И пусть течет кровь

— Чëрт, опять, — шепнула Женя и склонилась над трупом мальчика. — Опять та же картина, — Валерий осмотрел тело. — Стоп. — Смотри, у него под ногтями кровь и кажется, — она наклонилась еще ближе, — частички кожи. — Руки в синяках, он сопротивлялся. Гениталии вырезаны, в шее отверстие от ножа, — следователь вздохнул. Алина в это время брала показания у свидетельницы. — Я видела как сюда шëл какой-то мужчина. Высокий, темноволосый, в квадратных очках, возраст примерно лет сорока, может пятидесяти, в черной курточке, кофта с высоким воротником. — Нарисовать можете? — Алина подсунула женщине лист и карандаш. — Могу, дайте минуту, — она отошла и начала рисовать. Алина прошла к коллегам. — Сегодня вечером сможем выпустить ориентировку, — Женя глянула девушке в глаза. — И фоторобот, — Алина кивнула и перевела взгляд на тело. — Я поеду с трупом к Виктору и дождусь, когда он даст заключение и проведет анализ тканей под ногтями. Вы не спали, поэтому поезжайте домой, а днëм увидимся в кабинете. — Я не смогу спать, — Медведева вздрогнула всем телом и выдохнула, глядя на труп. — Хотя бы помоемся и сменим одежду, поехали. — Ты всë запомнишь и доложишь? — Женя внимательно посмотрела на Валерия. — Конечно. Сейчас проконтролирую всë и поеду к Вите. — Договорились.

***

По приезде в гостиницу Женя сходила в душ, надела на себя рубашку с длинным рукавом, свои любимые коричневые брюки и туфли на каблуке. Накрутила бигудями локоны, которые позже красиво и аккуратно расположила на своих плечах. — Духи, часы и снова на работу, — она взглянула на себя в зеркало, не глядя застегнула тонкий ремешок на запястье, а затем нанесла на запястья и шею парфюм. Ей вновь пришлось добираться на автобусе, благо, в это время они уже ездили. На этот раз перешептывания бабулек были ещë громче и эмоциональней. Новости об убийствах будто разлетались за несчастные несколько часов. Женя никогда не понимала как это происходит, ведь казалось бы, она сама недавно об этом узнала, а здесь знает уже весь район, весь город, и ощущение, что вся страна. Она приехала на работу в шесть, там уже была Алина. — Привет, Алин, — Женя села на стул и выдохнула. — Привет, — Алина оперлась на еë стол. — Успела поспать? — Только принять душ и переодеться. Валера не звонил? — Нет, но продвижения должны быть. Смотри, что Лëша нарисовал с помощью рисунков той дамы, — она протянула ей листок с фотороботом. — Отлично, можем печатать. Станет ясна группа крови и допишем ориентировку под фотороботом, — Женя кивнула. — Лëшка молодец, да? — Недолюбливаешь? — Загитова усмехнулась и отложила лист, внимательно рассматривая Женино лицо. — За что его любить? — Женя посмотрела Алине в глаза. Только сейчас рассмотрела какие они карие, красивые и с невероятно красивыми длинными ресницами. На щеках румянец, а под глазами синяки от недосыпа. Она красива. — Я хотела, — Алина наклонилась к Жениному лицу ближе, выдыхая ей в губы. — Что? — Женя улыбнулась, а глаза забегали по еë лицу. Телефон на столе громко зазвонил, заставляя Алину отодвинуться обратно и взять трубку. Еë оторвали от такого момента. — Это Валерий. — Как там? — Вторая отрицательная, рост примерно метр семьдесят или восемьдесят. Сказали, что этот мальчик сбежал из интерната, любил купаться в реке ночью. Зовут Пëтр Матвеев, родителей у него нет. Парень высокий, сильный, поэтому сопротивлялся. — Валер, ты понимаешь, что с второй группой крови у нас полсоюза ходит, как мы его найдем? — она прижала руку к щеке и выдохнула. — Это всë, что мы знаем. Изнасилование вновь было. Из улик ничего, кроме разбросанной одежды парня, которую он сам снял, когда пошëл купаться. — Мы печатаем ориентировки с фотороботом? — Печатайте. Я сейчас ещë съезжу в интернат, а потом к вам. — Ладно. Ждëм, — Алина положила трубку. — Чëрт-чëрт-чëрт, — она ударила кулаком по столу несколько раз. — Тише-тише, — Женя схватила еë руку и сжала в своих ладонях. — Спокойно. — Слышала, что он сказал? — Слышала. Продолжаем искать иголку в стоге сена, — Медведева погладила еë руку. — Отправь всë на печать, ладно? А я съезжу к Савелию, узнаю как он и что слышал, хорошо? — Поезжай. Я пока тут со всем разберусь.

***

Женя стояла на крыльце, где пряталась от дождя, который успел начаться пока он ехала. — Тетя Женя, здравствуйте! — Савелий выскочил у неë под рукой. — Привет, — она потрепала его по волосам. — Как ты? Как в лагере? — Нормально. — Слышно что-нибудь? — Все гудят, предполагают кто это, некоторые шутят глупые шутки, — Сава глянул на девушку. — Как с ограничениями? — Стало строже, но старшие все равно находят путь, чтобы сбежать. Я им говорю-говорю, а они не слушают. — Ты молодец, Сав, — Женя пригладила его волосы и слабо улыбнулась. — Ты помнишь номер? — Помню, если что-то узнаю, то звонить. — Верно. И будь осторожен. — Вы это уже говорили и каждый раз говорите. — И я буду продолжать это говорить, потому что сейчас очень опасно, Савелий. — Я знаю. Я не дурак, всë соблюдаю и слушаюсь вас. — Молодчина. Держи, — она вложила в его ладонь несколько пралиновых батончиков. — Спасибо большое, — парень обнял Женю и улыбнулся, сжимая конфеты в руке. — Удачи. Я в вас верю. — Спасибо. Будь осторожен, Савелий, — Женя похлопала его по плечу. — И вы будьте осторожны, тетя Женя! Тете Алине привет! — Савелий улыбнулся и пошел в здание. — Стой! Сава! — вдруг крикнула девушка и схватила дверь. — Что такое? — он обернулся. — Держи, — Женя вложила в его руку стопку бумаг с фотороботами и ориентировками. — Если увидишь или кто-то из твоих увидит, то сразу звони нам. И ни в коем случае не подходи к нему. — Понял, тетя Женя. — Беги, — она кивнула. Савелий убежал в здание. — Хоть бы с тобой все было в порядке, — пробормотала Медведева, открыла зонт и вышла под дождь.

***

Вечером все следователи вновь собрались в своем кабинете. В открытое окно задувал прохладный ветер и приносил с собой запах дождя и сырости, цикады сегодня не стрекотали, вместо них был шум дождя и капель, ударяющихся о землю. — Листовки расклеены, — Алина опустилась на стул. — Я дико устала, — Медведева выдохнула и села за свое рабочее место. — Давайте напьемся? — Валерий достал бутылку коньяка из сумки. — Я за! — Женя подняла руку. — И я! — Загитова подняла обе руки. — Давайте стаканы, — Валера открыл бутылку. Они разлили алкоголь по стаканам и выключили основной свет, оставляя только лампы на столах. Женя отпила несколько крупных глотков, а затем закурила сигарету. — Можно мне тоже? — Алина зажала сигарету губами и наклонилась к Жениному лицу, подпаливая сигарету от еë. — Спасибо. — Что мы будем делать со всем этим? — Валерий отпил сразу чуть ли не полстакана. — Искать иголку в стоге сена и дальше, — Медведева пожала плечами и сделала ещë несколько глотков коньяка. — Я бы прямо сейчас смяла все эти бумаги и выкинула их к чертовой матери, — Алина горько усмехнулась и отпила коньяк. — Нельзя, тут столько работы, — мужчина улыбнулся. — Работы, которая никак нам не помогла и детей всë еще убивают, — Женя взмахнула стаканом, затушила сигарету и отпила ещë. — Да, чувствую себя бесполезной, — Загитова выпила ещë. — Пора в отставку, — усмехнулся Валерий. — Эй, не сейчас! — взбунтовалась Женя. — Шутка, — он поднял руки и улыбнулся. Коньяк в бутылке стремительно убывал. Валерий ушел первым, Алина проводила его до такси и вернулась к Жене. Женя стояла у окна и покуривала сигарету, наблюдая за дождëм и тем, как хорошо было видно капли под светом фонаря. Алина прошла за еë стол и прижалась бедрами, рассматривая Женину спину. Она допила остатки коньяка со дна Жениного стакана. — Не замерзла? — спросила Алина и прикусила губу, отставляя руки назад и опираясь ими о стол. — Свежо, но дышится легко. Люблю свежесть и дожди, — она докурила и бросила окурок в пепельницу. — Как ты? — Женя подошла ближе и посмотрела на Алину сверху вниз. Кажется, под светом фонаря и несчастной настольной лампы она была еще прекрасней. Или во всем виноват коньяк? Или в этом совсем никто не виноват? — Нормально. Устала, а ты? — Алина улыбнулась, глядя ей в глаза. — И я устала. Плохое предчувствие, — она вздохнула. — Какое? — Загитова взяла еë руку и поставила себе за спину, между их лицами и телами расстояние значительно сократилось. — Боюсь за Савелия. Он много знает, но он ребëнок. Каждый раз боюсь, что он будет следующим. И не то чтобы мне других не жаль, жаль конечно, но… — Я понимаю, тише, — она положила руку ей на щеку и погладила большим пальцем, а затем провела им по еë нижней губе. — Если ты так поиздеваться, то… — Перестань, — девушка перешла на шепот. — Я уже устала находиться с тобой целыми сутками и не иметь права и возможности прикоснуться к твоим губам. Каждый раз ломая голову, уместно ли это или ты горюешь, или сейчас не время, или ты вообще настолько загружена, что не хочешь ничего, и вообще миллион вопросов, касаемо того, могу ли я делать так в то время, как мы работаем над таким. Я знала, что ты не боишься, но не знала всех нюансов. Это не коньяк говорит, а я, — она усмехнулась. — Я устала ломать голову и мне… Алине не удалось договорить. Женины руки за секунду оказались на еë голове, одна мягко придерживала за шею, а другая ладонь запуталась в волосах, которые наконец не были собраны в хвост. Еë влажные и прохладные губы накрыли Алинины, те что так нетерпеливо и жадно срывали поцелуи с губ. Алинины руки схватили Женю за воротник рубашки, притягивая к себе ещë ближе, а Женины постепенно перешли на талию, прижимая Алину к себе. Она немного пошатывалась от выпитого алкоголя, но старалась держаться крепко. Стоило губам разомкнуться, как Медведева резким движением прижала девушку к себе, а носом уткнулась ей в шею, вдыхая аромат того самого парфюма. — Не уходи, — прошептала Загитова, пальцы запустила в Женины локоны и прижала еë голову к себе. — Я здесь, — Женя крепко сжала еë в своих объятиях, не желая отпускать. — Это то, что было мне нужно всë это время. — И мне, — шепнула Медведева. — Потрясно целуешься, — Алина тихо засмеялась, пряча лицо за Жениными волосами. — Ты не хуже, Алина, — прошептала она ей на ухо, обжигая его дыханием. — Повторишь или слабо? — фыркнула она, отстранилась и коснулась носом еë носа. Женя не раздумывая впилась в еë губы, придерживая девушку за шею и не позволяя отстраниться. Язык скользнул внутрь, сплетаясь с языком Алины воедино. Она ощутила как сжались Алинины пальцы на еë лопатках, это лишь подливало масла в огонь. Это то самое, что было таким запретным и желанным. То, что было нужно обеим, чтобы хотя бы на секунду забыться. В момент такого расследования это казалось таким неправильным, будто они не имеют права на чувства, а тем более на их проявление. Но они имели. Когда никто, кроме дождя за окном, не видел этого.