Аммит
30 мая 2026 г., 17:25
Подземный мир Марса стал убежищем для множества организмов, укрывая своих обитателей от губительной радиации и засушливости на поверхности. Некоторые из них больше не имеют аналогов наверху, будучи реликтами давно минувших эпох. Аммит (Duatsuchus caecus) — один из таких реликтов, возможно, одно из древнейших «живых ископаемых», известных на планете. Относительно крупный хищник, достигающий около полутора метров в длину, предположительно является последним известным представителем клады Cancrisuchia, в просторечии именуемой «кроко-ракообразными», — архаичных онихогнатов, использовавших свои специализированные хватательные конечности для питания. Некоторые сравнивают их по экологии и функциональной морфологии с земными эвриптеридами — «морскими скорпионами».
https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEhHYeWXP6SKPn-abkVd1195Vgc1bqjlpAF3fUovhOraqGa17hYOaCPfBHkI3kW_YcXXbE4eFVT7n2kEi7T3tpVxBgd4DHcUQrZ4F8SF33sCyuwYQvg6WbQK3VVFLntYg5Mmto1LNPWuxOWQ0UT2uXonCv4ARUjqTRuQaWIFUBMAEjIWtedOcaSinEl6kDp5/s3504/Crocstacean%20af.png
В летописи окаменелостей канкризухии ( сancrisuchia ) появился в невообразимо далёком прошлом, в Термозойскую эру, в Аргирийский период, когда Марс всё ещё был полу-тропическим океаническим миром, а растительная жизнь только начинала колонизировать немногочисленные участки суши. Канкризухии были одними из первых онихогнатов, ставших амфибийными, хотя, в отличие от своих поздних родственников, они в основном оставались на границе между водой и сушей. В целом считается, что они были исключительно водными хищниками-засадниками, во многом подобно крокодилам и темноспондильным амфибиям на Земле, и, утвердившись в этой роли, доминировали в этой нише многие миллионы лет.
Ключ к их успеху, разумеется, заключался в их хватательных конечностях. У всех археогнатов отсутствуют зубы, а их хелицероподобные ротовые части функционируют скорее как двойной клюв. Это ограничивает их приспособляемость к хищным нишам, особенно по сравнению с зубатыми периостраканами, которые в то же время захватывали многие морские ниши. Канкризухии решили эту проблему, превратив свою первую пару конечностей в ещё один набор челюстей, используя производные от своих акульих чешуй выросты, которые по всем признакам можно назвать зубами. Функционально эти впечатляющие «руки» можно поместить где-то между клешнями омара и челюстями крокодила, что делает их весьма эффективным оружием для захвата и удержания добычи, возможно, даже для дальнейшей обработки пищи посредством осторожной манипуляции обеими руками.
Тем не менее, успех не длится вечно. Первая крупная радиация Cancrisuchia, Magnastracia, включавшая такие впечатляющие формы, как семиметровый дейноастакус, вымерла уже в раннем Исидийском периоде в результате изменения климата. Их более мелкие кузены, Microchelia, последовали по их стопам и в течение Термозоя вновь достигли сравнительно крупных размеров. Но и они исчезли в конце Сидонийского периода вместе с крупными рептилоподобными тагмозаврами и различными другими формами жизни в ходе массового вымирания, причина(ы) которого остаются загадочными. В последующем Гилозое роль водного хищника-засадника на Марсе в основном выполняли так называемые мангалазавры — производные кунеоцефалии, не связанные с канкризухиями.
В связи с этим долгое время считалось, что Cancrisuchia полностью вымерла. Но открытие аммита (совершённое довольно драматично после того, как он атаковал спелеодрон) серьёзно поставило это под сомнение. Хотя технически возможно, что он представляет собой лишь случай конвергентной эволюции какой-то неродственной линии археогнатов, анатомическое сходство между ним и окаменелостями слишком поразительно, чтобы легко это принять.
С другой стороны, если его признать подлинным поздно выжившим микрохелиевым канкризухием, это породило бы проблему существования линии-призрака этих организмов, которая отсутствовала в летописи окаменелостей целых две эры. Как в той старой детской истории, это было бы похоже на то, как если бы вы сегодня вдруг нашли трилобита у себя на заднем дворе.
Одна из возможных подсказок к разгадке этой загадки заключается в том, что аммит (пока что) был найден только в затопленных пещерных системах, образованных древними лавовыми трубками под Элизиумом. Если современные палеогеографические гипотезы верны, то Элизиум образовывал медленно растущий островной континент на протяжении позднего Термозоя и вплоть до Гилозоя. Мы доподлинно знаем (насколько вообще возможна достоверность в астропалеонтологии), что Элизиум в это время служил убежищем и для других таксонов онихогнатов, таких как дельтодактилии, которые в остальном вымерли на главном южном континенте. Вполне возможно, что и некоторые канкризухии также смогли выжить на бывшем острове. И, возможно, эти выжившие очень рано адаптировались к подземным местообитаниям, что оставило мало возможностей для их фоссилизации.
О жизни аммита известно очень мало из-за труднодоступности его среды обитания. Анатомически его самым большим отличием от древних канкризухий является полное отсутствие глаз, что свидетельствует об очень долгой адаптации к подземному образу жизни. Будучи полностью слепым, его главными органами чувств являются длинные специализированные обонятельные и слуховые антенны. Как и его предки, он, вероятно, всё ещё является хищником-засадником, поджидающим под поверхностью подземных гротов и озёр и дожидающимся, когда добыча, такая как нетчу, гекубуc или меджед, пройдёт или проплывёт мимо и будет схвачена хватательными руками. Любые другие поведенческие или биологические особенности, включая размножение и активность, остаются неизвестными. Несмотря на свой устрашающий вид, из-за нехватки ресурсов под землёй он, должно быть, ведёт крайне медленный, энергоэффективный образ жизни, вероятно, не двигаясь днями, неделями или даже месяцами, и, возможно, может обходиться без еды годами. Тусклое существование, жизнь во тьме и водянистом ничто, невообразимая для человеческого разума. Но в то же время в этом, должно быть, есть некоторое утешение — быть там, внизу, в полной безопасности и уюте, не подозревая о мире, медленно умирающем снаружи, вне его убежища. Некоторые могут ему посочувствовать.
Знает ли он вообще, что океанов больше нет?
