От ненависти до...ненависти?

Пол ночи держать волосы старшей сестры, пока та блюет унитазом, в один миг растеряв всю свою очаровательность и харизму, не входило в планы Даши. Но Кристина выбора не оставила, заявившись в два часа ночи вся зареванная, с растекшейся тушью на щеках. И из бессвязного потока пьяного бреда ей удалось понять только то, что попахивало тут очень сильно уязвленной женской гордостью. У Даши даже появилось стойкое желание ударить Ковалёва чем-то тяжелым при встрече. Пусть только потом попробует ей прогул влепить. Да даже если не из сестринских теплых чувств, так хотя бы из женской солидарности. И даже на утро это желание не пропало, когда ей пришлось замазывать синяки от недосыпа двумя видами тональника. Кристина проснулась уже после обеда. Как раз, когда Даше пора было выходить и ехать в центр. Речи о том, чтобы её, как обычно, подвезла сестра и быть не могло. Один только её вид так и кричал о том, как же, должно быть, она жалеет о том, что напилась вчера. Брюнетка замирает на пороге кухни, стараясь пригладить руками спутавшиеся волосы. От идеальной укладки совершенно ничего не осталось. Вся опухшая от вчерашней истерики, теперь она выглядела ущербно на фоне младшей сестры, которая уже была собрана и выкладывала теперь по тарелкам французкие тосты. А на столе так удачно уже стоит стакан со свежим смузи и обезболивающее. Кажется, в последний раз ей так стыдно было в детстве. Когда она напилась в первый раз, а на утро застала мать на кухне, готовящую ей завтрак. В последствии, конечно, та с ней не разговаривала два дня, но наказания в виде адского похмелья хватило надолго. Настолько надолго, что даже будучи взрослой, она никогда не позволяла себе пить больше трех бокалов вина. А вчера…Уж лучше было не вспоминать, какая картина, представившаяся ей на глаза, заставила купить эту бутылку виски и надраться, как школьнице. - Если захочешь в следующий раз напиться, то делай это хотя бы не посреди недели. – Слегка недовольный, но беззлобный голос Даши вернул Кристину обратно в реальность. – Тебе звонила какая-то Милана, спрашивала, договорилась ли ты с фотографом. - Блять! – Тут же осознание собственного невыносимого раздолбайства и безответственности добавило ещё проблем в копилку. – Мы должны были отфотографировать ей хорошее портфолио. Кристина смотрит на Дашу с сожалением и пониманием того, что она, пиздец, как прокололась. Она накосячила, а вместо того, чтобы злорадствовать, младшая сестра ей тут завтраки готовит. Ей даже стало немного неудобно за свой гиперконтроль над ней. - Можешь расслабиться. – Посоветовала блондинка, тряхнув волосами, глядя на разбитое состояние старшей сестры. – Я сказала ей, что ты отравилась морепродуктами и не можешь сегодня выйти из дома. Даша даже с каким-то маниакальным наслаждением принимает сначала благодарную улыбку, а затем наблюдает за тем, как медленно до Крис доходит осознание, по какой именно причине, она, якобы, не может выйти из дома. - Между прочим, она тебе искренне посочувствовала! Даже подсказала таблетки для укрепления пищеварения! – Уже чуть ли не смеясь, невинно тянет она, скрываясь в коридоре. – Уж извини, но это моя маленькая месть за бессонную ночь. - Вали уже в свой центр! – Рычит сквозь зубы девушка и тут же морщится от головной боли. - Название таблеток я всё же записала тебе в заметки, если что! - Успевает крикнуть, прежде чем выбежит из дома, а диванная подушка так и останется лежать на пороге, не долетев до своей цели. На удивление, разозленное, но всё такое же жалкое выражение лица старшей сестры, повеселило и подняло настроение Даше. Так что даже придя в центр, она не растеряла его. Даже сонливость пропала, хотя, возможно, всё дело в энергетике, который она выпила по пути. Физкультуру было решено стратегически, в борьбе с непомерным эго Ковалёва, пропустить. Поэтому, написав в общий чат девчонкам, что не придет и в общих чертах, рассказав ситуацию, Звягинцева вполне удобно обосновалась в туалете на первом этаже. Она даже позволила себе стащить из заначки Платона один несчастный косяк. Целый свободный час. Музыка. Скетчбук и разыгравшаяся фантазия. Как раз то, что ей было нужно для счастья и уединения с собой. И уж точно в её планы не входил Бойко, ввалившийся, через двадцать минут после звонка с разбитым носом. Она инстинктивно вынула наушники из ушей, наблюдая за тем, как парень склоняется над раковиной, даже не замечая её саму. По крайней мере, первые минуты две. А затем он поднял глаза на подоконник и только раздраженно выдохнул, зажимая нос рукой. - Ты че, меня преследуешь, Звягинцева? – Пробормотал недовольно Никита, запрокидывая голову. До обкуренного и расслабленного мозга слова дошли не сразу, а когда Даша, наконец, поняла суть вопроса, то ей стало смешно. Настолько, что губы непроизвольно сами растянулись в улыбке. - Конечно. – Убирая в сторону телефон, усмехается она, глядя на хмурого парня. – Я ведь специально не пошла на физкультуру, а поджидала тебя здесь. В туалете. Как раз считала секунды, когда ты влетишь сюда потому, что тебе кто-то разбил нос. Никите хочется закатить глаза от этого развернутого саркастичного ответа. Звягинцева всё ещё вызывает в нём стойкое желание удариться головой обо что-нибудь. Или ударить её голову о раковину, к примеру. Но сейчас, вместо того, чтобы послать её куда подальше, он хмурится, внимательно разглядывая уж слишком довольное загорелое лицо перед собой. Какая-то она через чур счастливая сегодня. - Нельзя запрокидывать голову. – Всё также улыбается Даша, болтая ногами в воздухе. – Ты можешь подавиться кровью. - Чё? – Смотря из-под опущенных век, не понимая, о чем она вообще, грубо бросает, пытаясь понять. Это его так приложило сильно в драке? Или она окончательно умом тронулась? - Когда человек запрокидывает голову при кровотечении из носа, то жидкость может попасть в голосовую щель, и ты подавишься. – Расслабленным тоном, медленно поясняет, словно ребенку в детском саду. – Нужно, наоборот, опустить голову вниз, а нос заткнуть чем-нибудь, пока кровь не перестанет идти. Он слушает этот её размеренный тон и до сих пор нихера не понимает. В голову только потом, словно лавиной, обрушивается мысль, что будь Даша в адеквате, то не беседы бы с ним тут вела. Свалила бы уже, как минимум, не вступая в перепалки. А она смотрит на него, лениво блуждая расфокусированным взглядом, и вообще ни о чем не думает. Кажется, у неё в голове шаром покати. И вообще желание упасть куда-нибудь, желательно на Никиту. Обнять… Почувствовать прикосновения на коже. - Звягинцева, ты обкурилась что ли? – Насмешливый тон вынуждает её вернуться в реальность из своих фантазий. - Да. – Просто пожимает плечами Даша, мол, а что в этом такого? Бойко же даже забывает о том, что у него из носа ещё кровь идет, удивленно приподнимая брови. До этого момента ему казалось, будто трава и Звягинцева – не совместимые вещи. Её же, наверняка, сестричка чуть ли не каждую неделю проверяет на подобную херню, явно. Убийственно спокойная сука, вызывающая эти непонятные в нём эмоции, под гиперконтролем. Он смотрит на неё немигающим взглядом, откровенно залипая на расслабленные черты лица, небрежные жесты и эту ленивую улыбку. И уже как-то и не хочется головой об раковину её бить. Какое-то приятное тепло растекается лужей в груди. Очнись, это же Звягинцева. - Ах да, кстати, - вспомнив что-то, смеется она и лезет в свой рюкзак, - забирай свою «компенсацию за моральный ущерб». Она бросает ему в руки толстовку и спрыгивает с подоконника, убирая в карман своего кардигана телефон. Пока Никита стоит и прикусывает губу, сам себя не понимая. - Я бы даже сказала «спасибо», но ты так и не извинился вчера. – Продолжая улыбаться, ведет плечами в своей излюбленной манере и идёт к выходу мимо. А он всё стоит в руках с этой толстовкой, улыбаясь от чего-то, и думает, под каким предлогом теперь её впихнуть Звягинцевой обратно.