Искалеченные

Ab igne ignem

В пламени боя мы оба можем сгореть — и враг, и союзник, оставшись лишь тенью в руинах.

***

В мягком полумраке бара "Sub Rosa", где тихий свет лампочек игрался с тенями, Текна уютно устроилась за деревянным столом вместе со Стеллой и Музой. В воздухе витала теплота — аромат свежесваренного кофе и сладкого дыма сигарет, смешиваясь с нежной музыкой на фоне. Стелла улыбалась, поглаживая дворового кота, а Музу сияющий взгляд наполнял живым интересом к каждому их слову. Над их головами мягко колыхались старинные лампы, создавая ощущение уединения и защищенности. На столе стояли чашки с ароматным кофе и чаем, а рядом — небольшие тарелки с печеньем и сладкими пирожными. В воздухе витали тепло и доверие, и казалось, что ничто не может разрушить этот маленький оазис дружбы и уюта. Время словно остановилось, чтобы они могли насладиться этим мгновением, погрузившись в разговоры, смех и тихие взгляды, наполненные пониманием и теплотой. За этим спокойствием внезапно возникла фигура — высокая, яростная, с огненным взглядом. Это была Мисс Гриффин, сжимающая кулаки и явно не намеренная оставаться в тени. Она шагнула к столу, и голос её прозвучал резко, с упреком: «Текна, мне нужно с тобой поговорить. Немедленно.» В её глазах горел гнев, а голос был твердым и настойчивым, словно гроза, прорезающая тишину уютного уголка. Текна подняла голову, глаза её заискрились вопросом, но в то же время она чувствовала, как напряжение наполняет атмосферу. В этот момент всё вокруг словно замерло, оставляя только их разговор, который обещал стать не только важным, но и судьбоносным. Не сказав ни слова, она встала, позволяя себе последовать за ведьмой, оставляя за спиной тепло и уют, который так старательно создавали в этот вечер. В зловещей тишине заброшенной лаборатории, где тени сливались с полумраком, Текна стояла перед профессором Гриффин. Ведьма стояла неподвижно, лицо её было искажено смесью гнева и разочарования. В её глазах — мрачное пламя, а голос прозвучал как раскат грома, полон боли и ярости. — Ты украла у меня Глаз, Текна, — прошептала она, — и использовала его в своей глупой мести. Ты думаешь, что с этим ты можешь что-то изменить? Ты навредила Валтору, который собирал важнейшие сведения, чтобы помочь нам выиграть эту войну. Текна вздохнула, чуть наклонив голову, и в голосе её слышалась смесь горечи и решимости. — Я использовала его, чтобы отомстить за наших погибших. За орденовцев, которых уничтожили. Я не могла больше смот реть, как они умирают. Гриффин вздохнула, её лицо покрыла тень сожаления, но гнев всё ещё пылал в её голосе. — Ты не понимаешь, что ты сделала? Этот артефакт — не игрушка. Он — источник тьмы, способный разрушить всё, что мы строим. А ты — всего лишь дитя, играющее с огнем, пока не обожжешься насмерть. Она сделала паузу, и в её голосе зазвучала нотка сожаления и страха. — Я жалею, что сделала тебя связной. Жалею, что доверила тебе это важнейшее дело. Потому что Валтор всё равно хочет, чтобы именно ты пошла к нему. И я боюсь за тебя, потому что он — не тот, кто прощает ошибки. Текна почувствовала, как холод прошёл по её рукам, и сердце сжалось от осознания своей ошибки. Внутри бурлила ярость, но и страх, и понимание — что её поступки могут стоить ей жизни. — Я знаю, — тихо произнесла она, — но я не могу остановиться сейчас. Я должна окончательно покончить с этим, чтобы исправить всё, что сделала. Гриффин взглянула на нее с грустью, словно видела в ней не только свою ошибку, но и потенциального врага, готового разрушить всё. Её голос стал мягче, но в нём звучала тревога и безысходность. — Береги себя, Текна. Ты играешь с силой, которая превышает твои возможности. Валтор — это тень, которая поглотит тебя, если ты ошибёшься. И если ты попадёшься — тебе не суждено выйти из этого живой. На этих словах они разошлись, девушка шла по оживленной улице в сторону бара. Все ее мысли были заполнены разговором с профессором, признаться, она не ожидала того, что Валтор продолжит сотрудничать после ее выходки. Сейчас, когда после встречи с ним прошло почти четыре дня, она начала думать, что ее действия были необдуманными, но все же она не жалела. Поступила бы она также, если бы можно было вернуть время вспять? Безусловно. Он заслужил все, что с ним произошло. Зенитианка пыталась разобраться в своих чувствах, глядя на тёмный ночной город. Внутри всё бушевало: смесь тревоги, решимости и даже гордости. Каждая минута после встречи с магом казалась ей всё более насыщенной — он был холоден, расчетлив, но в его взгляде она чувствовала нечто большее, что-то, что трудно было объяснить словами. Она знала, что поступила рискованно, вызвав его гнев. Но в тот момент ей казалось, что её поступок был необходимым. Может быть, она хотела проверить, насколько он серьёзен, или просто — доказать себе, что способна на что-то большее, чем просто следовать инструкциям и играть по чужим правилам. «Может, я была слишком жестока», — подумала она, поднимая взгляд к ночному небу. — «Но иногда нужно рисковать, чтобы понять, кто ты есть на самом деле». Текна медленно подошла к столу, где её подруги сидели, ожидая её. В их глазах читалось любопытство и тревога, ведь за их плечами было много невысказанных вопросов. Девушка села, тяжело вздохнула, и на мгновение замолчала, будто пытаясь скрыть свои мысли. Затем она улыбнулась — притворной немного уставшей улыбкой. — Ну, что, девочки, я снова с вами. Всё спокойно. Стелла взглянула на неё внимательно, поднимая бровь. — Ты выглядишь будто прошла через огонь и воду, Текна. Всё хорошо? Или ты что-то натворила? Муза, чуть улыбнувшись, добавила: — Ты слишком часто возвращаешься сюда после загадочных разговоров. Могу я спросить, что произошло? Текна помедлила, подбирая слова. Внутри у неё всё кипело — ей нужно было придумать оправдание, которое не выведет её на чистую воду. Она взяла стакан с водой, делая вид, что собирается пить, и затем ответила, немного улыбаясь: — Всё нормально, девочки. Просто — разговоры с Гриффин — не из лёгких. Но я выдержала. Стелла нахмурилась, её голос прозвучал сдержанно: — Гриффин? Что она тебе сказала? Что случилось? Текна вздохнула, делая вид, что ей тяжело. — Нет, ничего серьёзного. Мы говорили о моих утраченных силах. Если помните, она спасла мне жизнь после встречи с Айси,— это единственное оправдание, которое ей пришло в голову. Она посмотрела на подругу, пытаясь скрыть нервозность. В глубине души знала, что её объяснение звучит слишком поверхностно, будто она прячет что-то важное. Но сейчас было важнее сохранить спокойствие, не выдавать свои истинные мысли и чувства. Стелла внимательно изучала Текну, её брови всё ещё были нахмурены. — Ты уверена? Что-то в твоём голосе звучит не так. Ты слишком быстро отмела вопрос, словно тебе было неприятно о нём говорить. Что ты скрываешь? Фея помедлила, её взгляд стал чуть более острым, словно она решалась на что-то важное. — Просто… — начала она, подбирая слова, — я не хочу говорить о Гриффин сейчас. Мне нужно время, чтобы всё обдумать. Иногда лучше оставить некоторые вещи при себе, чтобы не усложнять ситуацию. Она сделала паузу, чувствуя, как внутри всё тревожится. В этом мире, полном тайн и опасностей, каждый её шаг становился всё более рискованным. И она понимала, что рано или поздно ей придётся открыться — кому-то, кто сможет понять её истинные чувства и мотивы. Но пока что она решила держать свои мысли при себе и продолжать играть свою роль, надеясь, что это поможет ей выжить и найти свой путь в этом запутанном мире. Стелла и Муза переглянулись, но не стали углубляться. В их сердцах было больше вопросов, чем ответов, и они знали: Текна что-то скрывает. Но сейчас им важно было сохранить спокойствие и доверие — хотя бы на время. — Хорошо, — сказала Стелла, улыбаясь чуть теплее, — главное, чтобы ты была в порядке. Мы с тобой, Тек. Что бы ни случилось, мы рядом. Муза кивнула, поднимая чашку. — За нас и за наши планы! За победу и психическое здоровье! Текна взяла их за руки, почувствовав их поддержку, и внутри зашевелилась новая волна решимости — скрывать свои тайны было всё труднее, но она понимала, что сейчас важнее всего сохранить маску и продолжать играть свою роль.

Три дня спустя

В тренировочной зоне штаба Хоггар царила тишина, нарушаемая лишь спокойными шлепками их ног по каменной поверхности и тихим шорохом магических рунических символов, сияющих на стенах. Пространство было просторным и строгим, предназначенным для отработки боевых навыков, и каждая деталь здесь говорила о подготовке к самым сложным сражениям. Текна двигалась с грацией и точностью, её оружие — изящный лук, рукоять которого покрыта рунами, мерцающими зелёным светом. Каждая стрела, пропитанная магией, — словно продолжение её собственной воли: одна могла парализовать врага, другая — ускорить реакцию, третья — создать иллюзию. Она тщательно отрабатывала выстрелы по мишеням, стараясь держать концентрацию, но внутренний голос мешал ей сосредоточиться. Внутри боролась тревога, мешая полностью погрузиться в тренировку. Айзек — высокий, крепкий и сосредоточенный — держал в руках свой уникальный магический клинок, лезвие которого пульсировало синим светом. Он отрабатывал стойки, быстрые удары и защитные манёвры, погружённый в каждое движение. Его магическая энергия — мощная и контролируемая — позволяла ему чувствовать каждую мелочь, каждую вибрацию в пространстве. Он не замечал, что Текна отвлечена, полностью поглощённая своими мыслями. Но в мыслях девушки — только одно: Валтор. Её враг, который в этот момент, казалось, витает где-то рядом, словно тень, ожидающая своего часа. Сегодня ночью им снова предстоит встретиться, и она чувствовала, что он будет ждать её, готовый к новой схватке. Возможно, он будет мстить за её дерзость или за что-то ещё — она не могла избавиться от мысли, что он ждет её, чтобы наказать. Эти мысли — словно гвозди, вонзающиеся в её разум, мешали ей сосредоточиться на тренировке, делая каждое движение чуть менее уверенным. Айзек, не подозревая о внутренней борьбе Текны, заметил её рассеянность и мягко остановился, положив руку на её плечо. — Всё в порядке? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём звучала искренняя забота. — Ты выглядишь отвлечённой. Текна вздохнула, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Она знала, что ей нужно быть сильной, что ночь может принести что угодно. — Просто… — начала она, — мне трудно сосредоточиться. У меня в голове одни мысли. Даркар давно не объявлялся. Слишком все спокойно, ощущение, что скоро произойдет нечто ужасное. Я не знаю, что он задумал, и это меня пугает. Айзек внимательно взглянул на неё, не подозревая о деталях её внутренней борьбы. — Тогда не отвлекайся. Мы должны быть готовы. Если это действительно так, мы не можем позволить ему поймать нас врасплох. — Он снова взял оружие и сделал несколько подготовительных движений, показывая пример. Девушка кивнула, пытаясь собрать волю в кулак. Но внутри её сердце билось быстрее, и мысли о возможной встрече с Валтором не отпускали её. Она знала, что эта ночь может стать решающей — и не только в войне, но и в её собственной судьбе.

Флима

Ночь окутала штаб Хоггар плотным покрывалом, скрывая всё вокруг в мягкую тьму. Текна тихо, словно тень, выскользнула из мрачных коридоров, оставляя за собой шорох ветра и едва уловимый шепот магии, запечатанный в её оружии. Она двигалась быстро, с чувством, будто сама ночь помогает ей скрыться, уносит прочь от опасности и тревог. Вскоре за горизонтом вспыхнуло пламя — она перенеслась в сердце разрушенной деревни, где руины и обгоревшие дома стояли, как напоминание о том, что было когда-то. Ветер носил запах догорающего дерева и пепла, а в воздухе витала тяжёлая тишина. Девушка шла по выжженной земле, её шаги были тихими, словно она боялась разбудить разрушенную тишину. И вот, перед глазами возникла хижина — привычное место встречи, место, где она обычно находила Валтора. Но сегодня всё было по-другому. Внутри царила тень, и сердце Текны забилось чуть быстрее. Страх и неуверенность охватили её — она не знала, чего ждать, и внутри зародилась тихая тревога. Она нерешительно подошла к двери, медленно взяла за ручку и, сделав глубокий вдох, толкнула её. Внутри было пусто, лишь тень, которая казалась ей знакомой, но в этот раз казалась чужой. Она остановилась, прислушиваясь к тишине, и с облегчением подошла к окну. Темноволосая смотрела наружу, в темную ночь, в надежде найти хоть какую-то подсказку или знак. Ветер колыхал занавески, и за их границей — всё было как обычно: безмолвие, разрушение, тень прошлого. Тем временем, в тени, Валтор наблюдал за ней. В руке у него — кровь, яркая и свежая, — кровь пленного, мученного и убитого им недавно. Его глаза были холодными и внимательными, словно он знал о её страхах и сомнениях, и всё это было частью его плана. Он следил за каждым её движением, затаив дыхание, ожидая момента, когда она повернется или заговорит. В этот раз он не спешил — он хотел видеть, насколько она сильна, и что скрывается за её нерешительностью. Текна даже не заметила его присутствия, поглощенная своим страхом и ожиданием. В этой тишине ночи, в этом разрушенном мире, она стояла на грани — между страхом и решимостью, между прошлым и будущим, не зная, что принесет ей следующая встреча. — Не думала, что мы встретимся здесь снова, — тихо произнесла девушка, когда поняла, что он рядом. Её голос дрожал, но в нем звучала искра решимости. — Не столько я думал о встрече, — ответил Валтор, его голос был холоден, но в нем звучала уязвимость, скрытая за ледяной маской. — Скорее, я чувствовал, что мы обязательно столкнёмся вновь. Она сделала шаг вперед, и взгляд её был полон тревоги и страха. Зенитианка вглядывалась в его глаза, будто пытаясь высмотреть темный артефакт, скрытый в его разуме. Он заметил это и чуть улыбнулся — позарил ей горькую, ироничную улыбку, которая не могла скрыть его внутреннюю боль. — Безусловно, он будет причинять мне боль, — произнес он тихо, — но не забывай о том, что я говорил, Текна. На тебя он тоже будет действовать, потому что внутри тебя — тьма, и она на грани выхода. Его глаза засияли мрачно, и он медленно приблизился, движения мужчины были точными и осознанными. Его голос стал почти шепотом, пропитанным болью и решимостью. — Однако я смогу справиться с мощью темной магии. А ты… вряд ли. Именно поэтому я подготовил для тебя подарок. Он приблизился еще чуть ближе, и его голос стал холодным, как лед: — Руки мои — в крови. Я только что убил одного пленного парня, мучил его, и вот-вот Глаз Прародительницы начнет действовать. Он уже приносит мне боль, и теперь, когда ты рядом — эта боль перейдет и к тебе. Текна почувствовала, как внутри зашевелилась тьма, которую она внедрила в него. Внутри зазвенела тревога, и сердце забилось быстрее. Она смотрела на его руки, покрытые кровью, и ощущала, как жгучая боль проникает в её сознание. — Ты… Это твоя месть? — прошептала она, дрожа, словно ветер, что пронизывает лесной глушь. — Моя месть — не только в том, чтобы уничтожить тех, кто причинил мне страдания, — ответил Валтор, его голос был полон горечи и решимости. — Она в том, чтобы разрушить всё, что связывает нас с этим миром. И показать тебе, что я знаю о твоей тьме. Он повернулся и сделал шаг назад, его лицо было выражением безысходности и предстоящей битвы. — Ты станешь частью меня, частью моих терзаний, — произнес он тихо, почти шепотом. И в этих словах — последний вызов судьбе, последняя искра надежды и отчаяния, которая объединяет их судьбы в огне неизбежной трагедии. Артефакт начал свою разрушительную работу. Внутри Валтора пробудилась буря, словно бездушный зверь, проснувшийся на волю. Его тело напряглось, мышцы затрепетали, но внешне он оставался неподвижным, словно камень, сохраняя контроль. Лицо — спокойное, даже холодное, — скрывало внутреннюю борьбу, которая кипела в его душе. Тьма, которая когда-то была лишь слабым пятном внутри него, теперь бушевала, пытаясь вырваться наружу, разрывая его изнутри. Он чувствовал, как боль проникает в каждую клетку, как острые иглы рассекают его разум, но он сдерживался, борясь с собой. Каждая волна страдания — как удар молота, но он не показывал этого. Тем временем, Текна, стоявшая неподалеку, почувствовала, как внутренние стены разрушаются. Её тело стало тяжелым, словно свинец, и наконец она осела на землю, опираясь руками о землю, чтобы не упасть полностью. Лицо исказилось страданиями — глаза наполнились слезами, дыхание стало прерывистым, и она ощущала, как внутри всё разрывается. — Не могу… — прошептала она, сжимая кулаки, — я не знаю, как с этим справиться… Её сердце рвалось на части, и казалось, что весь мир вокруг превращается в пылающий хаос. Внутри она чувствовала, как артефакт, словно сущность демона, смакует её страдания, наслаждается её безвыходностью. Каждая секунда — мучение, каждая минута — пытка. Но Валтор, наблюдая за этим, словно упиваясь её страданиями, ощущал, как внутри у него зарождается и разгорается темная радость. Он понимал — в этом мире он тот, кто страдает меньше всего. Его боль, его тьма — это нечто, что он контролирует, что он умеет использовать. А её страдания — это его победа, его месть, его способ показать, что ничто не может его сломать. Он сжимает губы в гневной усмешке, наблюдая, как девушка борется с собой, как её тело дрожит и склоняется под гнетом боли. Внутри него — тихий, зловещий трепет, и он наслаждается этим, потому что для него сейчас — это не только игра, не только борьба с магией, а доказательство того, что он один остается в этом мире, кто действительно страдает. И в этом моменте, окружённый тьмой и страданиями, он знает точно — он победил. Потому что никто не может понять и вынести такую боль, как он, и никто не сможет сдержать ту тьму, что внутри него бушует. — Ты не одна в этом мире, милая, — шепчет он себе, — и я знаю, что в этом есть единственная истина. Ты будешь страдать, и я буду наслаждаться этим, потому что в этом мире никто не страдает так, как я. В тишине, разорванной лишь тихим стоном Текны, Валтор шагнул вперед, его тень замерла в полумраке. Внутри него бушевала темная стихия, но внешне он оставался неподвижен, словно статуя, хранящая в себе разрушительную силу. Его глаза, холодные и бездушные, смотрели на женщину, которая уже почти утратила контроль над собой. — Ты должна понять, — произнес он тихо, голос его был словно шепот ветра, — эта боль — часть меня. И я не собираюсь сдаваться ей. Текна, опершись о пол руками, едва держалась на ногах. Лицо её было исказилось страданием, слёзы катились по щекам, и в глазах — отчаяние. Её тело тряслося, и казалось, что с каждым вздохом она теряет часть себя. — Почему… — прошептала она, — почему ты делаешь это со мной? Почему ты позволяешь этой тьме разрушать тебя? Мужчина сделал шаг ближе, его глаза засияли мрачно. Он наклонился к ней, его голос стал низким, почти шепотом, но в нем звучала неизменная решимость: — Потому что я знаю, что ты страдаешь. И мне нравится это. Мне нравится видеть, как ты борешься. Это показывает, что ты всё ещё жива. Он протянул руку, и его пальцы мягко коснулись её щеки, словно чтобы утешить или, наоборот, чтобы навязать свою власть. В этот момент тьма внутри него словно закипела, и он почувствовал, как боль, которую он сам создал, превращается в сладкий яд — яд страдания, который он жадно глотает. — Ты думаешь, что я хочу разрушить тебя? — продолжил он, — Нет. Я хочу, чтобы ты поняла. Что я — это не только боль. Это — часть меня. И ты тоже не уйдешь без следа. Девушка, закрыла глаза, чувствуя, как тьма Валтора наполняет её, как она сама становится частью этого мрака. Её сердце билось всё сильнее, и внутри разгоралось ощущение, что она теряет себя, что её душа разрывается на куски. Он заметил это и улыбнулся в тени, наслаждаясь её страданиями. В его глазах читалась бездушная радость — он достиг своей цели. Он хотел сломить её волю, сделать её частью его боли, чтобы никто и ничто не смогло встать между ними. — Я сгорю, — прошептал Валтор, снова глядя на нее с холодной решимостью, — в этом нет сомнения. Но ты сгоришь со мной. И в его словах звучала не только угроза, но и обещание — обещание того, что его тьма, его страдания и его месть объединят их навеки. Валтор медленно опустился на колени рядом с Текной, его движения были плавными и спокойными, будто он не замечал её страдания. Он смотрел на нее, и в его глазах не было ничего, кроме холодного интереса — он словно забывал о собственной боли, полностью погружённый в ее мучения. Его лицо оставалось невозмутимым, а его тёплый, спокойный голос прервал тишину: — Ты должна знать, — начал он, — Даркар собирается нанести удар по Эраклиону. Это не просто нападение. Это будет одна из самых тяжелых битв, которую вы когда-либо видели. Фея, всё ещё сжатая от боли и страха, повернула голову на его сторону, столкнувшись с его взглядом. В её глазах читалась смесь ужаса и отчаяния, и она едва смогла выговорить: — Как… как ты можешь говорить об этом сейчас? — её голос дрожал, но Валтор словно не замечал её страданий. Он взял её за руку, его пальцы мягко, но уверенно сжали её ладонь. В его взгляде было что-то холодное и решительное. — Потому что это важно. Ты должна знать, что грядет. — Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово, — Феникс хочет разрушить всё, что осталось. Он собирается принести хаос. Маг отпустил её руку и, посмотрев вдаль, продолжил: — Я знаю, что ты страдаешь сейчас. Но помни — даже в этом мраке есть смысл. Мы должны держаться, потому что только так мы можем победить. В его тёмных глазах заиграли отблески холодной решимости, и он снова взглянул на Текну, словно забыв о своей собственной боли. Он смотрел не на нее — он смотрел сквозь нее, словно она была лишь частью игры, частью его плана. Валтор остался сидеть рядом, его тишина наполнялась ощущением важности предстоящей битвы. Он знал, что этот удар — лишь часть более великого сражения, и его внутренний мир, несмотря на всё, остаётся холодным и уравновешенным. В этот момент он был лишь наблюдателем за страданиями другого — забывая, что внутри него тоже бушует тьма и страдания, которые он так искусно скрывает. И в этом мгновении, окружённый мраком и предчувствиями войны, Валтор понимал — что бы ни случилось, он готов к бою. Он — один в этом мире, тот, кто видит всё как есть и знает, что цель стоит любых страданий. Тишина снова окутала их, и лишь слабое мерцание далекого огня освещало их фигуры в тени. Валтор наблюдал за Текной, его взгляд был холоден и сосредоточен, но в глубине души он чувствовал внутреннюю бурю — противоречия, которые не давали ему покоя. Он не был на стороне Даркара, но и не принадлежал к Ордену — он шел собственной дорогой, преследуя свои тайные цели. Среди них — одна из самых важных для него задач: избавиться от хозяина, которого он ненавидел и которого хотел уничтожить любой ценой. Он понимал, что сейчас ему нужно быть сильным, чтобы сохранить контроль, но внутри всё было иначе. Внутри бушевала боль, и она вдруг внезапно прорвалась наружу, когда он почувствовал, как девушка, истощенная и перепуганная, начала терять сознание. Ее тело дергалось, и она словно исчезала в тени боли и страха, которые сжигали её изнутри. Маг резко подступился к ней, его рука легла на её плечо, чтобы удержать, и в его взгляде заиграла искра тревоги. Он сам не привык к чувствам — ни жалости, ни сострадания. Но сейчас он почувствовал, как его сердце сжалось, словно в груди разорвалась невидимая цепь. — Текна! — его голос прозвучал твердо, но в нем слышалась искра боли. — Не уходи. Ты должна бороться. Он не знал, что делать дальше. Он — человек, привыкший держать всё внутри, — вдруг ощутил всю тяжесть ситуации. Видеть её такую слабую, уязвимую — это было не то, что он ожидал. И в этот момент он наконец почувствовал свою собственную боль, свою усталость и жалость. Он опустился на колени рядом с ней, тихо вздохнул и протянул руку, чтобы аккуратно провести по её волосам. В его взгляде мелькнула тень уязвимости, и он понял, что, несмотря на свою холодную наружность, он неравнодушен. — Ты сильнее, чем кажется, — прошептал он. — И я буду рядом, пока это не пройдет. В этот момент он ощутил, что внутри него тоже есть рана — рана прошлого, которая никогда полностью не заживет, — и это напомнило ему о том, что даже такие, как он, иногда нуждаются в сострадании. Текна, теряя сознание, вдруг почувствовала, что кто-то рядом — не враг, не чужой, а тот, кто, несмотря на свою холодность, проявил к ней жалость и заботу. И в этом мгновении она, хоть и слабо, зацепилась за его слова, надеясь, что и в этом мире тьмы есть место для света.