Хар Дешур

На первый взгляд можно подумать что марсиане не так уж сильно отличаются от землян. Они состоят из углерода, нуждаются в жидкой воде, а для жизнедеятельности им необходимы такие классические для земной биохимии элементы, как азот, водород, кислород, сера и фосфор. Но именно сочетание этих элементов отличает их от землян. Для хранения информации и репликации марсиане используют полимер, полученный из гликольнуклеиновой кислоты, хотя миллиарды лет эволюции сделали его настолько сложным и совершенным, что он не похож ни на что из того, что мы пока смогли синтезировать в наших лабораториях. Функционально это работает почти как привычная нам ДНК, хотя у большинства марсианских форм жизни в молекуле для хранения генетической информации пять, а не четыре нуклеотидных основания. Кроме того, у них есть более простой и еще менее изученный полимер, который, скорее всего, является аналогом РНК. Генетические исследования, в ходе которых сравнивается наследственность существующих форм жизни, начались лишь в последние несколько десятилетий. До этого реконструкция марсианского древа жизни в значительной степени опиралась на анатомический и палеонтологический анализ, который, как мы видели на примере Земли, не всегда надежен. Внешнее сходство двух форм жизни не означает автоматически их близкого родства из-за конвергентной эволюции. Сравнительные исследования эмбриологического развития также были затруднены, поскольку нам было сложно выращивать эти внеземные формы жизни в неволе. Основные царства и домены марсианской жизни В этой работе мы будем использовать кладистику — систему классификации организмов, основанную на их происхождении, в которой используются почти бесконечно вложенные друг в друга клады, ранжированные по степени исключительности. Но для начала мы все же воспользуемся классическими таксономическими рангами Линнея, такими как царства и типы, поскольку они служат простым и наглядным введением в основные части марсианской биосферы ( хотя как мы увидим и не без проблем ). Здесь они перечислены в порядке возрастания сложности, но это не отражает их эволюционного развития. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEitMG1o5BXCVVnKjiaW2lze0BAGcKijkgLbu_x8Gh1qNPVXQ_WIn-eUJSq4QQUJl4LQt4lpY4SXBd0wtFjyhS3TrF1HbTQh46IPBt0bfYLdYEcRsJoRBbq7mFHhXfSJ8V-oPAnhl_Thyi1mv35o8HdInHbEi3o6A_kOzdhzP_yDOY9bSWR74fuHlAHW5cLO/s4961/TreeOfMarsLife.png Древо жизни на Марсе. Оно постоянно меняется по мере того, как растет наше научное понимание этих организмов. «Домен» Xenovira: если бы существовал идеальный пример таксона-мусорной корзины, то это, вероятно, был бы Xenovira. Таксон-мусорная корзина — это, как правило, искусственный таксон, в который объединяют различные неродственные виды из-за их обманчивого сходства и лени систематиков. В данном случае Xenovira стал общим термином для обозначения любой внеземной биологической молекулярной структуры, которая, как следует из названия, хоть немного напоминает вирус. И под словом «любые» я подразумеваю именно любые, поскольку даже похожие структуры, обнаруженные на спутнике Юпитера Европе и в атмосфере Венеры, получили название «». Все они характеризуются тем, что слишком просты, чтобы по большинству определений считаться живыми, но всё же проявляют достаточные репродуктивные и дарвиновские способности, чтобы находиться в некоем предбиотическом подвешенном состоянии. Ещё одна определяющая черта — все они исключительно паразитические, охотящиеся на метаболизм других более сложных форм жизни, но на этом сходство заканчивается. Некоторые из них напоминают классические земные вирусы, представляя собой цепочки генома, заключенные в мембраны или белковые оболочки, в то время как другие — это просто свободно плавающие цепочки биополимеров или даже самовоспроизводящиеся белки. Они похожи на прионы, вызывающие коровье бешенство. Некоторые из них могли выжить в древнем добиотическом первичном бульоне и эволюционировать, чтобы охотиться на более сложные формы жизни, а другие могли быть потомками живых организмов, которые со временем утратили сложность своей структуры в процессе адаптации к паразитизму. Из-за этой неоднородности многие астробиологи пытались разделить Xenovira на несколько естественных групп. Так «настоящие вирусы» Марса, обладающие генетическим материалом, схожим с другими марсианскими формами жизни, а также мембранами/оболочками, называются Euxenovira или Areovira. Они, как и следовало ожидать, являются наиболее распространёнными патогенами в марсианской биосфере, хотя, к счастью, не способны заражать людей, поскольку наша ДНК и клеточные системы несовместимы с ихними. То же самое относится и к любым другим марсианским патогенам, как и к земным в обратную сторону, но обращение с чужеродными микробами или занесение наших собственных всё ещё считается опасным для обеих сторон, поскольку, даже если мы не можем заразить друг друга, некоторые микроорганизмы могут выделять отходы, которые оказываются неожиданно токсичными для других форм жизни. Домен Nanobacilli неофициально также известный как «нанобактерии». У этого таксона нет аналогов среди земных форм жизни и долгое время их относили к группе Xenovira под названием Nanoglobuli и считали слишком простыми и примитивными, чтобы считать их живыми организмами в привычном нам понимании, но это быстро изменилось, когда мы обнаружили, что они соответствуют всем критериям живых организмов, поскольку, в отличие от вирусов, способны к независимому размножению и метаболизму, несмотря на то, что большинство из них имеют размер менее 200 нанометров. Это довольно сложная задача, поскольку существование «бактерий» такого размера ранее считалось невозможным из-за мнения о том, что тела таких организмов будут слишком малы, чтобы вмещать в себя все необходимые молекулярные механизмы для независимой репликации. Возможно, это было справедливо для земной биохимии, но, судя по всему, на Марсе все устроено немного иначе. Каким-то малоизученным образом нанобациллы адаптировали свой внутренний механизм, состоящий из белковых альтернатив геному, используемому большинством других марсианских форм жизни, что позволило им развить рудиментарный метаболизм и размножение без классического генетического материала. Тем не менее все они заключены в мембранные структуры, очень похожие на мембраны архей, что позволяет предположить, что они произошли от более сложных клеток, которые в процессе эволюции упростились до предела. В каком-то смысле они представляют собой прион, пытающийся стать бактерией, или наоборот. Нанабактерии могут вести разный образ жизни и обитать в разных средах, хотя автотрофность встречается относительно редко. Наиболее распространенный образ жизни этих организмов — комменсализм с более сложными организмами. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEg92n51OV9TKQzOQyIDVtGXZuXuYqF9G2-6lwTnzj8mDXBvSFWumyCikYG9xR_KmDTIFV32UpQMxmLVXGLuhkH4dcTmaZ3daR2OK44A_EUzRWP-eFyzihQbdobmbGAoJFoRjLecggcknTVTLOaPRPYNDZJVrgUoO1jWBVvfQu_UXQU7iAKLV6jS-zWdDA/s1689/Mars%20NonAnimals%20(2).JPG Домен Areonta: Ареонты — ближайшие аналоги земных прокариот ( бактерий и архей ) на Марсе. Несмотря на то, что они по-прежнему одноклеточные, они обычно гораздо крупнее и сложнее, чем нанобациллы. Они ведут как гетеротрофный, так и автотрофный образ жизни, размножаются бесполым путем, являются основой любой экосистемы, составляют большую часть марсианской биомассы и, вероятно, правили этой планетой более четырех миллиардов лет. Другими словами, это обычные «бактерии», но в отличие от наземных прокариот, клетки Areonta имеют значительно более высокую склонность к развитию внутриклеточных мембран, то есть стенок и выростов, которые простираются в цитоплазму. Эти внутренние мембранные выросты функционируют примерно так же, как эндоплазматический ретикулум земных эукариот и часто служат «рабочими местами» для ферментов и белков. Почему марсианские прокариоты имеют более высокую склонность к развитию таких внутриклеточных мембран, чем земные прокариоты, неизвестно, но, возможно, это просто следствие различий в биохимии. Все высшие формы жизни на Марсе и, вероятно, даже Nanobacilli являются потомками Areonta, поэтому данное царство можно считать парафилетической и, следовательно, искусственной кладой, поскольку оно не включает всех своих потомков. К важным типам относятся фотосинтезирующие эукариоты ( фотосинтезирующие клетки, похожие на цианобактерии ), метаноархеи ( производители метана ) и перхлоархеи ( потребители перхлоратов ). Царство макроархей — это, можно сказать, многоклеточные прокариоты, поскольку они представляют собой не просто колонии клеток, а сложные организмы, состоящие из дифференцированных клеток, но при этом отдельные клетки по своей структуре относятся к Areonta. Такое понятие как «многоклеточная бактерия» — звучит странно, но подобные формы жизни существуют даже на Земле. Например, прокариотические мyxobacteria и некоторые виды цианобактерий имеют многоклеточные стадии развития, с дифференцированными клетками и плодовыми телами. Macroareonta похожи на них, хотя гораздо более широко распространены на красной планете и более сложны, некоторые напоминают микроскопические версии растений, грибов и даже животных. Несмотря на такую сложность, ни один из известных видов не вырастает больше 15 сантиметров. Некоторые более крупные ископаемые родственники, возможно, показывают, что это не всегда было абсолютным пределом размера. Если это правда, то современные представители, похоже, адаптировались к меньшим нишам из-за конкуренции с Rhodokarya. У Rhodokarya в среднем клетки гораздо крупнее, чем у Macroareonta, а это означает, что макроареонт того же размера, что и многоклеточный родокариот, находится в значительном невыгодном положении, поскольку его тело состоит из гораздо большего числа клеток, что делает его более склонным к раку и подобным проблемам. Macroareonta, по-видимому, полифилетичны, так как, очевидно, не все их члены имеют одного общего предка; скорее, несколько линий Areonta развили многоклеточность независимо друг от друга. Macroareonta долгое время считались переходными формами между Areonta и Rhodokarya, но это кажется всё более маловероятным, поскольку Macroareonta лишены cammaculae, а предковые родокариоты, по-видимому, были одноклеточными. Некоторые современные фотосинтезирующие виды строят раковины из кремния, похожие на диатомовые. Целые отложения, состоящие из этих кремниевых раковин, были найдены в морских ископаемых комплексах, что показывает, что когда-то Macroareonta составляли основную часть древних планктонных сообществ, что делает их важными для биостратиграфии. Клада филулитофоров сегодня также является одной из важнейших фиксаторов азота. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEieDcgD0Waw5CPfdMd-Hjkl89N_1UeNxuRIucJLSumw-Ju1wNH8iIyjoQ_jDCAAkL8cWPF1wVqtpFPj3GGSLpnHnizqXNKTWGGfQdIPPfmHnvG2N1jCTSaEIJi0ykpNHOkvbrBvvzZgneagGisWXouM2cOKN3Hzt358ZLJTY4U0W-IV2kLwLjjJ2wPCDQ/s1892/Mars%20NonAnimals%20(3).JPG Для представителей домена родокариотов характерно наличие в клетках чего-то вроде митохондрий ( в их случае они называются каммакулами – cammaculae ), которые участвуют при аэробном ( кислородном ) дыхании, а также других органелл, поэтому многие считают их марсианским аналогом земных эукариот. К родокариотам относятся многие таксономические царства, представленные одноклеточными, многоклеточными и промежуточными формами, которые составляют большую часть макроскопической биосферы, хотя и утратили значительную часть своего былого величия. Изначально считалось, что их органеллы произошли от гиганонанобактерий ( Gigananobacilli ) — самых крупных из известных нанобактерий в результате эндосимбиотического события, когда клетка Areonta была постоянно заселена Nanobacillus, либо через симбиоз, либо, возможно, даже через паразитизм. Параллели этой идеи с земным эукариогенезом, где в клетку археи проникла бактерия, очевидны ( и могут отражать некую форму шовинизма более ранних исследователей ), но недавние исследования посеяли значительные сомнения в этой гипотезе. Каммакулы не имеют ничего общего с нанобациллами, они не плавают свободно в цитоплазме, не обладают собственным генетическим материалом и не передаются между клетками. размножение. Вместо этого они развиваются непосредственно из внутренней части клеточной мембраны после митоза. Более вероятный сценарий заключается в том, что по мере того, как Марс постепенно накапливал больше кислорода в своей атмосфере, предковые гидрогенотрофные клетки Areonta начали защищать свой анаэробный метаногенный метаболизм, сворачивая свои внутриклеточные мембраны внутрь, чтобы создать отдельную камеру внутри клетки. Стенки образовавшейся камеры, усеянные белками, могли затем эффективно отфильтровывать свободный кислород, создавая контролируемую аноксическую среду внутри камеры, в то время как остальная часть клетки и окружающая среда были оксигенированы. Впоследствии аэробное дыхание, возможно, изначально развилось для более эффективного удаления свободного кислорода из клетки, прежде чем это постепенно стало основным метаболизмом. Это подтверждается недавними генетическими исследованиями, которые показывают, что родокариоты, использующие только водородное дыхание, на самом деле древнее, чем кислорододышащие ( а не наоборот, как первоначально считалось по аналогии с Землёй ). Тот факт, что жизнь на Марсе развила «сложную клетку» совершенно автономно, а не через «случайность», подобную земным эукариотам, по-видимому, оказал огромное влияние на историю биосферы. Биогеохимические признаки родокариотов обнаруживаются в удивительно древних породах возрастом 3,4 миллиарда лет (Sivgin 2345), что намного старше первых признаков эукариот на Земле, и, как показывают окаменелости, это, по-видимому, способствовало эволюции сложной многоклеточной жизни всего лишь около четырёхсот миллионов лет спустя ( интересно, что время появления между первыми родокариотами и их первыми многоклеточными представителями сходно с таковым между первой эукариотической клеткой и Франсвильской биотой в Габоне ). Надцарство Proteroareozoa — это технически ещё один парафилетический таксон, который включает в себя несколько царств одноклеточных родокариотов, которых слишком много, чтобы перечислять их все здесь. Многочисленные ветви Proteroareozoa отличаются друг от друга образом жизни, строением клеток и способом передвижения с помощью жгутиков. Все родокариоты размножаются половым путем, хотя бесполое размножение независимо развилось во многих ветвях. Важной группой протероарейозойских организмов являются флектоиды— полумногоклеточная группа, представляющая собой нечто среднее между слизевиками и лишайниками. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEh29A8rw_4q4cCt6L_nEZt5e9kEJRi8w6RYI7a5WMxC9G9cIxhuXvs8N9ptUCwiI9Y70oSMIKweDrcYehw_NCYyjs0IUF9Jbaex_vyX0XizyO5up5VMc7Mzs8F686RNCQMJVgl7kWkyQyEGF9G5pNqwA92O1cDyEbmVA5FGr2gXelmDztWS-DjCF14kNQ/s2686/Mars%20NonAnimals%20(4).JPG В царство Arephyta входят крупные многоклеточные фотосинтезирующие родокариоты, имеющие одного общего предка. В некотором смысле они являются марсианским аналогом растений и водорослей, поскольку у них есть клеточные стенки и они являются неподвижными автотрофами. Однако на самом деле они не являются доминирующими представителями глобальной флоры. Судя по всему, так было в термозойскую эру (Сивгин 2345), но постепенно их вытеснили Spongisporia и Fractaria возможным объяснением чего может быть их метаболизм. Так Arephyta не осуществляют оксигенный фотосинтез, как земные растения, а вместо этого используют солнечный свет для реакции сероводорода с углекислым газом для получения сахара и, в качестве отхода, производят элементарную серу. Это форма фотосинтеза, используемая на Земле только одними из самых архаичных организмов. Арефиты имеют принципиально двухслойное строение: внешний зародышевый слой, состоящий из кислорододышащих клеток, который защищает внутренний слой анаэробных клеток, специализированных для этого типа фотосинтеза. Такой метаболизм, по-видимому, был жизнеспособен даже на суше в более ранние периоды Марса, поскольку постоянная вулканическая дегазация непрерывно обогащала атмосферу сернистыми газами, но по мере того, как вулканическая активность угасала, арефиты потеряли большую часть запасов своего жизненно важного ресурса, а растущая оксигенизация, вероятно, ещё больше затруднила поддержание их метаболизма. Сегодня Arephyta без специальных адаптаций, такие как отделы ( ботанический эквивалент типа ) Porphyta, Cochleophyta и Arechlorotia, встречаются исключительно вблизи склонов действующих вулканов или вдоль геотермальных горячих источников. Более продвинутые группы получили более гибкий ареал, живя в эндосимбиозе с восстанавливающими серу Areonta, которые перерабатывают отходы серы обратно в сероводород. Частью этой группы являются Arthrophyta, которые примечательны наличием сегментированного тела как с внутренней, так и с внешней двусторонней симметрией, что не наблюдается ни у одного живого растения на Земле. Наконец, существуют также Pennatophyta, возможные ответвления Arthrophyta, которые утратили автотрофный образ жизни и вместо этого стали гетеротрофными детритофагами, выполняя на Марсе экологическую роль, сходную с грибами на Земле. В отличие от земных растений, у Arephyta нет чередования поколений. Царство Spongisporia: Как и у Arephyta, у Spongisporia есть клеточные стенки ( за исключением специализированных фильтрующих клеток ), но состоят они из других полисахаридов, нежели у Arephyta. У Spongisporia нет настоящих дифференцированных тканей, и они неподвижны на протяжении всей жизни, но, поскольку они гетеротрофны, им не нужен солнечный свет или хемосинтез. Эти особенности в сочетании с их корневыми системами позволяют провести параллели между этими формами жизни и земными грибами, но это сходство носит поверхностный характер. Грибы могут существовать как в одноклеточном ( например, дрожжи ), так и в многоклеточном состоянии. Многоклеточные грибы состоят в основном из слабо связанных между собой гифальных сетей без центрального тела ( то, что обычно называют грибами — это просто спороносные плодовые тела, которые вырастают из мицелия для размножения ). С другой стороны, Spongisporia — исключительно многоклеточные грибы с более выраженной морфологией. У них есть центральный, часто трубчатый ствол и корнеподобная сеть гиф. Самые ранние представители этой группы, по-видимому, обитали на морском дне (Sivgin 2345). У них были пористые стенки с полой центральной полостью, склеритовый скелет из диоксида кремния, и они питались, фильтруя морскую воду. с ресничками. Из-за этого самые ранние представители спонгиспоридий, как следует из названия, были больше похожи на земных губок, и многие современные представители этого типа до сих пор имеют характерные пористые полости в теле ( хотя теперь они выполняют другую функцию ) и склеритический скелет. Следовательно, большинство спонгиспоридий — фильтраторы, обитающие не только под водой в пещерных системах и ледниковых озёрах, но и на суше, где низкая гравитация позволяет существовать аэропланктонному сообществу. Некоторые формы также живут в симбиозе с фотосинтезирующими арионтами, по сути являясь гигантскими губчатыми лишайниками. Spongisporia размножаются спорами и имеют гаплоидное и диплоидное поколения, которые часто сильно отличаются друг от друга. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEiCtcacMLmqdzOL1EZxV2ugnzwvoZ0Q4SSjSrgoJWh0rWE7PLvin8v8rVBwSsZTf-JiiPo-NL2Ra7YQO8r8TI47qQv0LsZ9L-G4ebRAadJmGlMh-nwbtEhcLXABUYDATAYn3J-7B64rMQyIEQo6ZkiAQECyUugLtaf85pfy5hRThTDldhsg37SpHumoXQ/s3831/Mars%20NonAnimals%20(6).JPG Представители царство Фрактария устроены гораздо сложнее, чем Spongisporia и Arephyta, имеют хорошо заметную симметричную структуру и дифференцированные ткани, но все же слишком «примитивны», чтобы их можно было сравнивать с животными. У большинства из них нет кишечника, рта или каких-либо других органов пищеварения, а также клеточных стенок и гифальных корней, как у Spongisporia. Изначально они, как и Spongisporia, были фильтраторами, но многие из них стали автотрофами благодаря симбиозу с колониями Areonta, живущими в их тканях. Эти формы жизни существуют за счет осмотрофии, хемотрофии и даже фотосинтеза. Поскольку их относительно легко содержать в неволе, их биология была хорошо изучена. Фрактарианцы начинают свою жизнь в виде неподвижных проростков ( пропагул )( либо отпочковываясь от столона родителя, либо как свободно плавающая спора, либо, у более продвинутых видов, из капсулы, иногда называемой яйцом или семенем ), который вырастает в основание, не отличающееся от эмбриона спонгиспорианца. Из него развивается папоротникообразный лист с простой внутренней системой взаимосвязанных фильтрующих камер. Этот лист даёт начало другому листу, который также даёт начало ещё одному, пока весь организм не приобретает характерную скользящую симметрию, от которой группа и получила своё название. Такие базовые листья, по-видимому, являются простым строительным блоком этого царства, причём большинство представителей нашли тот или иной способ удивительным образом итеративно развивать этот шаблон, например, эволюционируя множественные лопасти или всё более фрактально растущие листья. Большинство «высших» фрактарианцев, однако, достигают своей сложности через колониальный образ жизни. Подобно кораллам, морским перьям или сидячим версиям португальского кораблика, множество клонов, вырастающих от одного предка, формируют более крупные, похожие на растения суперорганизмы. Важной группой среди этих колониальных форм являются Hylozoa, которые развили наружные стенки из целлюлозы, похожей на древесину, что позволило им колонизировать наземные места обитания, и через симбиоз с Phytoareonta стали основной частью марсианской флоры, в прошлом даже вырастая в леса (Sivgin 2345). Fractaria обычно не классифицируются как марсианские животные, поскольку ни на одной стадии своей жизни у них нет подвижной стадии. Единственным исключением из этого, как недавно выяснилось, является надтип Pseudarticulata. Первоначально классифицированные как примитивные Arezoa ( собственно марсианские животные ), теперь мы знаем, что это на самом деле фрактарианцы, которые произошли от одиночных листьев, нашедших способ использовать фильтрующие реснички на своей коже, чтобы лежать плашмя на древнем морском дне и ползать по микробным матам, как гигантские амёбы. Из этих примитивных форм в конечном итоге произошли потомки, которые независимо от настоящих марсианских животных развили свои собственные версии нервной системы, мышц и органов чувств. Pseudarticulata, с их ложно-сегментированным телом, сегодня в основном напоминают уплощённых червей и, возможно, членистоногих. Их наиболее успешной и известной кладой являются Chirorbita, иногда называемые «марсианскими трилобитами», которые развили тунициновый экзоскелет, камерные глаза и передвигаются с помощью гидравлических трубчатых ножек, похожих на таковые у морских звёзд. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEiF6jQcVGt00XUP-eBOyB0Zh4wDfP25cgMjFfnqoUuNhiDhdpZzgaU-Ark7hidy1a81VEMAko2O3R8HsVIByKxcvyshCc8rTBliI3AL_rVxB53TCVHYU8ChWIbX11OO8_MdJg-bqDsIrV0Va9QN5wy4TA2nUgNdn5X1RaS9aiT12SWxbQ69oFGpPxo3rw/s5198/Branchiostoman.JPG Царство простейших: в более ранней литературе их также называли Zoomimia/Zoomimida, «подражатели животным» Марса ( технически инопланетное существо нельзя назвать животным, поскольку животным может быть только представитель Animalia, таксономического царства с Земли. Однако для удобства Arezoa здесь всё равно будут называться животными ). Они составляют основную часть того, что можно назвать фауной планеты. У них есть дифференцированные ткани, отсутствуют клеточные стенки, они гетеротрофны и все способны к свободному передвижению, по крайней мере в какой-то момент в своем жизненном цикле. Интересно, что у большинства из них есть метаболические пути, способные перерабатывать большое количество азота из отходов жизнедеятельности, что делает их больше похожими на земные растения, чем на земных животных. Вопрос о точном количестве типов архей, существующих или существовавших на Марсе, до сих пор остается дискуссионным, поэтому мы перечислим только самые важные типы: Моллизоа Брахиостома Аспидермия Спириферия Трихордовые Онихогнатха Антитремата Вместо того чтобы подробно рассматривать каждый из них, мы познакомим вас с ними на примерах на следующих страницах. Точное происхождение амеб — спорный вопрос, поскольку у нас недостаточно данных об их окаменелостях и эмбрионах. Анатомические сравнения позволяют предположить, что их ближайшими родственниками являются фораминиферы, но исследователи также отмечают сходство с губкообразными спорами. Интересно отметить, что, в отличие от большинства животных на Земле, амебы преимущественно гермафродиты, и лишь у нескольких известных видов есть что-то вроде разделения на мужские и женские особи. Во время спаривания Либо оба партнера беременеют, либо, что чаще происходит в более высокоразвитых группах, партнеры сначала дерутся друг с другом, чтобы определить, кто оплодотворит другого. Многие более простые формы также практикуют самооплодотворение, как и земные растения. Причины такого различия неизвестны. Существуют гипотезы, согласно которым сложная передача митохондрий между клетками привела к половой дифференциации у земных эукариот, а поскольку у родококков нет настоящих митохондрий, на Марсе, возможно, никогда не возникала необходимость в половой дифференциации. Ссылки: Сивгин Т.К: Жизнь на мертвой планете. Первые 3 миллиарда лет эволюции на Марсе, Цюрих, 2345.