Чистоядные

      Ало-коричневые лепестки опадали с деревьев, покрывая землю плотным бархатным ковром. В воздухе витал знакомый Шэнь Юаню аромат кофе. К сожалению, попаданец никак не мог вспомнить, как называлось растение, под которым он с Лян-эром и Тяньлан-цзюнем расположились, хоть и знал наверняка, что Самолёт как-то выкрутился в тот раз, но это не мешало ему в мыслях биться головой о выдуманную стену и покрывать отборной руганью горе-автора.       — Цзюцзю, а как называется это дерево? — задал дяде волнующий брата вопрос Лян-эр. — Эти цветы так вкусно пахнут.       Мальчик подобрал с земли цельную гроздь цветов: с виду это напоминало гибрид глицинии — из-за произрастания кистью — и гортензии, из-за формы. Змеедемон придвинул растение к носу и сделал глубокий вдох. Шэнь Юань прыснул от смеха, когда увидел его порозовевшие мочки ушей.       — А, это эммен, — ответил Тяньлан. — Тебе тоже нравится их запах? — улыбнулся небесный. — У меня в комнате вместо благовоний висят на верёвочках мешочки с эмменовыми семенами. Но хоть запах приятный, а кэх-хеори просто отвратителен! — пустился ведать свои умозаключения Е Тяньлан, узрев свободные уши.       — Цзюцзю, а что такое кэх-хеори? — спросил Лян-эр.       — Точно, вы же не знаете… — как-то погрустнел демон. «Наверное, — подумал Шэнь Юань, — он сильно любит свою цзецзе, раз мучается так из-за подобных вещей». — Но ничего страшного! — воспрянул духом лан рода Е. — Этот дядюшка всё вам покажет! В общем, — перешёл на деловой тон Тяньлан, — кэх-хеори — гадостнейшая гадость из гадостнейших гадостей. По мнению этого господина, естественно. Может быть, кому-нибудь из вас он и понравится. Моей цзецзе он очень даже по вкусу, — улыбнулся демон. — Ах, да… Кэх-хеори — это напиток из жареных семян эммена.       Шэнь Юань спросил:       — Дядя, а почему гадость-то? — внутренне попаданец испытывал нездоровое веселье, ведь позволяй ему в прошлой жизни здоровье, кофе был бы основной частью его рациона.       — Он горький и отдаёт горелым, — ответил Е Тяньлан. — А что, интересно попробовать? Тогда в поместье прикажу сварить тебе. О, а ведь вы можете посетить Хуалин! Совместное распитие кэх-хеори — прекрасное знакомство…       Лян-эр подполз к старшему брату и взял его за руку, старательно смотря куда-то мимо Е Тяньлана.       — Цзюцзю, а наша… Мама… Она точно будет нам рада?.. — стушевался мальчик.       Шэнь Юань вздохнул. Он прекрасно понимал чувства маленького ребёнка, но сам их ни в каком виде не разделял: ему было абсолютно безразлично возможное отношение к нему матери, которой не было рядом в момент рождения, да и не то чтобы он сам был человеком, нуждающимся в близости родителя; единственное обстоятельство, которое тревожило его разум — это задание Системы о получении благосклонности Хэйвань-цзюня. Да и логично было в подобной ситуации думать о признании главы семьи в первую очередь, а не строить догадки о личности Хуалин.       — Ничего себе! — удивился Е Тяньлан. — Я даже не подумал, что у тебя такая мысль возникнет! Конечно же сестра будет рада с вами познакомиться! Она была одержима идеей зачать ребёнка со своей обожаемой змеюкой. А тут сразу двое — двойная удача!

***

      Дворец небесного рода Е располагался в центре столицы Восточных Пределов — Чжэньсине (когда Шэнь Юань впервые услышал это название от Тяньлан-цзюня, пришёл в шок: в «Пути гордого бессмертного демона» столица вовсе не имела имени) — и по своей конструкции был довольно схож с традиционной китайской усадьбой сыхэюань, хотя многими чертами отсылал разум попаданца к образам феодальных замков из Средневековья.       Главное здание было возведено по принципу, схожему с центральным сооружением Запретного Города из Пекина. Отличие было лишь одно: если традиционный дворцовый комплекс был построен из дерева, то этот совмещал в себе множество различных материалов. Все опорные колонны состояли из подобия мрамора на манер «Пути гордого бессмертного демона» — ярко-красного, с чёрными и золотыми крупными прожилками; в остальном древесина насыщенного бордового оттенка чередовалась с гранитом, из-за чего сооружение выглядело намного внушительнее любого дворца Поднебесной. Двор же вокруг центрального здания хвастал своей обширностью, вмещая в себе обыкновенные традиционные домики и павильоны, рядом с которыми произрастали уже знакомые змеедемону эмменовые деревья, а также некоторые виды плодовых растений разной степени ядовитости.       Около одной из беседок поблёскивала на солнце гладь искусственного прудика, радуя глаз гиацинтами девяти скорбей — цветами красивыми, но, как и большинство флоры (впрочем, и фауны тоже) демонического царства, опасными: их лианы, обычно находящиеся под водой, захватывали свою жертву и погружали ту в отчаяние, выпивая сначала её воспоминания о плохом, а затем — энергию инь. В романе из-за этого растения много жёнушек протагониста пострадало, так как те теряли связь с реальностью из-за отсутствия пласта собственной личности, а многие даже умерли; демоницам приносило удовольствие устранять таким образом человеческих девушек из гарема.       Всё это великолепие окружал высокий забор с прорытым по периметру широким рвом с ядовитыми кольями.       Сам Юань смог разглядеть только центр и отдаление комплекса, всё остальное перекрывала защита, но и то было возможно исключительно потому, что холм находился в отдалении достаточном, чтобы через забор не смогли перелететь стрелы. Попаданец не был уверен, что подобный трюк сработал бы с катапультой, но фишка была такова, что, похоже, в этом мире такого оружия отродясь не водилось.       И правда: Шэнь Юань никак не мог вспомнить хотя бы одну сцену битвы, где применялось бы нечто схожее. В этом мире были мечи, луки, копья, разнообразные яды и талисманы заклинателей, в том числе и культиваторов тёмного пути — но не было чего-то поистине масштабного; чего-то, чем смог бы пользоваться любой персонаж и при этом быть опаснее среднестатистического пушечного мяса. Впрочем, Самолёт, Пронзающий Небеса, уделял военным хроникам поразительно мало внимания, хотя те являлись огромным сюжетно важным пластом повествования: по мнению скромного критика, частью более важной, чем многочисленные жёны протагониста.       — Что ж, племяннички, пора бы и воссоединиться с родом, — пропел Е Тяньлан.       Демоны втроём спустились с холма, преодолев то расстояние, что разделяло их с родовым гнездом, и остановились у рва. Тяньлан-лан ухмыльнулся и, топнув по земле ногой, приказал:       — Открыть врата! Опустить мост!       Парень прокусил свою руку до крови и сложил печать, от которой во все стороны разошлась демоническая энергия, из-за влияния которой чёрный камень на воротах загорелся красным цветом. Те, как и думал Шэнь Юань, распахнулись настежь, после чего через ров на их сторону опустились вторые, какие обычно и делались в средневековых крепостях.       — Добро пожаловать в Чжэньсинь, резиденцию цзюней Востока! — торжественно пропел Е Тяньлан.       Шэнь Юань почувствовал предвкушение.