A Sorcerer’s Heart

***

Годовщина договора, подписанного Утером Пендрагоном и Баярдом из Мерсии, была, пожалуй, самым важным днём ​​в году. Два королевства поочередно устраивали большой пир в честь мира, и нередко празднество растягивалось на недели. В этом году Артур и Гвиневра планировали направиться в Мерсию в сопровождении самых лучших и достойных рыцарей Камелота. Конечно, Мерлин должен поехать с ними, чтобы удовлетворять все прихоти своего господина. — Мы туда не развлекаться едем, Мёёёлин — строго напомнил ему Артур. — Это очень важное для обоих королевств событие, а не шанс лично для тебя набраться сидру. Мерлин лишь глаза закатил на сей злостный комментарий. Но промолчал. Знал, указывать на то, как много обычно выпивает на пиру сам Артур — плохая идея. Раньше он знал, как мог бы провести время, при этом не теряя из виду короля, но у мага было дурацкое предчувствие, что в этом году всё будет иначе. За несколько недель до отъезда Мерлину начали сниться кошмары. Поначалу те казались зловещими тенями, парившими на краю сознания. Но быстро превратились в тёмных, жутких тварей, поджидавших чуть ли не за каждым углом. Из-за них Мерлин стал просыпаться в поту, выкрикивая имя Артура. Снотворное Гаюса не помогало, кошмары продолжали преследовать его, становясь более интенсивными по мере приближения годовщины.

***

Утром, перед отъездом, когда он набивал последними мелочами седельные сумки Артура, заметил бросающую на него обеспокоенные взгляды Гвен. Быстрый взгляд в зеркало подтвердил невозможное состояние волос и наличие уродливых фиолетовых мешков под глазами. Должно быть, что-то в его взгляде удержало королеву от проявления любопытства — у неё была очевидная чуйка на нуждавшихся в утешении людей. Он не упустил аккуратных сигналов рукой, которые подавала Артуру его жена. Однако, невежественный взгляд был ей ответом. Утром король мог думать лишь об одном, и этим уж точно был не Мерлин. Когда сборы подошли к концу, Мерлин, вежливо извинившись, удалился в конюшни. Компания там обещала быть чуть менее властолюбивой. Он не торопился, седлая лошадей Артура и Гвен. Сладкий, успокаивающий запах сена действовал на него успокаивающе. Рано или поздно ему придётся столкнуться с допросом Гвен, но пока что… он был в относительно безопасности в затемнённом сарае. Образы, показанные Гротом, преследовали Мерлина каждый час после встречи с Пророком. Чистая, жгучая ненависть в глазах юного Друида была столь велика, что при одном воспоминании у него трещала голова. Теперь эти глаза всё время навещали его сны, обрекая на вечные страдания. Артур совершил ошибку, позволив Мордреду сопровождать его в Мерсию, Мерлин был в этом уверен. Его инстинкты кричали, чтобы он прекратил это, но Артур затыкал все его протесты, и, в итоге, вынудил мага замолчать: заткнул холодным, расчётливым взглядом, от которого у Мерлина возникло ощущение, будто его внутренности вычерпнули заостренной ложкой. После всего, через что они прошли… Мерлин не настолько глуп, чтобы проигнорировать такой взгляд. — Не знаю, что мне со всем этим делать. Если отведу взгляд от Артура хоть на секунду во время похода, Мордред воспользуется предоставленным шансом... — Мерлин закрыл глаза, прислонился головой к стене стоила. Он так…так устал. — Артур слишком слеп, чтобы увидеть, каков Мордред на самом деле. Лламрей фыркнула, тряхнула гривой, соглашаясь с насмешкой Мерлина над её хозяином. Улыбнувшись, волшебник похлопал её по блестящей шее. — Рад, что ты тоже так думаешь. — Мерлин? Звук его имени заставил мужчину подпрыгнуть на два фута. Гвейн высунул голову из-за двери конюшни и указал на внутренний двор. — Его Принцессошность интересуется, где лошади. — Бьюсь об заклад, он выразился не так вежливо, — проворчал Мерлин, схватив поводья Лламрея, следуя за Гвейном к выходу, на солнечный свет. Артур появился рядом с ними в одно мгновение, казалось, из ниоткуда, и немедля вскочил в седло. Мерлин вскарабкался последним, к моменту, как он устроился, Артур уже вёл отряд на полпути к нижнему городу. — У меня очень плохое предчувствие на счёт всего этого, — пробормотал Мерлин, пуская лошадь галопом, чтобы нагнать отряд.

***

Первый день их путешествия тянулся медленно и прошёл без происшествий. Погода была идеальной для верховой езды; легкий ветерок ерошил волосы, а солнечные лучи, просачивающиеся сквозь лесной навес, превращали округу в захватывающий дух коллаж из зелёного и коричневого. Ритмичный топот конских копыт сопровождался праздной болтовней рыцарей о пирах прошлых лет. Артур и Гвен ехали во главе процессии, а Мерлин замыкал шествие бок о бок с Гвейном. Рыцарю не потребовалось много времени, чтобы уловить унылое настроение товарища — у того всё на лице написано. — Что-то случилось? — спросил длинноволосый мужчина, подводя свою лошадь ближе к Мерлину, чтобы остальные не услышали. — Ничего, — ответил Мерлин. Он не хотел обсуждать свои проблемы, но забота Гвейна показалась ему трогательной. — Устал, вот и всё. Гвейн вперился в него взгляд, оценивая правдивость данного заявления. — Ты выглядишь так, будто не спал несколько недель, — признался он. — Полагаю, так и есть. — с грустной улыбкой ответил Мерлин. Гвейн перешёл на шёпот. — Это как-то связано с Артуром? Мерлин пожал плечами. Гвейн был первым, кто узнал о чувствах Мерлина к Артуру, и одним из немногих, кто знал об их коротком романе. На самом деле, рыцарь хорошо хранил секреты, когда в этом была особая необходимость. Тем не менее, Мерлин не мог заставить себя рассказать о кошмарах. В этом он доверял только Гаюсу. — Эй, если не хочешь говорить, не надо, я не буду приставать. Просто… постарайся не пребывать в столь скверном настроении всю неделю, а? Ты заслужил небольшой выходной. — добродушно сказал Гвейн. — Думаю, Артур вряд ли с тобой согласится. Гвейн пренебрежительно махнул рукой. — Давай поговорим о чём-нибудь, кроме Артура. Тебе, мой друг, нужно взбодриться. Я когда-нибудь рассказывал тебе о том, как… Мерлин был уверен, большинство историй, рассказанных Гвейном во время походов, не были правдой даже наполовину, но всё же он замечал за собой искренний восторг из-за его театральности. Энтузиазм Гвейна оказался заразительным: к тому моменту, как они остановились на ночной привал, нижняя половина лица Мерлина болела от смеха. Когда Гвейн отвлёкся, чтобы помочь Персивалю разбить лагерь, Мерлин заметил, что лошадь Артура была привязана неподалёку, а её хозяин видел, как он улыбался, как дурак. — И чего это ты выглядишь таким счастливым? — спросил Артур. Он не сказал это злобно, на самом деле в голосе звучало лишь искреннее любопытство, но Мерлин почувствовал, как щеки покраснели так, будто их с Гвейном поймали на чём-то нехорошем. Не говори ничего, что вызовет больше вопросов. — О, ничего особенного. Я просто думал о нашем прибытии в Мерсию завтра вечером. Артур поднял бровь. — Ну, не горячись. Помни, ты всё ещё мой слуга в этой поездке. — Конечно, сир. — О, и Мерлин? — Да? Король закусил губу, явно не до конца уверенный в том, что собирался сказать. Мерлин изо всех сил старался удержать взгляд и не смотреть на губы Артура, ожидая, пока тот заговорит. — Гвиневере будет приятно узнать, что ты снова улыбаешься, — сказал он наконец. — Я рад, — ответил Мерлин, изо всех сил стараясь не позволить плечам опуститься слишком низко и резко. Артур откашлялся, эффектно привлекая внимание к неловкости короткого разговора. — Ну, тогда разожги костёр, ладно? Я хочу поймать немного дичи до темноты.

***

Солнце село. К тому моменту, как Артур вернулся с охоты с Леоном, Гвейном и Персивалем, костёр уже приятно потрескивал от собственного пламени. Мерлин и Гвен кипятили кастрюлю и с нетерпением ждали прибытия пары кроликов, чтобы приготовить тушёное мясо, но единственное, что привезли с собой охотники — обескураживающую новость: в лесу, в пяти милях в любом направлении, нет никакой дичи. — Это очень странно, — нахмурившись, сказала Гвен. Артур кивнул. — Мы выследили не менее пяти оленей и бесчисленное количество кроликов в этом районе всего три месяца назад. Теперь, здесь не так много вытоптанной травы. Гвен покачала головой. — Этому должно быть логичное объяснение. Она говорила спокойно, но глаза её беспокойно горели. Мысли Мерлина заметались по черепу. Гвен права, этому должно найтись объяснение. Если бы был пожар, шрамы, оставленные после, были бы очевидны. Место слишком отдалённое, оно не популярно для сезона охоты, и вокруг не так много хищников — их точно недостаточно для того, чтобы за пару месяцев уничтожить популяцию. Может, здесь замешана магия? Как только эта мысль пришла в голову, Мерлин грубо её отбросил. И зачем колдону столько кроликов? В качестве жертвы? Он провёл слишком много времени, слушая разглагольствования ещё живого Утера. — Это не имеет значения, — возразила Гвен. На сей раз тон её голоса звучал спокойно, она явно старалась успокоить себя и мужа, — Уверена, большой роли не сыграет, окажется ли в итоге заяц в «заячьей похлёбке». Мерлин тихо сидел у огня, пока остальные ели похлёбку. Было бы намного приятней, приготовь они её из горсти моркови, нескольких листьев капусты и воды, но, рыцари, похоже, оценили усилия, которые он и Гвен приложили, чтобы накормить их. Слуга принимал вежливые комплименты с бледной улыбкой, собственная миска стояла нетронутой на коленях. Как только похлёбка закончилась, группа начала отходить от костра в сторону палаток. Всего их было десять, и каждая оказалась достаточно просторной, чтобы в ней могло с комфортом разместиться два или три рыцаря, хотя и слишком близко друг к другу. Главная палатка — достаточно большая для четырех или пяти человек — вмещала в себя Артура и Гвен. Она стояла чуть поодаль от остальной группы; Артур утверждал, что храп рыцарей не даёт ему заснуть. Никто не осмелился указать на то, что именно Артур храпит достаточно даже для пробудку мертвеца. Вместо того чтобы удалиться в свою палатку, Мерлин остался сидеть у догорающего костра. Конечности отяжелели и ныли от недосыпа и долгой дороги, но беспокойство не давало ни минуты покоя. С тех пор, как охотники вернулись с пустыми руками, тишина вокруг становилась всё более очевидной. Даже сейчас, в те часы, когда лесу надлежало быть живым, тишина противно скрепила в ветвях. В наступившей же темноте, зловещий вопрос поднял уродливую голову: придёт ли за ними то, что прогнало лесных обителей? Знакомое чувство присутствия прорвалось к краю создания, вырвав Мерлина из зловещего погружение в мрачные думы прежде, чем тот понял: он — не единственный, кто не ложился спать. Эмрис? Хоть у него и не было проблем с тем, чтобы проникнуть в голову Мерлина, присутствие Мордреда было нерешительным и неуверенным.Мерлину даже показалось, будто тот намеренно сдерживал себя. Маг прикрыл глаза. Да? Когда Мордред встал и обошёл вокруг костра, чтобы сесть рядом, тени неспешно двинулись за ним. Маг изо всех сил старался не вздрогнуть от столь внезапной близости. Он мог бы и не почувствовать чужую магию(словно пульс)… не почувствовать, как на этот порыва зашевелилась, отозвалась, его собственная. Мордред вопросительно ему улыбнулся и не определённо указал на них двоих. Вопреки здравому смыслу, Мерлин склонил голову. Он был слугой достаточно долго, чтобы знать, что отказ рыцарю приведёт его к колодкам. Возможно (ради его же блага) такое поведение слишком глубоко засело в подсознании. — Я рад, что Артур позволил мне отправиться с вами, — сказал Мордред, придвинувшись чуть ближе. Ночной воздух был мягким, но кожа под воротником Мерлина сделалась неприятно горячей. Он боролся с желанием резко стиснуть зубы. Он решил, что ты этого заслуживаешь. Мордред наблюдал за ним краем глаза, без сомнения, отметив местоимение, выбранное Мерлином. Ты всё ещё не доверяешь мне. Мерлин отвернулся. Если бы он был честен с самим собой, то признал бы, что отсутствие родственников, которым он мог бы доверять на протяжении большей части взрослой жизни, было огромным бременем для его сердца. Гаюс был ему отцом, самым близким человеком, которого Мерлин помнил, но лекарь никогда не мог по-настоящему понять, каким наказанием были для Мерлина его силы. Часть его жаждала обратиться к Мордреду, но игнорировать то, что показал ему Пророк, он не мог… Как и не мог игнорировать собственные мысли. За пределами круга огня змеились тени. Что-то тёмное, непостижимое притаилось меж тесно сбитыми стволами деревьев; волосы на шее Мерлина встали дыбом, хотя он не мог объяснить почему. Он чувствовал рядом грудь Мордреда, нервно дергающуюся на каждом вдохе. Расстояние между ними несущественно, и Мерлин благодарил темноту за то, как умело та скрывала затаившееся в сухожилиях шеи напряжение. Палатка Артура и Гвен в темноте казалась комковатой тенью. Не более. Глаза Мерлина, будто нашли его сами. Он скоро отвернулся в противоположную сторону. Мысль о том, как они близки друг к другу в этом маленьком пространстве вызывала тошноту. Ты всё так же заботишься о нём, не так ли? Нежность в мыслях Мордреда была столь очевидна… До того, как он «заговорил». Хотя Мордреда не было в Камелоте во время его романа с Артуром, Мерлин был уверен: он видел обрывки воспоминаний — очень личных воспоминаниях — не раз, просевая его голову. Самодовольства в мыслях Мордреда было достаточно, чтобы подтвердить его подозрения. Внутренности Мерлина неприятно сжались. — Конечно, я забочусь о нём, — коротко ответил маг. — Он — король. Должно быть больно, когда с тобой обращается как со слугой тот, кого ты любишь. Тон звучал совершенно искренне, но Мерлин уловил насмешку под слоями сочувствия. Артур мой друг. Кроме того, он любит Гвен, и довольно сильно. Если бы он знал, как много ты для него сделал, возможно, не сбежал бы так быстро от тебя в объятия королевы. Законы страны абсолютны, — сухо «ответил» брюнет. — Ни один из нас не может этого изменить, как бы не хотелось. Голова Мерлина трещала. Напряжение от ментальной связи в его и без того истощенном мозгу было болезненным. А Мордред, казалось, хотел заставить его думать и вспоминать то, о чём он предпочёл бы забыть. Мерлину нестерпимо хотелось свернуться в жалкий клубок и притвориться, что ничего не было. Ни Артура. Ни Судьбы. Ни Кошмаров. Ни Мордерда. В особенности, Мордреда. Все было слишком суматошно, а он очень, очень устал. Эмрис — начал Мордред. Не надо, Мордред. Я не спрашивал твоего совета. Теперь, прошу, убирайся из моей головы, дай мне поспать. Выражение лица Мордреда было более красноречивым, чем любое, какакое он когда-либо у него видел; глаза друида наивно расширились; уголки рта опустились, щеки залил яркий румянец. Он встал и затопал прочь, оставив Мерлина с чувством холода. Как физического, так и ментального. Волна вины накатила на мага.