A Sorcerer’s Heart

***

Мальчик на берегу озера наблюдал за тёмной рябью, сбегавшей к берегу. Почувствовал, как шевельнулся под ногами рыхлый ил, как, спустя мгновение, прилив унёс его обратно. Вздрогнул, когда ледяная вода коснулась голых ступней. Деревья, окружившие озеро…тихие, неподвижные. Казалось, именно сегодня лес был на грани, разделял его предвкушение. Резкий звук — хруст ветки — привлёк внимание к опушке деревьев, прораставших слева от разбитого лагеря. В полумраке мальчик не видел ничего, кроме резких линий веток, косых теней жмущих друг к другу стволов. Но ему не нужно видеть, достаточно знакомого прокалывания у основания черепа, ощущения чужого присутствия. Он прикрыл глаза — сосредоточился на знакомом чувстве, позволяя эмоциям взять вверх над разумом. Она с опаской сократила меж ними расстояние. С учётом недавней ошибки гостья двигалась осторожно: женские маленькие ножки не позволили зашуршать камушку или травинке ( будто парили по мягкой земле). Мускусный запах (с нотками чего-то гнилого, металлического) привычно успокоил нервы. Сознание не звенело отголосками боли, что не могло не озадачить, ведь он «заметил» пятна крови на её плаще. Мальчик почувствовал, как она замерла в тени вяза, посреди опушки, кожей ощутил легкий порыв ветра, вызванный наклоном головы. Думает, безопасно ли ко мне приближаться? — Ты опоздала, — начал он разговор. Открыл глаза — как раз вовремя — заметил, как при звуке его голоса волчица вздрогнула. Часть силуэта скрыли лесные тени, но голова и плечи вычерчивал лунный свет. Бледный плащ блестел, как серебро. Уши собеседницы дергались взад-вперёд, внимание переключилось с леса позади на темноволосого подростка, наблюдавшего за ней с береговой линии. Короткие волосы вокруг морды казались непривычно темными. Между челюстями она сжимала что-то вялое, не живое. Он протянул левую руку ладонью вверх, приглашая подойти ближе. Инстинкты предупреждали: она должна держаться на расстоянии. Но он знал, волчица поймет, как лучше. Бросив последний взгляд за спину, волчица сократила небольшое расстояние, прибежала к своему хозяину. Она тяжело дышала ноздрями, обремененная даром, который принесла для него и напряжением от долгой, захватывающей погони. Осторожно, низко опустив голову в знак покорности, положила трофей к его ногам. Мальчик выдохнул через нос, издав наполовину раздраженный, наполовину неохотно-любовный звук. Он приказал волчице не отвлекаться его сегодня вечером, но рот наполнился слюной при мысли о свежеприготовленной еде. Провёл пальцами по густому меху на затылке, не слишком осторожно потянул за шёрстку, тем самым сделав своеобразный выговор. Волчица протестующе заскулила, но не осмелилась зарычать или оскалиться в ответ. Она была намного сильней его — неуклюжий, худощавый подросток не мог сравниться с сотней фунтов твердых мышц — но бросать ему вызов бессмысленно. Он уложит на землю её корчащуюся в агонии тушку, за меньшее время, чем то, что ей понадобиться, чтобы вонзить зубы в его плоть. Повернувшись спиной к озеру, он перевёл взгляд на скалистый выступ, возвышавшийся над деревьями на юге. Тропа вела от озера к подножью скалы, а оттуда петляла вверх по крутому склону к входу в пещеру, невидимую (если не знать, как её искать) с уровня земли. Оба знали дорогу к пещере наизусть и без труда доберутся до неё, даже когда начнёт садиться луна. Тоесть, через пару часов.

***

Волчица с зажатым меж зубов кроликом взобралась на холм. Дорога было узкой и не чёткой, местами невидимой, но они без происшествий добрались до входа в пещеру. При сгущающихся сумерках та представляла собой возвышавшееся над путниками чёрное пятно в стене. Волчица без колебаний вбежала внутрь, мальчик остался у входа. Задрал подбородок, чтобы прохладный ветерок прошёлся по лицу, и с трудом сдержал улыбку, почувствовав волну удовлетворения, разлившуюся в груди. Он сжал дрожащие пальцы в кулаки. У него ушли месяцы подготовки на…. Каждая деталь была тщательно спланирована и рассчитана, ничего не смогло пойти «не так». И наконец, пришло время для приведения плана в действие. — Мастер Тириус? Алиана замерла у входа в пещеру; её человеческие волосы были того же цвета, что и мех волчего обличия, но тёмные волчьи глаза уступили место поразительной голубизней. Девушка была босанога, платье лохмотьями свисало с её тела. Бледная кожа, казалось, излучала эфирное сияние, несмотря на слои грязи, скопившиеся за недели, проведённые в лесу. Тириус нашёл бы её красивой, если бы мысли мальчика не были заняты другими, более важными вещами. — Все готово? — спросил он. Девушка согласно склонила голову. — Всё на своих местах. Единственное, что нам нужно — это Эмрис. — Он придёт… и очень скоро. Через пару дней, как только мы представим дело Баярду: Артур и его рыцари прибудут в Мерсию на торжество. Эмрис, как верный пёс, последует за своим королём и вскоре окажется у моих ног. — И тогда вы, наконец, будете свободны, хозяин, — сказала Алиана. Тириус услышал дрожь в её мягком голосе столь отчётливо, словно она говорила прямо ему на ухо. Он повернулся к ней спиной, чтобы окинуть взором задремавший лес. Луна скрылась, и слабый свет зар окрасил небо над далёкими холмами. Ветер дул с юга, принося с собой звуки пробуждения выбравшихся из нор лесных зверей. Тириус, скаля зубы в хищной ухмылке, тихо сказал ветру. — Скоро, Эмрис. Скоро ты станешь моим.