От ненависти до...ненависти?

Оглушающий трек AC/DC — это не то, способствует поднятию настроения. Группа, в целом, Даше нравилась, да и песню она знала, которая играла. Только злость вызывало то, что заиграла она в восемь часов утра на всю квартиру. Кажется, она никогда так быстро ещё не подскакивала на кровати, как сегодня. И не вылетала из комнаты пулей, чтобы разобраться, что, блять, происходит. В какой-то момент ей в голову даже пришла мысль, что к ним забрались воры. Очень тупые воры. А, нет. Просто Кристина решила поиздеваться, видимо. Иначе никак не объяснить то, с какой широкой улыбкой она сейчас стояла посреди гостиной, тут же выключая с пульта стереосистему. Собранная, в атласном черном платье-комбинации с поверх накинутым пиджаком. Уже полностью готовая к выходу из дома. — Думаю, что ты выспалась. — Довольная собой, произносит брюнетка, сложив на груди руки. — А теперь чисти зубы, собирайся и одевайся. Даше нечего сказать. Она только может стоять и злобно хлопать глазами, оглядываясь по сторонам. Такой подъем и повелительный тон совершенно не вяжется с последними двумя неделями их спокойной семейной жизни. — Мне позвонили из центра, так что я в курсе того, что вчера вы натворили. — Объясняет сдержанно Кристина, метая молнии взглядом. — Так что возвращаемся к традициям. Собирайся, и я отвезу тебя. Моё доверие к тебе окончательно потеряно. — Ковалёв звонил? — Не сдерживая издевательского тона, фыркает Даша, складывая руки на груди. — Чё ещё он тебе рассказал, пока бесился, что его бросила дорогая Вероника Александровна? Грубо. Бьёт по самому больному, потому что знает, что это запретная тема. И то, что Кристина могла бы сначала узнать, пила ли сама Даша вчера вместе со всеми, вызывает исключительно злость. И обиду, которая возвращает их отношения в прежнее русло. Хочется бросить ещё что-нибудь едкое, но сдерживает себя. Идёт в комнату и хлопает громко дверью. Сжимает кулаки до звездочек перед глазами. Да, давненько у неё не было синяков на ладонях в виде полумесяцев от ногтей. На глазах выступают слезы, которые она смахивает, быстро моргая. Желание показать старшей сестре, каким она может быть «трудным» подростком так и рвется наружу. Но Даша мысленно повторяет себе, что нужно только потерпеть полтора года. А затем Кристина свалит в закат, или она сама свалит от неё подальше. — В темпе! — Слышится из коридора, пока блондинка натягивает джинсы. Брюнетка смотрится в зеркало, пока ждет, пока выйдет младшая сестра. Сама себе улыбается, подбадривая мысленно. Её слова Даши не задевают, ни сколько. И Антон со своей изощницей может хоть в закат уехать. Она только счастья пожелает. У неё есть карьера. У неё есть собака. Кристина не чья-то половинка. Изначально целой родилась, раз к двадцати семи годам принц так и не нашёлся. И нечего грустить, что семьи никогда у неё не получится. Она самодостаточная. — У вас сегодня увлекательная экскурсия. — Сообщает по прибытию на парковку в центр, нарушая напряженную тишину внутри машины. — Надеюсь услышать вечером пересказ. — Пошла нахуй. — Выпаливает Даша, прежде чем выскочить из черного мерседеса. — Ты поговори мне ещё тут! — Кричит в открытое окно. — Два месяца домашнего ареста! — Да хоть десять! Даже не смотрит, куда идёт. Чувствует, что автомобиль за спиной ещё стоит. Сестра не отъезжает сразу, а просто со смешком наблюдает, как она остервенело, пытается подкурить сигарету, но нихера не получается. А в следующую секунду слышит громкий мат Кристины и грохот. И оборачивается, роняя сигарету на асфальт от увиденного. Скейт колесами проезжается по крыше, лобовому стеклу и капоту, отъезжающей машины, а затем приземляется обратно на асфальт под руководством Никиты, который не обращает внимания на ругань брюнетки, приближаясь, к застывшей от шока Даше. Теперь она широко улыбается, глядя на то, как сестра со злостью жмет на газ, выруливая на трассу. Всё испорченное утро теперь кажется пиздец, каким неважным. — Ты нахера это сделал? — Пытаясь сдержать подступающий смех, спрашивает такого же довольного собой парня. — Она же может заяву на тебя накатать. — Я ей ни царапины не оставил на машине, так что не из чего дело стряпать будет. — Пожимает плечами, как ни в чем не бывало, Бойко. Он подкуривает себе сигарету, кидая зажигалку в руки блондинки, которая всё ещё немного не в себе от произошедшего. Подкуривается сама и смотрит боковым зрением на парня, который поднимает скейт и идёт в сторону главного входа. — И всё же! — Привлекает обратно к себе внимание Даша, следуя за ним. Идут так, что пара шагов друг от друга отделяет. — Зачем? — Исключительно из большой любви к тебе, Звягинцева! — Насмешливо тянет Никита, оборачиваясь и идя вперед спиной. — Решил тебя погулять позвать, а тут услышал, что тебя под домашний арест опять закрыли. Не смог агрессию сдержать. Скажи он это другим тоном и без этой широкой ублюдской улыбки, то она бы даже поверила. Но вот только театральные грустные вздохи парня совершенно не добавляли романтизма в его речь. Хотя в связи с последними событиями, она уверена, что доля правды в этих кривляниях всё же была. Именно из-за этого ей становится немного некомфортно. — Красиво, — хмыкает блондинка, выдыхая дым, — жаль только, что пиздешь. А если серьезно попытаться ответить? — А если серьезно, то просто ответь на один вопрос, Звягинцева. — Резко останавливается, когда они уже в нескольких метрах от курилки. — Чё у нас с тобой происходит? Ты то морозишься, то беседы со мной светские о кровопотере из носа в туалете ведешь, потом опять морозишься, а потом какую-то хуйню в клубе затираешь. Ты вроде поняла, что у меня на тебя стоит, не? — Ебать ты мастер комплиментов, Бойко. — Буквально выплевывает в лицо, собираясь как можно быстрее ретироваться из этого высокоинтеллектуального общества, но тут же морщится от болезненной хватки на сгибе локтя. — Отпусти. — Нравишься, окей. — Раздраженно исправляется парень, закатив глаза. — Тут как красиво не скажи, всё равно одна херня получается. Так, может, хватит в эту войну перед всеми играть? — А нравишься ли ты мне, ты спросить не хочешь? — Не сдерживаясь, шипит Даша, сглатывая от слишком близкого контакта рядом. — Ты сама меня в клубе поцеловала. — Устало выдыхает Никита, смотря прямо в глаза без всякого стеснения. — Так что вроде ответ очевиден. Крыть тут нечем. Действительно нравится. Слишком сильно. И это бесит её, потому что в планах не было оставаться с разбитым сердцем вновь. А оно будет разбито рядом с таким, как Бойко. Это не обязательно будет измена. Его резкость, вспыльчивость и неумение подбирать грамотно слова до хорошего никогда никого не доведут. Но сейчас оно бьётся, как бешенное, от того, как он смотрит. И на кончиках пальцев покалывание странное. — Давай я подумаю? — Со всей серьезностью чуть ли не молит Даша, своей рукой отцепляя его от локтя. — Просто мне, правда, для такого время нужно. — Оф корс, заебись. — Чуть громче, чем хотелось бы бросает прямо в лицо и тут же отстраняется, вставая обратно на скейт. Она же стоит на одном месте, пытаясь заткнуть бабочек в животе, которые как-то слишком активно по ребрам бьют. Но головой-то она понимает, что нужно всё оценивать трезво. Впервые за столько времени понимает, что хочется выплеснуть на кого-то хоть часть личных переживаний. Подходит к курилке, откуда большинство одногруппников уже свалили в сторону автобуса. Там только Яна и Дрочер остались. Именно к рыжей Даша и подходит. Они ведь подруги теперь вроде как? Даже не смотря на то, что вчера немного разосрались. Она ведь сама ей говорила, что всегда может высказаться, если что. — Всё ещё дуешься? — Подходя, спрашивает, пытаясь поймать блуждающий взгляд девушки. — Ян? — Я на отходняках. Давай попозже, Даш. — Беззлобно произносит и как-то даже устало, но у Звягинцевой уже весь запал от этого пропадает. Она лишь кивает в ответ и уходит сама в автобус. Мысленно ставит отметку, что ничего уже больше говорить и не хочет. Никому. Даже Лене, которая «заболела» сегодня. Сама разберется в своих чувствах. Ей не в первой. Настроение портиться, так что садится возле окна, мысленно молясь, чтобы выдержать этот день и эту поездку в разваливающемся пазике. Затыкает уши наушниками и включает первую попавшуюся песню. Даже не обращает внимания на шум вокруг, погружаясь в просмотр ленты новостей. Она бы и не услышала разгневанных криков Ковалёва, если бы тот не толкнул Никиту, который от неожиданности завалился на неё, нарушая такое шаткое спокойствие. — Где Яна и Дрочер? — Штурмуя взглядом весь автобус и испепеляя взглядом каждого из находившихся в нём, рычит мужчина, снова выходя затем на улицу. — И где моя машина? И пока Макс, Платон и Макеев тут же вылетели следом за тренером, Звягинцева толкала Бойко, сподвигая, наконец, встать на свои две, а не продолжать упираться своим затылком ей прямо в ключицы. — Встань, пожалуйста. От собственной вежливости аж зубы скрипят. Даже улыбается, глядя, как складка на лбу у парня проступила от недовольства. И тот всё же встает и выходит, цокнув языком. Но блондинке сейчас не до этого. Она набирает номер Яны, затем номер Дрочера, понимая по крикам Ковалёва с улицы, что те, похоже, угнали у него тачку. Тоже выходит из автобуса, стараясь вникнуть в происходящее, но пока наблюдает за руганью тренера с изощницей. — С телефона можно отследить. — Подает голос Звягинцева, обращая внимание бывшего футболиста на себя. — Ты же машину открываешь с помощью него. Сигнализация-то спутниковая. — Во-во! — Поддерживает Платон, респектуя. — В приложении посмотри и всё! — Молодцы, но думать о том, откуда вы знаете о моей сигналке, я не хочу. — Соглашается мужчина, хлопая себя по карманам. — Блять! Я телефон в машине забыл! — Даже лучше. — Хмыкает Фил. — Через него даже проще будет найти. Айди помнишь свой? — Давайте все обратно в автобус! — Командует тренер, пока они настраивают всё через телефон Эдика. Даша уже разворачивается, чтобы пойти обратно в пазик, но телефон в руках звонит, а на экране подсвечивается имя старшей сестры. Нужно будет обратно исправить её на смайлик дьявола. — Почему вы ещё в центре? Тебя не взяли на экскурсию? Что происходит? — Засыпает вопросами Кристина, а на фоне слышны затворы камер и разговоры хихикающих моделей. — До тренера твоего дозвониться не могу. Вы его там убили что ли? Разговаривать с ней не хочется совершенно. Чудом удерживается от язвительных комментариев, просто подавая трубку в руки Ковалёва с озлобленным лицом. — Да, Кристина Александровна, — официальным тоном отвечает тренер, на что тут же получает испепеляющий взгляд от изощницы и насмешливый от Даши, — У нас всё нормально. Да… Даша ведет себя идеально. Знаете, вся группа хорошо себя ведёт. Всё хорошо да, можете не волноваться. Абсурдность данной ситуации теперь ещё больше зашкаливает. Звягинцевой смеяться хочется от того, как подбирает слова бывший футболист, прежде чем сбросить трубку и отдать телефон ей обратно в руки. — В автобус садись и геолокацией не отсвечивай своей. — Тут же меняя заискивающий тон на раздражение, просит мужчина. — И как я должна это сделать? — Телефон, блять, отключи! — Мудила. — Под нос себе шепчет блондинка, возвращаясь обратно в автобус, включив авиарежим. Ещё вчера она бы рвала и метала, заступилась бы за Кристину. Обложила бы, наверное, Ковалёва матом. Но сегодня… Хочется уже их обоих с ног до головы чем-нибудь облить. И пусть потом сами разбираются. Интернета нет, а значит и музыки нет, поэтому вперивается взглядом в окно, пока автобус отъезжает от центра. Пейзажи на выезде из города особым колоритом не впечатляют, но на это у них есть Эдуард Валентинович, изрекающий подбадривающие речи. Только, кажется, Ковалёву они не особо нравятся. Зато маленький мстительный чертенок внутри Даши только радуется, глядя на, еле сдерживающего гнев, мужчину. В эйфорию он приходит, когда в пути за этой точкой, проезжая мимо промзоны, они находят валяющийся бампер на обочине. — Суки! Суки! Суки! Твари! — Бегая вокруг куска металла, показывал «богатый» словарный запас физрук. — Я этот бампер из америки вез! — Антон Вадимович, может он и не ваш? — Не смело предполагает Женя. — Ага. — Жизнеутверждающе кивнул Платон. — Не его, а какого-то другого бирюзового мустанга. — Слушайте, может, о детях подумаем? Может, они разбились? — Вклинивается Вероника Александровна. — Если они не разбились, то я их сам убью! — Продолжал придумывать способы расправы бывший футболист. — Я одного, блять! И вторую, блять! Я их… — Обнимете? Пожалеете? Скажите, что так делать нельзя? — Сдерживаясь, чтобы не засмеяться, подкидывает идеи Даша, тут же получая в ответ убийственный взгляд, призывающий заткнуться. — Молчу! — Тебе прям жизненно необходимо кого-то бесить, да? — Усмехается Никита, обращаясь к блондинке. — Ну, тебя же больше не получается. — Пожимает плечами, улыбаясь. Обычная ситуация. Ничего нового из набора колкостей. Только звучат они беззлобно, а парень напротив не злиться, посылая взглядом молнии, а смотрит на эти заметные ямочки на щеках, пока Звягинцева не разворачивается обратно в автобус. Вот и доненавиделись. Так далеко зашли, что теперь практически всю дорогу сидят и друг на друга смотрят, тут же отводя глаза, когда взгляды встречаются. До абсурдности глупо. — Дамы и господа! Говорит капитан корабля! — Продолжает разряжать напряженную обстановку в их продолжительном путешествии психолог. — За окном прекрасная погода, а наш лайнер назван в честь великого русского футболиста Антона… — Эдик! — Опираясь на подобранный бампер, угрожающе прервал монолог Ковалёв. — Так куда едем-то? В Тулу? — Никита прав. — Подала голос изошница. — Надо вообще понять, чего они хотели и какой у них план. — Ублюдский! — Разродился снова Ковалёв. — Какой ещё у них может быть план?! — Антон Вадимович, здесь дети! — Кто из этих ублюдков дети?! — Вряд ли они бы поехали за город, если бы просто покататься на тачке хотели. — Вбрасывает своё мнение Даша. — Едем по последней локации. — Выдыхает Фил, копошась в телефоне Эдика. Звягинцевой вся эта ситуация с погоней уже не особо нравится. Зачем вообще нужно было угонять тачку Ковалёва? Им итак обещали «райскую» жизнь за то, что подвели его вчера перед Германом. Да и если бы это был повод отомстить физруку, то можно же было просто бросить машину во дворах каких-нибудь. У Яны же есть мозги, в конце концов. Желание провести весь день наедине с Дрочером в романтическом путешествии — точно не было мотивацией подруги. Такое отклонение Даша заметила бы. — Итак, мне удалось найти их чек. — Объявила Вероника Александровна, когда они уже стояли на заправке на входе в магазин. — Карта — одна штука. Чипсы — пять штук. Шоколадные батончики — шесть штук. Свечи декор — семь штук. Презервативы — десять…упаковок. — Ну, если это не чек Дрочера, то мы в жопе! — Озвучил свои мысли Платон. — Потому что таких, как он — двое. — Слушайте, давайте подумаем, куда они могли поехать. — Настаивала на серьезности женщина. — Да с таким набором хоть куда! — Пускает смешок Бойко. — У Яны отец в другом городе живёт. — Передернув плечами, хмурится Даша. — Может, к нему? — И где живёт отец Яны? — Оживляется Ковалёв. — Я не знаю. Мы это не обсуждали. — А вы вообще нормальное что-нибудь обсуждаете? — Разозлившись снова, выпаливает мужчина, взъерошивая волосы на голове. И пока физрук снова пытался успокоиться, выкуривая одну за одной сигареты, было выдано разрешение на свободное посещение магазина и туалета. Пожалуй, надежды на то, что на заправке будет что-то лучше пары кабинок и, повидавшей жизнь, раковины, Даша оставила до лучших времен. Хотя бы чисто. Но лучше бы, если… — Ку-ку! От неожиданности, слишком сильно и глубоко погрузившись в собственные мысли, она вздрогнула и тут же споткнулась об бордюр. Не трудно было догадаться, кто не дал ей столкнуться носом с асфальтом. — Похоже это ты «ку-ку»! — Прикусив в своём неудачном полёте язык, буркнула блондинка. — Обязательно было пугать? — Я не виноват, что ты в облаках витаешь. — Хмыкнул парень, так и не убирая рук со спины Звягинцевой. — Чё надумала? Отвечать, что задумалась Даша исключительно об удобствах на заправском туалете, было бы глупо. К тому же то, как смиренно Никита ждал ответа, внимательно скользя глазами по лицу, можно было понять, что речь идёт о чем-то более серьезном. Сотня идей, как выпутаться из этой ситуации крутятся в голове, но ни за одну не цепляется. Тяжело вообще хоть какую-то мысль уловить, когда он так смотрит, прижимая к себе уже давно не для того, чтобы спасти её от встречи с асфальтом. Она и сама тоже не далеко ушла, кажется, потонув окончательно в голубизне его глаз, которые ещё буквально месяц назад грозилась выцарапать. Ей мало. Хочется быть ближе. Ещё сильнее почувствовать это приятное тепло, которое мурашки по телу посылают. Впитать в себя этот запах и раствориться. Так что сама ему руки на шею кладёт, заставляя наклониться. И этот поцелуй ни в какое сравнение не идёт с предыдущими. Он осознанный. Без попытки, что-либо доказать кому-то из них двоих. Такой, каким нужно именно наслаждаться. У Никиты, кажется, все внутренности плавятся, пока руки сами собой располагаются слишком привычно. Одна на затылке, вторая на талии. — Ох, еба-а-ать! — Присвистывает Макс, резко замирая на месте. У него, кажется, такой дисбаланс в мозгу происходит, что даже оглядывается, пытаясь понять, точно ли он ещё на этой планете находится. И пока он подбирает слова, чтобы хоть как-то охарактеризовать увиденное, то эти двое уже сами друг от друга отстраняются. — Меня Ковалёв вас искать послал. — Вспоминая, зачем он вообще здесь, выпаливает парень, уперев руки в карманы. — Думал, вы, как обычно, сретесь тут, а тут… — Твоя многозначительная пауза здесь неуместна. — Лениво тянет Даша, идя уже в сторону автобуса. Внутри всё трясется от волнения. Ощущение такое, словно кто-то внутри тумблер на счастье переключил спустя столько времени. От этого воспринимается всё слишком странно. Как будто через какую-то призму. Будто она выкурила косяк, кайф от которого усиленный и длится слишком долго. Слушает лишь в пол уха то, что телефон Ковалёва включился, и точка геолокации снова появилась. Кивает запоздало на вопрос Жени о том, что «она какая-то странная». Пытается мысли в кучу собрать. Получается только через час. Когда на улице уже темнеет, а у них из зацепок только голубой старый камаз, одиноко стоящий на пустой обочине, то окончательно начинает приходить в себя и осознавать всю серьезность ситуации. Они всё ещё Дрочера с Яной не нашли, а она тут в объятиях своей бывшей ненависти по заправкам нежится. — Их похитили? — Выдала предположение Вероника Александровна. — Кто, блять?! — Закатил глаза Ковалёв, тут же идя в сторону советского раритета. — Нам бы уже позвонили и приплатили, моля забрать Дрочера обратно. — Вздохнула блондинка, обнимая плечи руками. Увидеть в этом камазе «работающую» проститутку — не было пределом мечтаний. Зато телефон тренера был найден, а с помощью него можно было найти и его машину. Вот только программа ничего не показывала. Словно тачка Ковалёва испарилась. Словно Яна с Дрочером испарились. — Тебе, может, таблетку для дзена выпить? — Усмешка и теплое прикосновение. Даша даже не заметила сейчас, как нервный тремор полностью захватил левую ногу, которой она постукивала, обдумывая самые неприятные сценарии. Мысленно коря себя за то, что стоило всё же настоять и поговорить с Яной утром. Может, тогда бы она отвлекла её своими новостями от угона машины. — Нормально всё. — Выдохнула, вынырнув из мыслей в реальность. — Да, я вижу. — Хмыкнул Никита под ухом, прикладывая немалые усилия, чтобы остановить своей рукой трясущуюся ногу. В автобусе не было только Вероники и Ковалёва. Но для остальных сейчас казалось, что от усталости ехать, стала мерещиться всякая херня. Бойко и Звягинцева. Сидят вместе. И тихо переговариваются, пока рыжий одну руку у неё на коленке держит, а второй ладонь, с кольцами на пальцах, сжимает. А Даша голову кладет ему на плечо, прикрывая глаза. — Я одна это вижу? — Настороженно осматриваясь по сторонам, спрашивает Женя. — Да походу нет. — Отвечает Фил. От последующих вопросов, которые явно должны были посыпаться от одногруппников, всех спасает Ковалёв, влетевший в салон. — Дрочер позвонил! Гоним! — Объявляет мужчина водителю, плюхаясь на своё место, но затем тоже резко замирает. — Это… — От ненависти до любви, Ковалёв. — Изрекает общую мысль Платон.