо, по всей видимости, угомонила их дочь, она то и дело заглядывала к ним, спрашивала что-то глупое и очевидное. Проверяла. За столом им приходилось выдумывать на ходу, вести какие-то глупые диалоги, в которых не было ни слова от правды. Кацуки не мог отделаться от мысли, что женщина чует что-то неладное и пытается понять, что во всей этой истории не так. За прошедшее время им едва ли удавалось перекинуться парой действительно важных слов. Они не могли поговорить по делу, следовательно, Бакуго не мог понять, как и когда ему уйти. Брюнетка посматривала почти каждые десять минут, а то и меньше, проходила по кухне, стояла за стойкой, делая вид, что чем-то занята, а потом и вовсе достала из мини-бара бутылку виски. Улыбнулась, грохнув ей по столу, и молча ушла. Бакуго не понимал, что она замышляет, но был почти уверен в том, что Шото тоже не в курсе. Он ловил мимолетные вопросительные взгляды, смятение на лице, которое быстро маскировалось за холодным безразличием, было в этом взгляде даже что-то от рабочего, профессионального, будто с таким каменным лицом он и сидит в офисе. Радовало хотя бы то, что Тодороки тоже не представлял, чего добивалась его жена, как бы показывая ему глазами с противоположной стороны стола: «Я тоже не совсем понимаю, что она делает. Не смотри на меня так». Они были не за одно. Делать было ничего, они пили. Был вариант, что Момо заметила, как подозрительно-медленно два взрослых мужчины гоняют одну бутылку вина. Может, она подумала, что «гостю» не понравилось, поэтому молча оставила на столе виски с таким видом, словно отказ не принимался. На самом деле, у Кацуки был вагон вопросов к крашеному, но он едва ли мог их озвучить. Бакуго действительно был не ценителем вина, но пришлось немного выпить. Тодороки откупорил виски неуверенно, но не от того, что не умел. Он поднялся, достал из шкафчика два ноузинга, прекрасно ощущая, что сейчас их слушают. Из другой комнаты послышалось копошение, скрипнула какая-то не очень дальняя дверь. Бакуго мог предположить, что женщина решила воспользоваться уборной, подарив им минутку. — Эй, придурок. Зачем это? - и шепчет, кивая подбородком на бутылку. — Ты думаешь, я знаю? Мне кажется, она думает что-то не то, - Шото заполняет ноузинги, в нос сразу бьет запахом крепкого алкоголя. — Что мне теперь ей сказать? Почему она прикопалась? — Ты же сам видишь, что ей что-то в этом всем... - хмурится Тодороки, усаживаясь обратно за стол, — Отговорка про Джордана, видимо, ей не понравилась... Бакуго сжимает кулак на столе, резко опрокидывая в себя виски. Тодороки вылупился на него в тот же момент. Его так не пьют. Варварство. — Ненавижу тебя, - жмурится Кацуки и даже хрипло прокашливается, потирая веки и шмыгая носом от крепости, — Придурок. Тодороки горбится на стуле, выглядя усталым, замученным и разочарованным в жизни, но едва заметно хмыкает и шепчет: — А мне казалось, пару часов назад я тебе очень даже нравился. Кацуки выпрямился, показывая все свое возмущение на лице. Ему показалось, он сейчас ослышался. — Ты в своем уме? - снова переходит на шепчущий крик, — Да на втором этаже сейчас спит твоя дочь, а в соседней комнате - жена! Шото пожимает плечами, будто это для него ничего не значит, и его невозмутимый вид еще больше выводит из себя. — Знаешь, мой ребенок ни в чем не виноват, я это понимаю. Но Момо я ненавижу также, как и она меня. Было бы у нас больше времени... — Я что, тебя слишком сильно головой приложил? Так и знал, что для таких богатеньких ублюдков как ты, даже семья ничего не значит, - Бакуго прожигает в нем дыру одним только ненавистным взглядом. Он хочет увидеть в разнопалых глазах сожаление и раскаяние. Удивительно, но он их действительно видит. Но сожаление не такое, которое нужно, оно другое, странное и отдаленное, глубокое, но вместе с этим поверхностное. Что-то не так, и Кацуки не может понять, что именно. У него ужасно болит голова, и пить в таком изначально не совсем бодром состоянии не приведет ни к чему хорошему. — Я хотел бы сказать, что ты ошибаешься. Но, наверное, ты прав. Для меня, конечно, значит, но так не у всех... Прости, что пришлось втянуть тебя. Момо - моя жена по расчету, так что не думай, что мы вместе из чистых побуждений. У Бакуго в глазах что-то оживает. Маска ненависти превращается в молчаливый вопрос. Дверь в коридоре снова хлопает, оповещая их о том, что они опять не наедине. Их снова слушают. — Кстати говоря, - чуть громче начинает Тодороки, смочив горло виски, — Это отличное решение, как по мне. Главное, чтобы проценты не прогорели, и ты останешься в выигрыше, - так отстранено и незаинтересованно выдает тот, в который раз входя в роль, пока женщина греет уши. Бакуго потерянно хлопает глазами. Ему совершенно не хочется слушать про только что придуманные проценты. Оказалось, все было намного сложнее, чем он мог представить. Брак по расчету? Он даже не знал, что такие вещи до сих пор существуют. А ребенок, ребенок тоже «по расчету?» Значит, кому-то это выгодно, но что-то не сходится. Кацуки активно шевелит мозгами. — Да, это... Ты прав. Я останусь в выигрыше. За аркой, совсем рядом, снова слышится что-то неопределенное, а они сидят и изображают глухих и тупых, болтая о несуществующих вещах и предельно медленно, в какой-то степени даже мучительно расправляясь с виски. Бакуго очень сложно придумывать что-то такое на ходу, но Шото отлично подхватывает, сам задает вопросы и темы, так что Кацуки было проще отвечать на них. Голова болела скорее уже из-за нервов, алкоголь пился медленно, тяжело, но пился. — А их оппоненты на рынке скоро вовсе обанкротятся, так что о конкуренции можно особо не переживать, - с этими словами Тодороки вдруг достает из кармана брюк телефон и начинает печатать, кинув на него взгляд. Бакуго вскидывает бровь, но кажется, понимает. Проблема лишь в том, что если Момо решит снова зайти в кухню, она сразу заметит его побитый телефон, которому уже около четырех лет, если не больше. Так его могут раскрыть. Но он понимает все правильно, когда чувствует вибрацию у себя в кармане. Крашеный снова кидает на него взгляд. На этот раз какой-то неприятный в данной ситуации, неуместный и слегка довольный. У Кацуки стояли уведомления на его сообщения, и Тодороки не пропустил это мимо ушей. Сам Бакуго нахмурился, но полез в карман. — Обанкротятся или нет, это мы еще посмотрим. Не стоит делать поспешных выводов, - сухо отвечает он, разблокировав экран и сразу же увидев сообщение от человека, сидящего буквально напротив. 23:02 Вообще-то, я хотел объясниться. Извини Не думай, что я такой Мы спали с ней за все несколько лет раза три, только потому, что обязательным условием было зачатие ребенка Бакуго ожидал увидеть в тексте все, что угодно, но не объяснение того, что якобы, на самом деле, этот ублюдок не такой уж и ублюдок, но он не спешит менять свое мнение, потому что появляется только больше вопросов. Несмотря на щекотливую ситуацию, в которой они находятся уже несколько часов, ему хотелось просто громко рассмеяться. Наверное, из-за алкоголя и количества абсурда за день. Но Кацуки сдержался, кидая на него взгляд, он принялся печатать ответ. — Нет, ты же знаешь, как работает эта система. Транспортное частное предприятия, безусловно, хороший вклад, но нужно знать всю подноготную. 23:02 Что за хрень?? Вы в каком веке вообще живете? Какая разница сколько вы спали? Ты женат, придурок Почему ты скрывал это? 23:02 А ты бы пошел со мной на свидание, если бы я сказал, что у меня есть жена и дети? 23:03 Иди к черту Чтоб ты знал, я жалею о том, что вообще общался с тобой Хотел попользоваться кем-то? Не на того напал 23:03 Но я не хотел пользоваться... Я бы не общался с человеком, который мне не интересен И ты думаешь, у нее нет любовников? У нее их даже больше, чем один и я лично жал некоторым из них руку Бакуго встрепенулся, отрываясь от экрана. Он не верил во все это, так бывает только в сериалах или фильмах, но не в жизни же. Ему даже интересно теперь представить, в каких таких обстоятельствах ему приходилось жать руки любовникам своей жены, но отсюда наклевываются и другие вопросы. Сам Тодороки подхватил его сконфуженный взгляд, его лицо не выражало ничего особенного, он, очевидно, говорил о таких вещах, как о чем-то привычном и будничном, словно ничего такого в этом нет. — По мощности производственного потенциала они не потянут, а эти акции распределяются только среди учредителей. 23:04 Ты шутишь.. Да что у вас за сумасшедшая семья? То есть, ей можно, а тебе нет? И не подумай, я все равно не стал бы с тобой трахаться, даже если у вас свободные отношения или типа того Тодороки вдруг задумывается, не торопясь печатать ответ. Он как-то подозрительно рассматривает его, отпивая еще немного виски. Бакуго снова напрягается, когда наконец получает ответ. 23:06 Жаль. Значит, можно было плотно поесть в ресторане Ты правильно понял, ей можно, а мне нет. Мой отец настаивает на всем этом И я бы хотел, чтобы у нас ней вообще не было никаких отношений Ни свободных Ни деловых Мы сожители с общим ребенком, если угодно Кацуки тупит взгляд в телефон, ему требуется какое-то время для осознания, он перечитывает сообщение несколько раз, и Шото явно замечает это, но понять, что он чувствует только по выражению лица - невозможно. Оно почти всегда беспристрастное и постное, за редкими исключениями. В ресторане это казалось ему чем-то горячим, а сейчас - даже сложно сказать. Тем не менее, их до сир пор слушают. Бакуго берет во внимание каждую строчку, все это звучит, как безумие, но его задевает одна конкретная. Он старается связать логические цепочки в голове, припоминает заказанный крашенным ублюдком легкий салат и одну жидкость в виде нескольких кружек кофе. Кацуки даже тогда немного удивился, потому что сам был действительно голоден и не скупился на плотном ужине с двумя видами мяса, гарниром и соусом. Наверное, Шото было даже в какой-то степени приятно наблюдать за медленным озарением на лице Бакуго. Хоть он и давно не занимался анальным сеском, он помнил, как к нему стоит подготовиться, что можно делать, а что нельзя. И пожалуй, самым первым и жирным пунктом в этом списке была еда. Такими вещами занимаются на голодный желудок, и чем больше прошло времени с последнего приема пищи, тем лучше. Обычно, как минимум три-четыре часа, но лучше больше. Он заказал только легкий салат, так ведь? Бакуго сидит еще какое-то время в ступоре и не знает, почему в его груди снова поднимается легкий мандраж. Тодороки точно предусмотрительно рассчитывал на интересное продолжение с самого начала вечера. Более того, он действительно хотел лечь под него, мужчину из Тиндера, с которым они видятся впервые, выбрав свою позицию еще тогда, когда Кацуки ни о чем не подозревал. Он смутился, но медленно и задумчиво напечатал ответ. 23:08 Да, мог бы нормально поесть Так почему такая дискриминация именно в твою сторону? Кстати, мне плевать на ваши семейные отношения, не думай ничего лишнего Тодороки в свою очередь не медлил с ответом и долго не задумывался, это раздражало, что Бакуго активно показывал одной только мимикой. 23:08 Наши отцы - деловые партнеры уже много лет Ее отец скорее всего понимает, что Момо не счастлива, поэтому не контролирует ее У моего - другие принципы И поднимает на Кацуки глаза из-за спадающей челки, прислоняется к спинке стула и как будто расслабляется, чуть съехав вниз. Бакуго смотрит на него с подозрением пару мгновений, выглядит так, будто тот что-то задумал. — Не стоит недооценивать их производственный потенциал, нужно быть на чеку и подтягивать свой. — И то верно, - отмахивается крашенный. 23:08 Да это херня какая-то... То есть, тебя типа контролируют? Следят? Бакуго сам не верит в то, что пишет, это кажется какой-то забавной историей и разряда небылиц, но видя большой дом, несколько отличных авто в гараже, район и эти дорогие тряпки, что для них - просто одежда, у него ничего не остается, кроме как поверить в то, что за такими людьми действительно могут наблюдать, причем намеренно. Ответ приходит также незамедлительно и становится спусковым крючком. 23:09 Да Прямо сейчас Тодороки еще больше приспустился по спинке стула, держа в руках телефон. Но он уже не смотрел в экран, а смотрел точно в взбаламученные глаза напротив. Кацуки чувствовал, как к его голени под столом аккуратно касаются. Его взгляд упал и задержался на крепком, поблескивающем на свете гарнитуры напитке в ноузинге. Он чувствовал чужую лодыжку на своей, выпирающую косточку, что игриво поддевает края брючины.