Терзания

Они были не в тех отношениях. Девушка из восточного государства и мужчина — из западного. Шпион и жертва, которую он обманул без зазрения совести. Когда-нибудь дом их опустеет… Что это будет значить для него — он сам не знал, но для неё…        «Сумрак, и как ты докатился до такого?» — Лойд бежал по переулку, стараясь как можно глубже забраться в темноту. Там он смог бы спрятаться от всего и зализать раны. Но Брайер неумолимо приближался, в ночи слышались звуки выстрелов — быстрых, рассекающих туман. Вот-вот он настигнет Сумрака, и это будет конец. Шпион привык к опасности, к леденящему чувству приближения смерти, но в этот раз он думал не о своей миссии. Он надеялся, что вернётся домой…        Чем шпион отличается от воина? У него нет дома, нет имени, нет прошлого и будущего. Может быть и души нет. Он защищает отечество грязно, подло, исподтишка, скрываясь при первой же возможности. Воин же стоит до конца, и умрёт, но не покинет поле боя, не сбежит. Сумрак когда-то выбрал тёмную тропу и уже не сойдёт с неё, однако… Почему-то появлялись перед глазами их образы. Ани, маленькой девочки, что искренне его полюбила, и Йор… Что бы он сделал, если бы опасность грозила им, семье Форджеров? Смог бы стать воином?        — Я всё равно отыщу тебя, чёртов Сумрак! — Голос Юрия звучал всего в паре метров от него, спрятавшегося за деревьями. Они забежали в парк, и несмотря на большое количество фонарей, тени здесь было предостаточно — есть где разминуться. Лойд непроизвольно прикрыл глаза. Сотни планов промелькнули в его голове, продуманных до мелочей, идеальных до невозможности, но совсем бесполезных для измотанного, готового свалиться на землю тела. Шансы на побег стремительно падали к нулю с каждым шагом Брайера. Уже скоро он почувствует его дыхание и как самая настоящая собака вопьётся в горло.        А что потом?        Какая злость захлестнёт молодого человека, когда он увидит, что самым главным врагом его жизни был муж сестры, о котором та отзывалась с такой любовью? Она ведь даже выбрала его вместо него! Нет, конечно, он подумает, что Сумрак обманул его ангельски наивную, нежную, добрую Йор, что будет правдой… Но как он будет смотреть в лицо маленькой девочки, которая непременно окажется в объятиях сестрёнки? Сможет ли убить ребёнка и стать злодеем… Уже не ради сестры, а ради своего спокойствия?        Хорошо, что перед Юрием ещё не стояло такого сложного нравственного выбора, хотя он сам думал иначе. Он снова гнался за Сумраком, а шпион продолжал уклоняться от пуль и играл с освещением, сбивая полицейского с толку. Силы подходили к концу, и Лойд в очередной раз припал к дереву, тяжело дыша. Кажется, домой он и правда не вернётся… Как тяжело на сердце… Хотя это даже не его дом.        — Выходи! И может я даже сохраню тебе жизнь! Вы же только это и цените — собственную шкуру! Западники!        Он был неправ, но и не так далёк от истины. Посмотрев на себя со стороны, Лойд вряд ли бы увидел лишь героя, спасителя тысяч мирных граждан, которые ещё не знают, что такое самолёты над головой. Скорее он почувствовал бы в себе обманщика, пользующегося привязанностью двух ни в чём не повинных людей.        «Нет, Сумрак. Вся эта семья построена на лжи. И даже если Йор привязалась к тебе, она обязательно найдёт того, кто будет ценить её достоинства и мириться с недостатками. Она — незамужняя женщина,» — так он себя уговаривал, но мысль о том, как Йор в один момент может уйти — он не мог себе представить такого. Лойд верил ей больше, чем самому себе. Поэтому, он ни в коем случае не мог её разочаровать.        Последний шанс был упущен, и Брайер заметил его. Оставалось только бежать. Уже напрямую, на негнущихся ногах, с сердцем, что бьётся сильнее от невыносимого чувства вины перед своей страной, друзьями и перед… Этой девушкой, которая всегда была для него чужой. Всегда. Ведь у них ни те отношения.        Пуля впилась в спину Сумрака совершенно внезапно, а боль буквально разорвала на части нервы. Только вот он продолжал бежать домой. Уже не думая ни о чём другом, уже зная, что сейчас исчезнет в темноте, он сам того не осознавая, оторвался от преследователя, вырвался из его лап, и пришёл к лучшему другу — Фрэнки. Чутьё шпиона, подстёгнутое бессознательным желанием вернуться, уберегло его от гибели.        — Эй, дружище, что-то ты долго… Только не падай, что случилось?!        Лойд не помнил, что было после этого. Потом, уже переодетый в одежду обычного психотерапевта он шёл по ночным улицам, и даже встретился с Юрием, который лишь пригрозил ему расправой, если Йор вдруг расстроится по его вине. Брайера порою было невыносимо слушать, но Сумрак соглашался со всем. Он сам не знал, почему. Ах да, ради миссии…        Но придя домой, он, кажется, был счастлив. И если бы это было последнее мгновение его жизни, Лойд бы ни о чём не жалел. За исключением одного — того, что он больше не сможет защищать эту семью. Ни как шпион, ни как воин.

***

На больничной койке он не бывал очень давно, а потому ощущение слабости во всём теле сначала принял за то, что его поймали и связали, и скоро начнут пытать. Конечно же он был готов к подобному и ничего не рассказал бы, но радости не было придела, когда всё это оказалось его фантазией. Врать пришлось, но врач не имел дурных намерений: Лойд просто улыбнулся, сказал, что сам не знает, что произошло, а подавать иск в полицию отказался, ибо хочет отдохнуть.        Когда его оставили в покое, Сумрак принялся думать. По крайней мере теперь у него появилось чуток времени для этого.        Йор была удобна ему — ни о чём не спрашивает, делает всё, что он скажет, нужно лишь иногда поддерживать. Порою ему казалось, что отношений легче у него никогда не было. Но стило копнуть глубже, как обнаруживалась сложность. Сумрак прекрасно знал всё о любви, с чего начинается, во что превращается и чем заканчивается. Настолько досконально, насколько это вообще возможно. И все отношения были спонтанны, легки и ненавязчивы — кроме тех, что довелось завести с ней. Разбирать её желания и эмоции всё равно что иностранные идиомы — смысл слов тебе ясен, а подтекст даже близко не о том.        Если честно, было глупо полагать, что она его любит. Он же такое же прикрытие для неё. И сейчас она пришла как супруга, так просто нужно, а то соседи снова подумают, что у них плохая семья. Он улыбнулся, как обычно, встретил её вежливыми фразами, успокаивая давно отрепетированными оборотами речи. Но её покрасневшие глаза, усталый вид и тихий голос…        Он просто не знал, что с ними делать.