Искалеченные

Si vis pacem, para bellum

ЗНАТЬ СВОЮ СИЛУ

Это знание украшает отменное и все худое совершает. Многие бы великими людьми были, если б истинный свой талант знали. Чего ради каждому свое природное дарование совершенно знать и всякое о нем рачение иметь надобно. В иных разумом, в других храбростью обладаешь, а большая часть силою свой ум к тому принуждают, на что у него природной склонности нет, и за тем ни в чем не успевают. И так очень трудно и в самой глубокой старости то с принуждения оставляется, чем страсть смолоду обладала.

***

Флима

В уголке темной хижины, где тусклый свет едва пробивался сквозь грязные оконные стекла, сидела девушка. Она углубилась в свои мысли, напряженно сжав руки на коленях, словно искала в этом жесте утешение. Стул, на котором она сидела, скрипел под ее вздохами, а холодный воздух, проникая сквозь щели в стенах, осторожно касался ее лица, заставляя мурашки подниматься по коже. Ее мысли метались, как тени, танцующие в углах комнаты. В памяти всплывали образы их встреч: горькие слова, неумолимые взгляды. Она ненавидела его, но, несмотря на это, в этот вечер ждала, как будто от него зависела вся ее жизнь. Каждый звук за пределами хижины заставлял ее сердце замирать — то ли шаги, то ли лишь ветер играл с упавшими листьями. Она подняла взгляд к потолку, где черные балки, словно надвигающаяся буря, угрожающе нависали над ней. Внутри нарастал комок тревоги. Она заставляла себя думать о том, что он — просто человек, такой же, как она, но ненависть, зародившаяся в прошлом, была настолько глубока, что разрывала ее изнутри. Как бы ей хотелось, чтобы этот момент превратился в простое ожидание: теплого вечера, надежды, но вместо этого каждое мгновение тянулось, как вечность. Наконец, раздался звук — тяжелый шаг, удар о землю. Девушка вздрогнула, и дверь, скрипя, открылась, впуская в хижину холодный ветер, как предвестник его появления. Она почувствовала, как адреналин наполняет ее, готовясь к встрече. В темноте появился силуэт. Он стоял в дверях, их глаза встретились в ненавистной игре, где каждый знал свою роль, но оба ждали результата, который мог разрушить их мировоззрение. Секунды затянулись, и девушка в последний раз вздохнула, готовясь к тому, что за этим мгновением последует буря. Валтор шагнул в хижину, и его темный плащ развевался, словно тень, ползущая по стенам. Его проницательный взгляд упал на Текну, сидящую в затененном углу, и искренняя удивленность пробежала по его лицу. — Я был уверен, что ты не придёшь, — отрывисто произнес он, скрещивая руки на груди. Его голос звучал низко и холодно, как морозный ветер за пределами хи жины. —Особенно после эпичной смерти своих соратников. Зенитианка, не поднимая взгляда, медленно отложила на стол маленький кинжал, что не ускользнуло от глаз Палача. В ответ на его слова её тон был полон презрения. — Которых убил ты, — произнесла она, не отводя взгляда от стола, будто пыталась втиснуть в него весь свой гнев и горе. В воздухе витал запах дыма и старой древесины, и это создавало впечатление, что сама хижина была свидетелем множества подобных конфликтов. Валтор шагнул ближе, его глаза сверкали, как меткие стрелы, готовые найти свою цель. — Да, я убил их, — подтвердил он, его упрямый тон словно искрился над неровными полами хижины. — Но ты не понимаешь, что делаю это ради чего-то большего? Ты все еще веришь, что сопротивление — это путь к победе? — Я верю в то, что каждая жизнь имеет значение, — бросила она, поднимая голову и встречаясь с его взглядом. Там, где раньше была ненависть, теперь затаилась непокорная решимость. — И, возможно, именно поэтому ты проиграл, Валтор. Ты уничтожал, но не созидал. Его усмешка была пренебрежительной, но под ней проскользнуло нечто другое — интерес, возможно, даже легкое уважение. — Созидание — бесполезное занятие в этом мире, — произнес он, как бы отталкивая её слова. — Он меняется только под давлением. И ты слишком наивна, если надеешься, что доброта и жертвы приведут к успеху. Текна не могла удержаться от усмешки, но её румянец виновато лился через горечь. — Ты ошибаешься. Даже в темноте мож но найти проблески света. А твое мёртвое сердце только показывает, какова истинная цена твоей силы. — Красивая метафора, — заметил Валтор, подтянувшись ближе и складывая руки за спиной. — Но тебе потребуется что-то большее для борьбы с теми, кто обладает силой, как у меня. Ты пришла сюда за информацией, так что, возможно, пришло время оставить свои идеалы на потом. — Да, я здесь. Но помни, что я не простой пешка в твоей игре, Валтор, — произнесла она, сжимая ладонь вокруг рукояти кинжала, словно искала поддержку в этой бесконечно запутанной ситуации. — Если ты думаешь, что сможешь манипулировать мной, ты снова ошибаешься. — А ты слишком высокомерна для своих лет, — произнес он, наклоняясь чуть ближе, его голос стал едва слышным, как шёпот, завуалированный с сарказмом. — Всего лишь одна ошибка, и ты можешь потерять всё. Ты готова рискнуть? Текна не отступила. Она сжала зубы, поднимая голову, словно решая что-то внутри себя. — Я готова ко всему, что может привести к справедливости. И если ты пришел с целью воевать со мной, я не отступлюсь. Маг замер на мгновение, его сердце било тревогу. Он заметил искры в её глазах, этого огня, который так хотелось задушить, но который невозможно было игнорировать. — Хорошо, — наконец произнес он, отстраняясь и пряча свои эмоции за маской безразличия. — Тогда поговорим. Я принёс те сведения, что могут тебя заинтересовать. Но помни — за истину придется заплатить. — Но и ты не забывай, Валтор, — продолжила Текна, её голос звучал так же стремительно, как свист меча в воздухе, — ты тоже заплатишь за всех, кто пал от твоей руки. Твоя сила не может скрыть правды; ее тень будет следовать за тобой, как проклятие. Валтор прищурился, играя сомнением, но его лицо не выдавало страха. — Проклятие? Ты сужаешь мир до черно-белых обрисов, Текна. Жизнь не так проста, как ты думаешь. Я спас тебя, а также освободил многих, позволив выбраться из того лагеря, даже если это стоило жизни нескольких. Нельзя избежать потерь в этой игре. Фея резко выпрямилась, в её глазах сверкнули огни ненависти. — Ты вселил надежду в сердца своих жертв только для того, чтобы её разрушить! Лора не заслуживала смерти. Ты смотрел, как она умирает. Ты — чудовище! Мужчина шагнул назад, его спокойствие тряслось, как ледяной покров на воде, готовый треснуть. — Не стоит забывать, что я лишь следовал своим путём, — прорычал он. — Ты не понимаешь, каким выбором я был воздействован. Текна подняла руку, в её ладони блеснул темный артефакт — маленький, изогнутый и покрытый мрачными рунами. Он излучал зловещее притяжение, напоминая о древней силе, которая была заточена в его мрачной красоте. — Вот мой путь, Валтор, — сказала она, медленно приближая артефакт к его глазам. — Не думай, что я пришла сюда лишь для слов. Я знаю, что это не убьет тебя, но всю оставшуюся жизнь будет приносить нестерпимую боль. Палач Темного Феникса закусил губу, его лицо раскраснелось ярким гневом и пониманием. Он узнал этот артефакт — Глаз Прародительницы, который обладал свойством приносить невероятные головные боли и играть с разумом человека. Он был давно утерян, поэтому Валтор не мог поверить в то, что он находился в руках у зенитианки. — Как ты его заполучила? — произнес он, его голос с трудом пробивался сквозь пелену страха и гнева. Внутри него закипала ярость, смешивая удивление с недоумением. Это было не просто оружие — это было проклятие, способное разорвать его сознание на части, вызвать воспоминания, которые он предпочел бы навсегда забыть. Текна с холодной усмешкой смотрела на него, словно ждала, когда его уверенность потеряет остатки прочности. — Это не твое дело, Валтор, — медленно ответила она, чувствуя, как тьма вокруг них сгущается. — Важно лишь то, что теперь ты обречен на страдания. — Ты не понимаешь, с чем играешь, — с яростью в голосе произнес он, пытаясь подавить нарастающую панику. — Глаз Прародительницы может поглотить твой разум так же, как сделает это с моим. Этот артефакт способен извлекать не только воспоминания, но и самые глубокие страхи. — Да, это и есть его предназначение, — тихо произнесла она, её глаза блестели, как лунный свет на водах озера. — Но именно ты стал той целью, что я выбрала. Убедившись в твоих методах, я не могла дать тебе выйти из этой хижины, не зная, что ты понесешь на себе последствия своих поступков. Валтор издал хриплый смех, который напоминал скорее истерический пронзительный звук, чем искреннее веселье. — Так ты думаешь, что сможешь сломить меня? Я не тот, кого можно легко запугать. Я пережил адские муки и победил, когда это было необходимо. Всё, что ты делаешь, лишь укрепляет меня. — Неважно, как ты себя почувствуешь сейчас, — сказала она, сокращая расстояние между ними. — Каждый момент, когда страдания будут напоминать о себе, будут лишать тебя сил. Ты не сможешь контролировать это — твоя сила иссякнет. Валтор ощутил, как холодное дыхание страха пробегает по его спине. Он вспомнил те мгновения, когда воспоминания о мертвых стали тяжелым бременем, и это бремя напоминало о каждой его ошибке, каждом налёте презрения. — Ты заблуждаешься, если думаешь, что я не смогу противостоять этому, — произнес он, натянуто улыбаясь. — Нет, заблуждается тот, кто держит в себе эту тьму, — с вызовом произнесла Текна. — Заплати за каждую жизнь, что у тебя на руках. Время уплаты пришло, и никакой тиран, каким бы могущественным он ни был, не сможет избежать законов кармы. — Ты не посмеешь! — Я готова рискнуть этим. Убить тебя было бы слишком легко. Я хочу, чтобы ты понимал страдания, которые ты причинял другим, — произнесла она, её глаза пылали злостью и решимостью. И с этими словами, она сделала шаг назад, позволяя Глазу Прародительницы коснуться его лба. В этот момент её решимость переплелась с его страхом, и пространство вокруг них сжалось, и тишина накрыла их, как зловещая завеса. Валтор замер, его дыхание резко застряло в груди, краски и звуки мира вокруг почернели. — Что ты... — едва выдавил он из себя, ощущая, как боль начинает пронзать его, проникая через каждую клетку. — Ты высвобождаешь тьму, Валтор, — произнесла она, её голос стал звучать как шёпот в пелене ветра. — Каждый миг страданий, причиненных другим, будет накладываться на тебя и ужалит до самой глубины твоей души. Маг стиснул зубы, глаза сузились от боли, но в них всё еще горело властное терпение. — Ты заплатишь за это, Текна. — Возможно, но сейчас, — с усмешкой произнесла она, — это ты, кто должен бояться. Я больше не твоя жертва. Я готова стать охотницей. — Охотница... — произнёс он, его голос потерял сладость уверенности, став глухим и полным тёмного предчувствия. — Охотиться на тени прошлого — это ещё одна ловушка, в которую можешь попасть. Текна, не отступая, вскинула подбородок. — Так будет. И будущее только начинается. Я буду сражаться не за свои идеалы, а за тех, кто не имеет голоса. И с этими словами она встала, их взгляды встретились, полные честной ненависти и противостояния. В воздухе витала нарастающая напряженность. Между ними разрасталось нечто большее, чем просто диалог врагов — становилась крепкая связь, основанная на боли, ненависти и будущей мести. Текна вышла из хижины, её шаги были легкими и уверенными, словно она покидала свидание с судьбой. Свет заходящего солнца заливал её золотом, обрамляя фигуру в ореоле. Внутри неё царила радость — радость от того, что она, наконец, отрезала гордую нить, связывающую её с тем, кто стал источником бесчисленных страданий. В разуме читалась уверенность: она выполнила то, что должна была сделать. Наружу стекали сгустки тьмы, которые свивались за её спиной, оставляя Валтора в тени. Каждый шаг уводил её дальше от него, от его злых дел и мрачных тайн, но он не собирался сдаваться так легко. Он знал, что этот артефакт, этот Глаз Прародительницы, способен к невероятным вещам, и, входя в его мглу, как бы он ни сопротивлялся, он ощущал, как его сила стекает, словно песок через пальцы. — Текна! — рявкнул он, голос его был полон отчаяния. — Остановись! Но её сердце, ранее полное сомнений, теперь наполнилось решимостью. Ушами плескался откровенный крик, но он звучал в её мозгу как эхо — неистовый и жуткий, будто сам Валтор взмолился о своем спасении. Древние заклинания артефакта заполнили его разум и душу огненными стрелами боли, уходящими в самые глубокие закоулки памяти. Он знал, что фея нисколько не медлит — она уходит, и всё, что он может сделать, это наблюдать за её уходом, погружаясь всё глубже в собственные страдания. Текна продолжала идти, её шаги оставляли отпечатки на влажной земле, но чем дальше она удалялась, тем острее становился тот крик, резонирующий в её сердце. В этот момент она почувствовала, как внутри неё вскипает что-то тяжелое — не раскаяние, но скорее скорбь, как если бы она разрывала невидимую нить, связывающую две души. Она не могла позволить себе обернуться, не могла видеть, как тень, что ещё недавно была недостижимым врагом, теперь становится жертвой собственных предостережений. — Ты не сможешь избежать этого! — пронзил её крик, как леденящий ветер на пустынной земле. Словно последняя искра привязанности, улетела в бесконечность, но девушка оставалась неподвижной, упорно смотря в изменчивое небо. Каждый гневный крик, исходящий от мага, отзывался в её сознании. Однако она была тверда в своём решении. Обернуться означало бы опустить знамя, предать идеалы и лестную справедливость, ради которой она сражалась. Она покинула Флиму, оставив Валтора с его страданиями — с его незримыми цепями, в которые заключала саму себя, даже в этот миг. И даже если он пытался остановить её, его слова остались неуслышанными, затерянными в тумане прошлого, как фрагменты затерянного мира. Текна знала: её путь начался, и никакая боль не могла отвратить её от судьбы, к которой она стремилась.

Хоггар.

За 5 дней до событий во Флиме.

Девушка медленно приходила в себя, ощущая болезненное давление в висках и тяжесть в груди. В памяти все еще отчетливо стояли образы, как она несла пленных сквозь огонь и страх, освобождая людей из Чертогов Залторы. Но теперь, когда она была в безопасности, внутри ее разгорелся другой огонь — гнев. Текна сидела одна, прижимая ладони к щекам, погружённая в мрак воспоминаний. Как только она закрыла глаза, перед ней вновь разыгралась сцена на Залторе — мрачное и беспощадное поле боя, где горел воздух, отравленный страхом и отчаянием. Воспоминания обрушились на неё, как волна холодного моря. Фея видела, как её товарищи сражаются с кровавыми ведьмами, их движения были полны ярости и скорби. Каждое заклинание, срывающееся с губ, было последним шансом спасти тех, кто оказался в ловушке между жизнью и смертью. И среди всей этой хаотической борьбы сковывали глаза мрачные тени, ползущие по земле — Валтор и его приспешники. Они окружали их, как хищные звери, готовившиеся к нападению. В этот момент она ощущала, как заливающие её переживания сжимаются в одно единственное чувство — ненависть. Ненависть к Валтору, который безжалостно убивал её соратников, заставляя их падать, как подбитые стрелами птицы, оставляя лишь холодные тела на земле. Каждый выстрел, каждое заклинание, вырвавшееся из её уст, не могло смыть ту омерзительную реальность, что они покидают этот мир в мраке. И вдруг, в самый разгар битвы, когда казалось, что все надежды преданы, всколыхнулся свет. Появился портал — величественный и таинственный, как будто сам хаос сжалился над ними, создавая возможность для спасения. Текна ощупью искала ответ: как этот портал мог появиться в месте, где были наложены чары, запрещающие любое перемещение? Почему он решил помочь им? Разум её не унимался, ведь она знала, что портал открыл Валтор. Они успели вытащить пленных на другой берег, однако, даже в момент триумфа, в её душе остался яд ненависти к убийце. Полотно спасения разрывалось, когда воспоминания о его ледяном взгляде пересекались с образом её павших друзей. Каждый раз, когда она вспоминала его ужасные черты, носили в себе ту бесконечную боль потери. «Я отомщу, Валтор», — шептала она себе, обжигая губы горячим гневом, вновь охваченная решимостью. Это было не просто о мести — это была необходимость сохранить их память, их храбрость, и за все те жизни, ушедшие с их рук. Память о них металась в её сердце, как живое существо, требуя справедливости в этом злом мире, и даже являясь порталом к её собственному восстановлению. С тех пор ее жизнь изменилась. В её голове витал только один вопрос — как убить мага, владеющего темным огнём Дракона. Текна погружалась в свои исследования с головой, ее дни превратились в бесконечный марафон, наполненный поисками и открытиями, уводящими её всё глубже в тёмные закоулки знаний. Она пренебрегала общением с друзьями и матерью, утверждая, что занята делами, что окончательно отрезало её от привычной поддержки. Каждое утро начиналось с книг, заваленных старинными свитками и пожелтевшими пергаментами. Текна рылась в библиотеках, обращая внимание на закрытые секции, где бездна знаний прятала внутреннюю ненависть к её миссии. Она обращалась к древним текстам, искала упоминания о слабостях тёмной магии, но, как будто сама магия укрывала свои секреты, не давая ей ни единой зацепки. С каждой пройденной страницей её разочарование нарастало. Она пересекала бесконечные тома о древних ритуалах, заклятиях и способах изгнания тьмы, но ни один из них не содержал нужной информации. Чем больше она искала, тем сильнее наполнялась злостью и печалью. Эта злость разгоралась внутри неё, как огонь, готовый вырваться на свободу. Зенитианка оставалась в библиотеке на часы, как тень, не позволяя даже свету пробиться к её уму. Сидя за столом, уставившись на один и тот же абзац, фея начинала терять связь с реальностью. Её разум блуждал между строк, искал зашифрованные подсказки в словах, но они оставались упрямо немыми. Каждый проходящий день терпеливо заполнял её сердце чувством безысходности, но она не могла остановиться. Это было её единственное средство — найти ответ, который изменит всё. Несмотря на то, что её родные волновались о ней, Текна отстранялась от них всё больше. Она не отвечала на звонки, не принимала заботливые вопросы, отстраняя материнскую любовь, словно она могла защитить её от её собственных демонов. Вместо этого она замыкалась в мир знаний, оставаясь охваченным мрачными мыслями о мести. Спасение её друзей и её душа, казалось, зависели от этой информации, и она не могла позволить себе сломаться. Её исследования продолжались, и с каждым провальным днем надежда ускользала, как песок сквозь пальцы. Чувство изоляции становилось её единственным спутником — и когда печаль и злость в совокупности выливались в неукротимое желание, девушка знала, что не остановится, пока не найдёт способ поквитаться с этим магом. Она оставалась верна своей натуре, готовая идти за пределы, как того требовали её амбиции, даже если это означало оставить всех, кого она любила, позади. Текна сидела за столом в библиотеке Ордена, заливаемой тусклым светом свечей, которые мерцали, словно её собственная надежда. Огромные тома и разваленные манускрипты вокруг неё были покрыты слоем пыли, но этот скрытый мир знаний выглядел для неё как жемчужина, затерянная в океане мрака. Она перебирала старинные книги из запрещённой секции, стараясь найти хоть малейшую улику, способную помочь в её зловещей миссии — убить Валтора. Каждая страница рассказывающего о потусторонних сущностях и древних заклинаниях вызывала у Текны тоску и безысходность. В суете слов, заклинаний и историй о давно забытых битвах она искала ответ, который будто прятался в тени. Все эти научные трактаты и записи о магии только углубляли её отчаяние. «Как можно уничтожить чудовище, если даже самые мудрые из нас не знают, как это сделать?» — пронзала её мысли эта мучительная идея. Но вдруг, среди начертанного текста, она уловила звук, одинокий шёпот, пробивающийся сквозь страницы. Словно тот самый зов, который она так долго искала, она прижалась к толстому переплетённому фолианту и прислушалась. Два голоса доносились из-за укрытого занавесом уголка библиотеки. Это были Кодаторта и Мисс Гриффин — знатоки, хранители секретов и вечные исследовательницы магии. — Мы нашли его! — произнесла ведьма, в её голосе звучало волнение, словно она раскрывала древнюю тайну. — Глаз Прародительцы. Он в наших руках. Это величайший артефакт, и его нельзя отдать врагу. Он может изменить ход войны! Текна обернулась к источнику звука, не веря собственным ушам. Глаз Прародительцы — легендарный артефакт, о котором шептали старые легенды. Легенда гласила, что он способен влиять на разум всех существ и приносить невыносимую боль тому, кто лишил жизни невинного. — Если он попадёт в руки к врагу... — продолжала Мисс Гриффин, — это будет конец. Мы не можем позволить этому произойти! Внутри Текны зажглась искра надежды, однако её сердце сжималось от сомнений. Возможно, это та возможность, которую она искала. Глаз Прародительцы мог стать оружием против Валтора. Однако, он мог повлиять не только на носителя, но и на того, кто внедрил его, разрушая его разум и память. Но если у артефакта были и темные стороны, как избежать их? Отчаяние и решимость переплетались в её душе, как два магических потока. Она знала, что её путь теперь ведёт к Кодаторте и Мисс Гриффин. Не зря же ей послышался этот разговор. Глаз Прародительцы мог стать её шансом. Это был её путь к мести и восстановлению справедливости. Текна встала с места, решив, что время искать ответы на этот раз — пришло. Девушка подождала пока Кодаторта не покинет помещение, после чего вышла из своего укромного уголка. Фея стояла перед Мисс Гриффин, её глаза сверкали от гнева и боли. Она сжала руки в кулаки, пытаясь успокоить бурю эмоций внутри. Наконец, собравшись с мыслями, выдавила из себя: — Мне нужен Глаз Прародительцы. Я должна отомстить Валтору за смерть наших соратников. Он не сможет больше уничтожать наши жизни, и я сделаю всё, чтобы остановить его. Мисс Гриффин, глубоко вздохнула, передавая вес всей ситуации.Ведьма уже давно почувствовала то, что в библиотеке находится еще кто-то. Профессор даже не удивилась тому, что это была именно зенитианка. — Мисс Текна, как мне известно, подслушивать удел невоспитанных людей, женщина выгнула одну бровь, показывая этим свое недовольство, я понимаю Вашу боль и желание отомстить. Но Вы не видите, что в злости нет разума. Валтор помог нам спасти жизнь — именно его информация привела нас к пленных в лагере. Без него, возможно, мы бы потеряли ещё больше. Текна почувствовала, как в груди закипает негодование, но в глубине души она знала, что Гриффин права. Она пыталась сдержать слёзы, стиснув челюсть. — Но сколько жизней он уже отнял? Каждый день, когда он остаётся на свободе, он губит новых невинных! Я не могу просто смотреть, как он продолжает вершить свои злодеяния! Как после подобных действий Вы можете доверять ему? Как Вы можете быть на его стороне? Он же просто играет нами! Мисс Гриффин подошла ближе. Её голос стал мягче, но в нём звучала твердость. — Я не на его стороне, Текна. Я на стороне тех, кто ещё жив. Отомстить — это не всегда значит победить. Иногда — это значит погрузиться в тьму, которая не оставит ничего, кроме пустоты. Мы должны быть благоразумны и действовать с мудростью. Текна замерла, планируя каждые слова, которые она собиралась произнести. Она понимала, что хочет отомстить за свои чувства. Её жажда справедливости с ужасающей ясностью пересекалась с реальностью. — Но... как я могу наслаждаться победой, если ОН продолжает дышать? Я должна сделать что-то, чтобы отдать дань уважения тем, кто был убит. Они не заслуживали такой судьбы! Гриффин взяла её за руку, пытаясь передать тепло и поддержку, лишённые укора. — Дорогая, Вы можете отдать дань уважения, не погружаясь в месть. Дайте себе время понять, что это не только о том, чтобы убить Валтора. Это о том, чтобы создать мир, в котором больше не будет места для тирании. Мы можем победить его, не опускаясь до его уровня. Текна вздохнула, её горе смешивалось с ощущениями поражения и надежды. — Я... я пойму, — произнесла она тихо, осознавая всю сложность ситуации. — Но это будет сложно. Внутри её кипела ярость, и разум, хоть и поддавался влиянию слов Гриффин, всё ещё твердил о мести. В сознании её зреющая решимость острее любого лезвия: она хотела лицом к лицу встретиться с Валтором. Да, она согласилась с Мисс Гриффин, что месть — это не выход. Но что-то в ней не могло покориться. Несмотря на обещание быть благоразумной, мысли о том, как Валтор погубил её соратников, не покидали её. Каждая угнетающая память о их жизнях разрывала её изнутри, подстёгивая гнев. Она ощутила, как зарождается план, как муравьиный поток, пронзающий её мозг. Это была не просто жажда мести — это было желание справедливости, и она была готова переступить через любые преграды, чтобы достичь своей цели. Следы Гриффин сковали её на мгновение, но только на мгновение. Она решила, что обладает силой, которая не поддаётся сомнению. Артефакт, который она намеревалась украсть, был ключом к продвижению её замысла — к осуществлению мести Валтору, к восстановлению справедливости. Все её чувства разрушались внутри, но оставалось одно — безжалостная решимость. «Месть в одиночку не решит проблемы», — шептала её совесть, но Текна сжала кулаки. Её разум игнорировал этот призыв, обрекая его на бесплодие. Она понимала, что месть не приведёт к счастью, но её злоба заставляла её игнорировать этот факт. Она не могла простить, и не собиралась. Он должен был оплатить за свои преступления, даже если это было неосуществимо. Текна улыбнулась. Это не была чистосердечная улыбка, а скорее, мрачное предвкушение, полное решимости и готовности идти на риск. Сердце колотилось как с перебоями, так как она планировала свои действия. Промысл и знания её вдохновляли, а ярость подталкивала к действию. Она не могла оставаться безучастной в то время, как Валтор двигался по миру, как будто ничего не произошло. Для неё этот артефакт стал символом — не только индивидуальной мести, но и возможности остановить его одной из раз. И когда мысленно она представляла себя, нахлобучив его на голову Валтора, то увидела его изуродованное выражение, полное страха и недоумения. Она знала, что за каждым её действием стоит численность её погибших соратников, которые стали молчаливыми свидетелями её решения. План окончательно созрел. Текна больше не собиралась поддаваться сомнениям, которые ею мучили. Она направила свой гнев и превратила его в картину будущего, где она могла одержать победу не только над Валтором, но и над собственными демонами. И всё, что ей нужно было сделать, — это рискнуть. Каждый шаг приближался к осуществлению её плана, и вот, её путь к краже артефакта стал решением, приведшим её к её цели. Сжимая сердце в кулак, она покинула библиотеку, зная, что не вернётся, пока не сделает всё, чтобы показать Валтору, что месть, хоть и не выход, стала для неё единственным смыслом.