Все чувства

Для протокола будет сказано: я не собирался никак использовать данные Зрением откровения. Более того, я честно попытался засунуть всё узнанное о Марконе в глубокую ментальную коробку, закованную в цепи, а затем безжалостно сброшенную в самую глубокую дыру подсознания. Это были не те знания, которыми мне хотелось обладать, и я, чёрт возьми, понятия не имел, что с ними делать.              В общем, план действий был таков: задвинуть мысли в дальний ящик и надеяться, что всë само собой рассосётся.              Но нет, Марконе, будь он неладен, стал настолько постоянным резидентом моих снов, что игнорировать это уже не получилось. Никогда в жизни меня так не мучили влажные ночные фантазии. Чёрт, даже в подростковом возрасте дела обстояли не так печально. И в довершение всего, словно мне не опостылело ежедневно перестирывать простыни, я постоянно по долгу службы крутился где-то возле Марконе.              Именно поэтому в настоящее время я скучающе сидел в его кабинете, терпеливо ожидая, когда он соизволит закончить телефонный разговор и позволит ознакомить себя с еженедельными отчётами Белого Совета.              Одним из пунктов, добавленных к контракту, было обязательное информирование обо всех действиях Совета на его территории — то есть практически во всей Северо-Западной Америке. Ну, по крайней мере, о тех действиях, которые не считались слишком секретными. Марконе хотел, чтобы ему лично сообщали о каждом новом колдуне, об исчезновении или смерти любого практикующего, а также всех случаях сверхъестественных нападений на смертных. Честно говоря, иногда казалось, что он взял на себя обязанности регионального командующего со всей вытекающей бумажной волокитой. Это была ещё одна вещь, которая сводила меня с ума, но в данный момент в моей голове вертелось отнюдь не это.              От скуки я поймал себя на том, что думаю о том самом местечке на затылке Марконе.              Будет ли достаточно просто мимолётно приласкать его? Или мне придётся с силой надавливать пальцами? Почему никто никогда не находил его раньше? И как бы отреагировал Марконе, прикоснись я к нему? Ну, если бы сразу не пристрелил меня за внезапное вторжение в личное пространство.              Я честно старался гнать эти вопросы подальше, но они продолжали возвращаться. Не помогало и то, что, когда я поднял взгляд, чтобы посмотреть, закончил ли он наконец болтать по телефону, Марконе, склонив голову над заваленным документами столом, сидел на кресле под углом ко мне. Бесстыдно выставив на обозрение заднюю сторону шеи.              Коротко стриженые тёмные волосы сужалась к небольшой той самой точке, как бы говоря: «Вот, Гарри, трогай тут».              Вот так я и обнаружил, что подхожу прямо к его столу с протянутой рукой. Только когда кончик указательного пальца коснулся тёплой кожи, до меня дошёл весь ужас происходящего.              С фатальным запозданием на одну секунду.              Чёрт.              Марконе застыл как громом поражённый.              Я отпрянул назад. Его голова резко повернулась ко мне, телефон был по-прежнему прижат к уху.              Я мог видеть возбуждение в его глазах; зрачки расширились до такого состояния, что от зелёных радужек остались лишь тонкие ободки. Щеки горели ярким румянцем, дополнявшим и без того донельзя удивлённое выражение лица.              — Эм, извини, — попытался выдавить я. — Там… э-э-э… твоя шея, вот.              — Мистер Дрезден, — сказал Марконе глубоким, но напряженным голосом. Одна его рука до побеления костяшек сжимала телефон, в то время как другая вцепилась в стол, словно её обладатель был близок к тому, чтобы неэлегантно сползти под него.              Звëзды и камни, да он до чёртиков возбуждён. И всему виной одно малюсенькое прикосновение… моё прикосновение.              Дерьмо.              — Верно! — невпопад бодро ляпнул я, беря себя в руки. Можно порефлексировать о произошедшем позже, в более безопасном месте. Я вытащил из кармана плаща конверт со свежим отчётом и положил его на стол. — Всё, мне пора!               И я позорно сбежал, как смущённая школьница.