От ненависти до...ненависти?

Утренний поход в зал. Легкий завтрак в виде овощного коктейля. Заехать домой, переодеться и поехать на работу. Съёмки, позиции, споры с очередным незаурядным фотографом о том, как на самом деле она должна выглядеть на фотографии и с какого ракурса лучше снимать. Рабочие улыбки, натянутые точно также, как и нервы. Завистливые взгляды, прожигающие спину, и сплетни за спиной она слышит ежедневно, как только переступает порог студии. Старовата для модели. Слишком высокого мнения о себе. Говорят, она была во Франции, но вернулась, потому что больше никому там не нужна. Слова летят в спину, но Кристина, будто их и не слышит, улыбаясь тем стервозным сукам, которые разносят этот бред. Ей не важно, что говорят. Она не собирается доказывать кому-то свою уникальность. Это не Франция, где нужно было рвать жопу, чтобы прорваться на яркие полосы. С её внешностью, здесь было очень даже легко. Профессионализм делал своё дело. У нее был четкий план — заработать как можно больше денег, пока она была ещё и вправду в топе. У неё не было нормального образования, а скакать по койкам не хотелось совершенно, чувствуя себя содержанкой. Кристина любила деньги, но только те, которые заработала своим трудом. А ещё любила младшую сестру, которая ни во что её не ставила, и старалась всегда быть для неё примером. По крайней мере, первые лет девять её жизни точно. А потом там так подвернулась возможность и… Она уехала. Присылая потом каждый год подарки, а каждый месяц не маленькие суммы. Но, видимо, этого было мало Даше. — Подправь здесь и замажь эту ужасную складку. — Дала указания фотографу она, доставая телефон из кармана, на который пришло новое уведомление. «Кажется, мы так нормально и не поговорили в прошлый раз. Может, нам стоит выпить по чашке кофе?»

«Я работаю, Ковалёв. Давай поговорим вечером. Позвонишь».

Она раскидывает последние указания, и тут же мчится к дизайнеру, который по её меркам отшивает новую коллекцию. Листает ленту в инстаграмме, не реагируя никак на кучу комментариев и лайков под последним постом. Затем проверяет почту, где уже пять писем от коллекторов нарисовалось. Родители умерли, а долги остались. И Кристина искренне не понимала, откуда, учитывая, что на ту сумму, которую она ежемесячно им посылала, можно было спокойно прожить, ни в чем себе не отказывая. Не исключено, что это было как-то связано с Дашей. Всё теперь было связано с Дашей. Младшая сестра была гвоздем в её дорогом сапоге, и Кристина ничего не могла с этим сделать. С таким вообще трудно что-то сделать, особенно, если ты этот гвоздь знаешь с детства и он тебе родной. Вроде и впивается, а вроде и боль-то должна быть уже привычна за столько лет. Смотрит на время. Два часа дня. Нужно доехать до дома и отвезти сестру в центр. Но она не успевает.

«Доберешься сама в этот раз».

Она ведь может на неё положиться уже. Даша ни разу не пропустила походы в этот центр. Даже друзей там, кажется, завела. И всё же нужно будет ещё пару раз встретиться с Ковалёвым, чтобы точно знать о том, чем же живет младшая сестренка.

***

— Че делать будешь? — сложив на груди руки, спросила Яна, вступая вслед за Леной, которая медленно нарезала круги по полю. Новость о том, что Фокина залетела, Дашу в шок не повергла. Всё же, когда живешь активной половой жизнью и находишься в таком месте, то удивление такое не вызывает. Но проблем это подкинуло точно. Она даже как-то отвлеклась от своих собственных мыслей, которые съедали голову уже третий день. — Я не знаю. — Нервно повела плечами Лена, останавливаясь. — Но если я найду взрослого, нормального мужика, то оставлю. — А Фил? — удивилась рыжая, будто первый день знает подругу. — Хочешь типо найти левого мужика, чтоб под него лечь? Блондинка хмыкнула, кивнув. Хотя от Даши не укрылось того, что ей и самой эта идея не особо так нравилась. — Это же вообще идиотизм. — Вынесла вердикт Яна. — Вот в шестнадцать лет от Фила родить — жесть. — Фыркнула Фокина. Звягинцева была согласна. Пусть такой меркантильной, как Лена она не была, но мысль о том, чтобы в шестнадцать лет стать матерью и положить всю свою молодость на материнство ей не нравилась совсем. К тому же в бедности, а если Фокина будет с Филом, то ей такой пусть проложен белым кирпичом. — Могу выкрасть номер гинеколога сестры, если нужно. — Внесла свою лепту Даша. — Ну, там на узи, чтобы проверить точно это всё или нет. Тест же может ошибаться. — Не шесть штук сразу. — Невесело ответила Лена, но благодарно кивнула, а затем постаралась перевести тему, чтобы отвлечься от собственных мыслей. — Что-то мы уже давно не слышали вашей ругани с Никитой. Перемирие что ли? — Да! — Подхватила Янка. — Где же ваши каждоминутные выяснения отношений? Звягинцева усмехнулась, но как-то истерично. О каком выяснении отношений может идти речь, если после того, что произошло, ей даже смотреть в его сторону было неловко. Чем вообще руководствовался её пьяный мозг в тот момент? То, что Бойко полный придурок было неудивительным, и хорошо известным ей фактом, но она-то… Недалеко от него ушла, что уж сказать. От одной мысли, чем могло всё это тогда закончиться, если бы не Ковалёв, хотелось закрыть глаза и схватиться за голову. Боже, Даша, соберись ты уже. Ну, пососались по пьяне. С кем не бывает? Да, блять, с ней не бывает. Никогда не было. Пока она ломала мозг над тем, чтобы такого ответить, ситуация на площадке решила всё за неё. А точнее, Ковалёв. Явился в одном халате, с бутылкой вискаря и какой-то железной хернёй, которую тащил за собой. Физрук прошёл до лавочек, аккуратно положил, как потом выяснилось, звезду перед ногами охреневшей Жени, а затем решил отдохнуть. — Чё это с ним? — Чё, чё? Похоже, пиздец нашей олимпиаде, Греки! — емко выразил общую картину Платон, поправив кепку. Даша почему-то подумала, что стоило об этом написать Кристине. Всё же её ухажер сейчас лежал на улице, практически голый в плюс пять. Но мозг как-то отмел эту идею, когда палец уже был готов набрать сообщение. Ещё пару секунд простояла, зависнув на экране телефона, но затем убрала его в карман, заметив, как все окружили Ковалёва. Парни пытались привести его в чувства, а девчонки просто предлагали варианты. — Да проспится и сам встанет. — Махнул рукой Бойко, отходя назад, не глядя, и тут же врезаясь спиной в Звягинцеву, которая всё же решила прояснить сестре происходящее. Телефон чудом не выпал из рук, от чего захотелось на автомате сматериться, но слова застряли в горле, как только она подняла глаза. Ещё неделю назад она бы непременно обложила бы его с ног до головы. А что, собственно, мешает ей сделать это прямо сейчас? — Под ноги смотреть не пробовал? — Конечно, получилось не так грубо, как задумывал её мозг, но тоже пойдет. — Смотреть не только в экран телефона не пробовала? — Абсолютно идентичным тоном, бросил Бойко и оглядел её с ног до головы оценивающим взглядом. Что-то было странным в его глазах, но Даша так и не поняла, что именно это было. Раздражение и гнев она читать в них уж точно научилась, а это… Плевать. Он криво усмехнулся и прошёл мимо, толкнув её плечом. — Мудак. — Прошипела себе под нос Звягинцева, даже не обернувшись ему вслед. Хотелось бы ещё крикнуть это погромче, чтобы разозлить, как следует, но вовремя вмешался Герман, подходя к полю с явно серьезным настроем. — Час от часу не легче. — Почему одни? Где тренер? — хмуро поинтересовался директор, не видя из-за спин учеников спящего Ковалёва. Тут же посыпались неразборчивые отговорки, что он отошёл, щас вернется, приболел, живот скрутило и так далее. — В общем, слушайте сюда, и ему передайте, — прервав словесный поток, махнул руками мужчина, — сейчас сюда приедет проверка с комиссией по делам несовершеннолетних. Поэтому все свои «приколы» взяли и выбросили подальше от центра. Ведите себя так, будто вы студенты Гарварда! — Оф корс, заебись! Директор смиренно кивнул, а затем развернулся в сторону здания вместе с Вероникой Александровной, которая стояла возле него тенью всё это время. Группа «Б» уже были готовы облегченно выдохнуть. Никто не спалил бухого физрука, но… — А не пошёл бы ты в жопу со своим Гарв…вввв?! — Блять. — Единственное, что пришло на ум Даше, которая готова была провести рукой по лицу от досады. — Разошлись! — Мигом вернулся обратно Герман, а затем осмотрел на тело, вякнувшее со скамейки. — Это, что такое? — С утра всё нормально ещё было! — Выпалила Вероника, поправляя нервно рукава. — Наверное. Но это мало, чем помогло, не привести директора действительно в гнев. — Я спрашиваю! Это, что такое?! Звягинцева нервно заломила пальцы на руке, снова доставая телефон. Ей не хотелось, чтобы у Ковалева и вправду были проблемы. Да, они и сами не прочь поиздеваться всегда над своим тренером, но, по словам ребят он был не прям совсем уебком. Она всё же написала Кристине. «Ковалёв напился, а у нас тут проверка в центре». Убрала телефон. Снова достала. Сестра прочитала, но пока ответа не было. А тем временем группа «Б» своими силами пыталась оправдать футболиста. — Чтобы через пять минут его здесь не было! — Прогремел Герман. — На такси его сажайте и домой. — А адрес какой? — У Вероники Александровны спросите. — Зло бросил мужчина напоследок и убежал встречать комиссию, которая была на подходе. Через три минуты парни всё же загрузили пьяное тело в машину. И теперь можно было со спокойной душой делать вид, что в центре всё прекрасно. Никаких эксцессов. Здесь действительно помогают детям. Даже на пандусе, где обычно была курилка, никого не было. Все вели себя, как шёлковые. Даша шла по коридору, сейчас вот-вот должен был начаться урок ОБЖ. Так себе, конечно, времяпровождение. Обычно его все прогуливали, но раз проверка… Блондинка несколько раз заходила в диалог с сестрой с желанием удалить сообщение. Но какой в этом смысл? Кристина всё равно уже прочитала, даже что-то пару раз печатала, но ответа так и не дала. Звягинцева закричала от неожиданности, когда её грубо схватили за локоть и куда-то поволокли. На весь этаж было бы слышно, если бы рот ещё не закрыли. От неожиданности она больно прикусила ладонь своего похитителя, который резко одернул её и зашипел от боли. Только уже было бессмысленно, ведь дверь в женском туалете уже закрылась за ними. А за кем «за ними»? Нетрудно было догадаться, у кого из её окружения хватило бы наглости и идиотизма на такой поступок. — Совсем мозги отшибло на своём ебаном скейте? — Раздраженно выплюнула она, смотря на Никиту ошарашенным взглядом. Тот, впрочем, прорычал что-то нечленораздельное себе под нос, тряхнув в воздухе покалеченной рукой. До крови, конечно, не прокусила, но синяк останется. А теперь стоит тут и смотрит на него ошалевшими глазами. Точно, конченная. — Зубы свои при себе держи. — Руки не распускай. — Уже более спокойно фыркнула Даша, скрестив на груди руки, чтобы не выдавать дрожи в собственном теле. Вся эта ситуация сейчас ей абсолютно не нравилась. — Кажется, недавно ты им была рада. — Не упустил момента вставить колкость Бойко, хмыкнув. — Мозгов-то хватило не разболтать всем, кому не надо? — Ты, блять, серьезно? Ты из-за такой херни меня сюда затащил? — выпаливает блондинка, наверное, впервые так сильно проявив эмоции при нём. Ещё немного и глаз задергается. Она смотрит ему прямо в лоб, пытаясь понять, что, блять, вообще происходит? То есть за столько дней нельзя было понять, что ей нахер не надо было рассказывать кому-то о том, что произошло? Зачем вообще щас было это узнавать? Да и в конце концов, мог бы просто смс-ку написать, а не применять замашки маньяка, уволакивая её в туалет. А Никита не знает, что сказать. Проводит рукой по волосам и отворачивается в сторону. Да, он действительно хотел узнать, сказала ли кому-нибудь эта идиотка о том, что произошло. Как-то не хотелось становиться объектом чьих-то сплетен. Но отвернулся не поэтому. А потому что Звягинцевой, определенно, не идёт на пользу общение с Фокиной. Одно дело видеть её в бесформенных джинсах и растянутых футболках всё лето. И совершенно другое уже второй день ловить себя на мысли, как он залипает на её задницу в обтягивающих брюках, а ещё и эти топы и кофты, открывающие живот. Сука! И плевать было бы ему на изменения в её стиле одежды, если бы не та ночь. Если бы он после этой самой ночи не дрочил бы перед сном, ненароком вспоминая насколько податливым было её тело. Мягкую кожу, поцелуи на грани безумия, оттягивание нижней губы зубами играючи… Да блять… — По твоему, я должна была ходить и каждому на ушко шептать в центре о том, что на пьяную голову пососалась с таким уебком, как ты? — Продолжала сыпать оскорблениями Даша, уже совсем, видимо, отключив собственный инстинкт самосохранения. Снова. Сердце, как бешенное, стучало в груди. Мозг отключился окончательно. Откуда в ней взялась эта злость? Какая-то непонятная обида заскрипела в груди, от которой захотелось избавиться. Плевать она хотела на Бойко, но настроение скатилось в низину. — Не твоего поля ягода, да? — Резко сорвался Никита, в одно мгновенье прижав её к стене, бегая взбешенным взглядом по лицу. Она не испугалась. Ни капли. Даже взгляд не переменился. Всё такие же карие глаза, смотрящие открыто, с вызовом. Хотя внутри что-то снова оборвалось и от волнения скрутило желудок. То самое чувство, когда понимаешь, что вот-вот произойдет что-то важное. Бойко отчаянно хочет придушить её. Стискивает зубы от злости. Но в этот раз на себя, потому что ещё сильнее ему хочется сделать ей не больно, а скорее приятно. Напряжение снова возросло до максимума. И разрезал его звук уведомления на телефоне Звягинцевой, которая сжала такие манящие губы в полоску. — Пошёл нахер! — выпалила на одном дыхании, оттолкнув от себя, и тут же вылетела из туалета, открыв дверь.