2. Эйфория в огне.
16 февраля 2023 г., 14:56
Так хотят все девушки. Адель не исключение.
Хочется ведь как в красивой сказке, чтобы обязательно с очаровательным принцем, который ради неё на любые подвиги бесстрашно пойдёт. Неважно, что это всё походит на пестрящие кислотными колоритами фантазии маленькой девочки, которая подолгу представляет себя принцессой в большом одиноком королевстве из сладостей, а ещё тайно ждёт, когда же явится её прекрасный принц и будет править в этом королевстве вместе с ней.
В тринадцать лет у неё появляется такой вот «недо-принц» по имени Салем Гроуэл, которого она воспринимает за судьбу истинную и единственную.
Как по воле этой самой нещадной судьбы они расстаются уже спустя неделю, потому что Салем этот ей внимания не уделяет, а Адель кажется ему слишком навязчивой как для какой-то посредственной девушки. Говорит, такую, как она, в каждом углу можно отыскать.
В шестнадцать она встречает парня с чудаковатым именем Тито. Тито Сэмюэль. И когда они начинают встречаться, Адель уже прекрасно знает, что он никакой не принц. Что подвигов великих не будет. Что легко ей с ним не будет.
Но она, так выходит, его любит, а этого уже достаточно.
В конце концов, они не муж и жена с грузной тамгой брака на обручальном кольце. Они ещё просто парень и девушка друг для друга. Им достаточно только любить один другого. Без красивых клятв и обещаний.
Пока что.
Но Тито редко проявляет эмоции, редко говорит, что чувствует к ней, а Адель как будто ведёт борьбу. За что — она и сама не знает.
Она прекрасно знает, что Тито её и правда любит (иначе ведь отстранённый и эмоционально независимый парень, который ни с одной девушкой не был, не стал бы с ней встречаться), но иногда простого знания кажется до одури мало. Он дарит ей цветы, делает иногда комплименты, шутит и целует. Часто. По-взрослому.
И ей всё равно думается, что чего-то не хватает.
Такого, чтобы трепет не сходил ещё долго-долго, а внутри всё плясало от радости часами.
Поэтому у зеркала Адель стоит долго, впервый раз поправляет одежду без всякого энтузиазма и вымученно разглядывает своё отражение.
Она хочет быть счастливой. Это ведь не очень много.
Она готова заплатить за это счастье любую цену. Даже часть собственной души.
Адель приподнимает расчёску, смотрит на неё слишком долго и должна напомнить себе, что Тито терпеливо ждёт её на первом этаже уже где-то пятнадцать минут (и это при том, что ждать он не любит), а она всё равно безбожно тянет время.
Рука подрагивает. Расчёска с несколькими тёмно-русыми прядями норовит выпасть из рук и стукнуться об пол, но она вдруг так крепко хватает рукоять, та-а-ак крепко, что костяшки белеют, а на ладони выступают вены.
Иногда Адель думает, что ей всё надоедает и хочется это самое «всё» перечеркнуть.
Она отходит и, будто ею руководит что-то, будто в комнате парит призрак и забирает её в омут наваждения, Адель с вскриком кидает расчёску в зеркало.
Сеть трещин тут же разбивает её отражение на миллиард шматов. Стёкла падают, а она, не взирая на боль в коже, падает на них голыми коленками и окропляет кровью пол.
Тело подрагивает, и Адель не обращает внимания на шаги за собой, только вздрагивает, когда некто наклоняется к ней и аккуратно кладёт руки на её плечи.
- Ну что ты творишь? - радетельно спрашивает покачивающий головой Тито, оглядывая стекла под её ногами.
Она сама, впрочем, и не знает, что вытворяет, почему на глазах вдруг наворачиваются слёзы и Адель, обернувшись, хватается за него, как за последнее спасение. Плюя на всё. На все предрассудки и прочее.
Она чувствует с облегчением, как что-то говорящий об отмене сегодняшней прогулки Тито приобнимает её, прижимая к себе так близко, как он может.
Исторгая всхлип, Адель позволяет себе понадеяться, что у них всё ещё есть шанс.
