От ненависти до...ненависти?

Холодный зимний воздух неприятно щекочет ноздри при каждом вздохе. Ледяной ветер пробирает до самых костей. Даша сильнее кутается в широкий пуховик, который, кажется, сейчас совершенно не греет. Взгляд прозрачный. Смотрит перед собой, а на самом деле куда-то сквозь. Сквозь два деревянных креста, обложенных со всех сторон искусственными цветами и венками. Кажется, что там, под землей, в могиле родителей похоронена и её надежда на светлое и счастливое будущее. Она не плачет. Также, как и не плакала, когда все, кто пришёл на похороны закидывали по горсти земли на крышки двух гробов. Также, как и не плакала, когда прощалась с родителями во время отпевания. Просто слез уже не было, как и эмоций. — Даш, пойдём, — осторожно тянет за плечо, но её как будто саму закопали рядом, поэтому стоит, не шелохнувшись. — Домой надо. Все разошлись уже давно. Кристина сдержана на эмоции всегда. Она многого повидала за время жизни во Франции, где при её работе нельзя было выдавать лишнего негатива или же показывать ярко радость. Но она справлялась, хотя быть русской моделью в чужой стране достаточно тяжело. Так же тяжело, как в один день услышать по телефону о том, что родители погибли в автокатастрофе. Брюнетка пытается найти слова в своей голове, способные сдвинуть с места младшую сестру, которая стоит истуканом перед могилой уже час. Она видит её впервые через восемь лет за несколько дней до похорон. И лишь кивает головой, передавая нужные документы для установления опекунства органам опеки, которые ещё несколько раз спрашиваю о том, сможет ли она продолжить воспитание подростка. — Даша, пожалуйста, пойдем. — Иди, если тебе так хочется. Голос хриплый, будто бы не её вовсе. Кидает мимолетный взгляд на Кристину, которая с сожалением обнимает её за плечи. Вот только Даша на это никак не реагирует. Руки висят по бокам, не обнимая в ответ, а в горле стоит ком истерики, который она усердно давит.

***

— На выход! Командный голос физрука выводит из сна так резко, что Звягинцева дергается, ошарашено оглядываясь вокруг. Но затем тяжело вздыхает, глядя на время. Девятнадцать двадцать шесть. И, куда, субботним вечером их решил привезти Ковалёв? — Вы нас за проигрыш решили закопать здесь по-тихому? — задаёт вполне обоснованный вопрос Женя, засунув руки в джинсы. — Да тебя чтобы закопать, надо в тайгу лететь! — Дрочер, завались. — За ваш проигрыш я решил вывезти вас на спортивные сборы, — поясняет Ковалёв, оглядывая недовольных подростков. — Слышали, что-нибудь такое? — Слышали, что обычно футболисты отдыхают в топовых отелях в эмиратах где-нибудь, — тянет лениво Фил. — Или вы забыли, Антон Вадимович? — А вы уверены, что мы не сбежим посреди ночи обратно в город? — насмешливо тянет Никита, кивая на женскую половину группы. — Девчонки-то вон у нас неприспособленные к походу создания. И смотрит прямо на Дашу, которая пытается отмахнуться от лесных комаров, которые во всю покушаются на открытые участки тела. Очень хочется съязвить что-то в ответ, но девушка даже рта не успевает открыть, слыша звон стекла из сумки, которую мужчина тут же открывает, заставив парней довольно присвистнуть. — Чтобы вы лишний раз в алкомаркет не срулили, — затягиваясь сигаретой, усмехается футболист. — Давайте договоримся сразу. Завтра утром приезжает Вероника Шагаловна и нужно, чтобы всё было чинно. — Да вы гоните? Тут интернет не ловит, — бурчит Макс, топчась на месте. — Ни четыре джи, ни даже ешка. — Ниче. Ночь и без интернета проведешь, — бросает Ковалёв, а затем обводит всю компанию взглядом. — Так, Никита и Фил — ставьте палатки. Платон — с тебя костер. Девчонки — за ветками в лес. А Макс и Дрочер — возьмите из машины два ведра и дуйте за водой к озеру. — Веточки, понятно, — тяжело вздыхает Лена, закатывая глаза. — Лен, ты только привяжи её к себе что ли, а то потеряется ещё с непривычки, — слышится за спинами двух блондинок. — Смотри, чтобы тебя ночью Дрочер к себе в палатку не затащил, — успевает выпалить Даша, прежде чем подруги возьмут её под руки, ведя подальше от поляны, чтобы эти двое опять не начали ругаться. — Ну и зачем? Она смотрит на Яну с Леной так, будто бы они оторвали её от любимого дела. Но видит лишь вздернутые брови, которые как бы говорят «да потому что надоели вы», и оборачивается в сторону глубины леса, начиная по пути собирать эти самые палочки. Бурчит себе под нос ругательства, отгоняя комаров в полумраке. Почему нельзя было выехать пораньше, чтобы застать хоть ещё полчаса дневного света? А вообще лучше было не устраивать все эти дебильные сборы. Даша не любила ночевать в палатке на улице среди леса. Вот на какой-нибудь базе в домике с удобствами… Никита был прав. Она не привыкла к такой неудобной жизни. Всю жизнь росла в практичности, и никто никогда не вывозил её на природу, не считая отдыха в санатории в десять лет. — Ну, так что у вас с Филом? — Кажется, его задела ситуация на соревнованиях, — ведёт плечами Фокина, прямо как Даша, отвечая на вопрос Яны. — Но я не понимаю, почему. Я ведь не давала ему никакой надежды, даже разговора не было о каких-то обязательствах. Просто секс. — Смотрит он на тебя не так, будто между вами только секс, — хмыкает Звягинцева, идя на шаг впереди подруг. Она не любила анализировать чужие взаимоотношения. Но Лена была подругой и довольно близкой, также как и Яна, особенно после того, что произошло несколько дней назад, поэтому Даша могла себе позволить пару раз понаблюдать внимательней за взглядами, которые бросает на Фокину новенький. Белов смотрел вслед Лене, как щенок, которого то приласкают, то снова бьют по морде, а он отчаянно не понимает за что, стараясь всё равно понравиться. О принципах одноклассницы Даша знала и даже понимала её, ведь та думает о будущем. Ей нужен кто-то надежный, на кого можно будет скинуть любые свои проблемы, и тот их непременно решит, даже не спрашивая разрешения. Вот только сама Даша не была уверена в том, что для этого всегда нужны ещё и деньги. У неё они были и не особо-то помогали с решением проблем в жизни. Деньгами нельзя было купить любовь и заботу о себе. — Ну, не моё это и всё, — пожимает плечами Лена с тяжелым вздохом. — Секс с ним классный, но на этом отношения не построишь. — Объясни это моей сестре, — хмыкает Звягинцева, косясь на Ковалёва, который опирается корпусом на автобус и ухмыляется чему-то в телефоне. — Так они, что? Ну, того… — многозначительно улыбается Яна. — Ещё вчера я бы ответила тебе «не знаю», — оборачивается Даша, когда они подходят ближе к костру, который уже разведён, скидывая собранные ветки. — Но сегодня утром я столкнулась с ним в коридоре, пока шла чистить зубы. Постепенно через час все собираются у этого самого костра, рассаживаясь по кругу. Интернет и вправду тут не ловил, от чего у Даши самопроизвольно тянется улыбка. Зато ей не нужно терпеть каждые полчаса расспросы сестры, которая, наверняка, засыпала её сообщениями в контакте. И она в очередной раз благодарит саму себя за то, что так и не вытащила номер Кристины из черного списка. — Чё, Дашка, готова разрушить стереотипы о себе? — по-доброму усмехается Платон, вскидывая брови. Он машет перед лицом бутылкой коньяка из сумки. У всех уже в руках по одноразовому стаканчику с разлитым алкоголем. Смотрят на неё так, будто Звягинцева сейчас какая-то зверушка в цирке. Только Лена хитро улыбается, потому что слышала парочку историй о приключениях одноклассницы до центра. — Ой, да не будет она пить, Платон, — насмешливо тянет Никита, сидя напротив на противоположной стороне, сгорбившись и держа в руках стаканчик. — Её же Ковалёв тут же сдаст сестричке. — Наливай, — практически в приказном тоне, уверенно протягивает стакан, который наполняется янтарной жидкостью до одной трети. — Вот это по-нашему! — одобряюще хлопает в ладоши Женя, когда блондинка тут же опрокидывает содержимое в себя и запивает газировкой, поморщившись. На поляне тут же раздаются громкие крики и смех подвыпивших подростков, вырвавшихся на свободу. Хотя вряд ли их остановило бы что-то, будь они не в лесу в трех часах от города, с таким-то количеством алкоголя. Даша расслаблено улыбается, пока они с Яной курят одну сигарету на двоих. Осматривается вокруг. Взгляд натыкается на Лену, которая уже сидит рядом с Филом и дарит бедному парню многозначительные улыбки. И всё же одноклассница недоговаривала, когда час назад говорила, что их с Беловым связывает только секс. Но Звягинцева не сваха, которая будет уж слишком сильно вникать в отношения подруги. Всё, что нужно будет знать — Фокина расскажет сама. Смотрит на через чур довольного Дрочера, который весь вечер не отходит от Макса. А тот отчего-то более задумчивый, чем обычно. Ну, неужели потеря связи с внешним миром так влияет на него? Женя с Платоном стоят в стороне, нам чем-то бурно смеясь. И блондинка слишком уж явно чувствует на себе прожигающий взгляд. Смотрит напротив, тут же встречаясь с голубыми глазами, в которых отражается пламя от костра. Никита смотрит с привычной усмешкой на губах, нагло рассматривает, не стесняясь, потягивая сигарету. А Даша не остается в долгу, делая ровно тоже самое. Она рассматривает бледную кожу, усыпанную веснушками. Рыжие волосы находятся в легком беспорядке, а светлые брови слегка приподняты. Смотрит на выраженные скулы и мельком кидает снова взгляд на прищуренные глаза. А затем буквально на долю секунды на губы. Он смотрит пристально, вглядываясь в каждую черту лица. На щеки с такими едва заметными ямочками, делающие смуглое лицо до раздражения милым. На темные, почти черные, глаза, затемненные ещё и подводкой по контуру. На ровный вздёрнутый нос. И отводит взгляд, когда она принимает из рук Яны сигарету, затягиваясь потрескавшимися губами. Даша растягивается в победной улыбке, даже и на секунду не задумавшись над странным поведением Бойко. А Никиту она теперь раздражает ещё сильнее. Хочется бросить какую-то колкость, чтобы задеть. Только в голове каша, поэтому он тушит окурок и делает ещё очередной глоток алкоголя. — Предлагаю сыграть! — окрикивает всех Яна, поднимаясь со своего места за очередной бутылкой. — Как насчёт «я никогда не»? Правила же все знают? Звягинцевой эта идея нравится не особо, но из-за выпитого душа требует авантюризма. Поэтому она, как и всё кивает, мол «я в деле». Уже виски разливается по стаканчикам, пока компания заново собирается вокруг костра. — Я никогда не напивалась до потери памяти, — подкидывает идею сама рыжая, тут же выпивая содержимое стаканчика. Вместе с ней это делают практически все, кроме Макса, Жени и Даши. — Я никогда не разрисовывала машину участкового, — бросает Лена, переводя тут же взгляд на Звягинцеву, хитро улыбаясь. — Меня в центр не за красивые глаза отправили, — выпивая всё разом, пожимает плечами, а затем закусывает губу, видя по глазам Платона, что здесь будут нужны подробности. — Я нарисовала член ему на тачке за то, что сдал меня сестре. — А не ты ли у нас случайно за актовым залом такую эстетичную картину нарисовала, а? — Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас задел моё самолюбие, подумав, что ту примитивную херню нарисовала я, — хитро прищурив глаза, искренне удивляется Даша, театрально прижав ладонь к груди. — И я бы не гордилась своим поступком, если бы вы сами не видели этот шедевр. — Ты про этот шедевр? Звягинцева даже, кажется, трезвеет, смотря на разбитый экран телефона, который в руках держит Бойко. Фотография из её профиля в инстаграмме. Та самая, где она стоит на крыше разрисованной машины участкового. Лицо вот только не видно, зато неплохо так открыт вид на задницу, обтянутую джинсовыми шортами. — Блин, Даш, это серьезно ты что ли? — будто сквозь вакуум слышит удивленный голос Яны, которая смотрит сейчас в экран вместе с остальными. — Ну, в тихом омуте… Она не слышит, что дальше говорит Платон. Как ошпаренная вскакивает со своего места и уходит, как можно быстрее, и как можно дальше оттуда. Сердце колотится так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. В ушах шумит кровь. Хочется одного — разреветься. Только вот почему? Эта поездка теперь казалась ей самой настоящей катастрофой. Жаль только, что она ещё не представляла, во что она в итоге выльется.