От ненависти до...ненависти?

Сигарета уже практически вся безвозвратно стлела, пока Даша наблюдала за тем, как Никита в очередной раз выделывался на своём скейте посреди спорт площадки возле центра. До начала занятий ещё пять минут, но на психологию Эдика можно было и опоздать. Так что вся группа «Б» вполне себе удобно расположилась на лавочках, изменяя излюбленной курилке сегодня. Она в пол уха старалась слушать Яну, которая рассказывала о вчерашнем праздновании победы на матче, которую все решили отметить грандиозной попойкой. Кажется, в итоге Макс и Платон в конце остались вдвоём, рассуждая уже в конце о философии жизни, распивая вторую бутылку водки. Остальные же как-то слишком быстро разошлись по домам, когда на часах ещё и девяти не было. Но Звягинцева не вникала в эти новости, продолжая наблюдать за парнем, который, будто почувствовав это, обернулся, тут же самодовольно усмехнувшись. Глаза в глаза, и у обоих мурашки по коже пробегают от воспоминаний. Разогрев запеченную курицу, и достав салат из холодильника, блондинка уже была готова садится за стол и поужинать в тишине, стырив бутылку белого вина из ящика на верхней полке. На ноутбуке уже итак включен очередной сериал, под который планировалось впоследствии уснуть, перекочевав в комнату. Только собралась начать есть, как звонок из коридора и лай Героя, тут же заставляют подскочить на месте. Смотрит на время. Всего лишь десять. Кристина бы так рано не приехала, да и не стала бы трезвонить, ключи же есть. Но хватает только одного взгляда в глазок, чтобы понять, что это далеко не старшая сестрица решила пораньше придти домой. Мельком бросает взгляд в зеркало в коридоре, проклиная Бойко, у которого, похоже, не заведено в правилах предупреждать о своём приходе. Тот ещё любитель заставать врасплох. — Лекции тут проводятся? — Ухмыляется парень, смело вваливаясь в квартиру, тут же разуваясь. — У меня острая необходимость в знаниях. Она даже не знает, что больше вызывает удивление. Его приход или такая наглость? Но такое неоднозначное появление только заставляет прикусить губу и закрыть входную дверь, повернувшись к этому рыжему вихрю. Она старается, правда, старается изобразить на лице недовольство, но не получается, потому что улыбка сама собой рвётся наружу, пока Никита почесывает затылок, медленно скользя взглядом от самых ног и до лица. Кристину даже хочется поблагодарить за то, что привила ей правило носить дома не просто какие-то старые футболки и штаны, а накупила кучу всяких пижам и домашних комплектов. Это вполне стоит того, чтобы увидеть то, как Бойко сглатывает, резко выдыхая, растеряв всю свою уверенность. — Есть такая штука, как телефон. На него можно позвонить, чтобы предупредить о своём приходе. — Склонив на бок голову, пытается доходчиво объяснить Даша, сложив на груди руки, опираясь на стену в коридоре. – Или тебе так не терпится доставить мне проблем? Что, если бы Кристина была дома? — Машины её на парковке возле дома нет. — Усмехается самодовольно парень, хитрым взглядом оглядывая, теперь замешкавшуюся блондинку. — А телефон у меня сел. До сих пор слабо верится в то, что это не очередной сон с участием Звягинцевой, от которого он проснётся утром, а реальность. Та сама реальность, где она складывает свои руки на груди, закатив глаза, поджимая губы, чтобы скрыть собственную улыбку, а рядом маячит возле её ног, явно не очень довольный появлением гостя в квартире, доберман. Действительно Герой. Бойко видит, как здоровый пёс так и готов вцепиться ему куда-нибудь в ногу, защищая тонкую фигуру блондинки, которой достает до бедра своей головой. — И после этого ты ещё меня маньячкой называл? — Хмыкает Даша, вскинув бровь, и смотрит так внимательно, закусив губу что у него окончательно, кажется, опять флюгер срывает. — Есть хочешь? — Ага. — Заторможено кивает Никита и тут же один шаг преодолевает расстояние, прижимая её к белоснежной стене спиной сильнее. Обрушивается своим ртом на её обкусанные губы, тут же чувствуя не менее яркий ответ от блондинки, которая обвивает руками шею и сама запрыгивает на него, обвивая ногами талию. И прижимается в нетерпении, царапая кожу короткими ногтями, заставляя зашипеть и только сильнее вцепиться руками ей в бедра, пока пытается по памяти дойти до её комнаты. — Вкусно? — Как только спина касается мягкой поверхности, слишком тихо спрашивает Звягинцева, выгибаясь навстречу поцелуям в шею. Ответом ей служит болезненный укус в районе ключицы, на который тут же поступает ответ в виде царапины на бледной шее, заставляющий парня прорычать от злости что-то нечленораздельное в ответ. Она бы поняла и ответила, если бы вообще могла соображать, теряясь в этих ощущениях, граничащих с грубостью его зубов и нежностью рук, которыми он оглаживал каждый кусочек тела. Приподнимает одним движением его лицо обратно наверх, снимая с себя короткий топ от пижамного черного комплекта. И только упивается от пожирающего взгляда потемневших синих глаз Никиты, который проходится руками по выступающим ребрам, настигая грудь, сжимая до звездочек перед глазами, заставляя выгнуться ещё сильнее. — Мы ещё можем прекратить, — бессвязно шепчет ей на ухо, на грани безумия упиваясь видом перед собой и звуком, который издает рот Даши, растягиваясь через чур пошло, — или не можем. Нет, это точно сон. Потому что это слишком — видеть то, как блондинка хнычет, прижимаясь к нему, как можно ближе, шепча слова о том, как сильно хочет его. Слишком развязно потираясь собственным бедром о промежность в одних лишь шортах, которые уже задрались до невозможности. И точно реальность, потому что здесь она может заставить его отклониться, встав на колени, стягивая футболку, проводя пальцем по татуировке посреди грудной клетки, пока он резко не схватит её за руку и не заставит посмотреть прямо в глаза помутневшим взглядом. — Я точно не хочу останавливаться. – Блять, да нельзя говорить такие вещи с таким лицом и хитрой улыбкой, прежде чем оттянуть его нижнюю губу, прикусывая и тут же зализывая в очередном поцелуе. — Ну, если ты хочешь, то… Заискивающий тон и эта милая улыбка обезоруживают без возможности сдаться. Даша, кажется, добивает всю выдержку прямо сейчас, пока невинно хлопает глазами и тянется руками к ремню на джинсах, самостоятельно доставая из его кармана презерватив, ухмыляясь. Секундное помешательство и эти слишком проворные руки он фиксирует у неё на головой, держа запястья одной ладонью, а второй сам избавляет её от остатков одежды, как и себя, надевая прозрачный кусочек латекса. Без лишних слов, входит резко, тут же ловя громкий стон губами, самодовольно ухмыляясь. От ощущения полноценности сносит крышу обоим. Даже сами того толком не понимая пытаются задать одновременно тот ритм, который нужен, периодически сбиваясь на рваные поцелуи-укусы. Пока Даша не чувствует, как внутри что-то взрывается салютом из нервных окончаний, непроизвольно даже поджимая пальцы на ногах и сжимая плечи Никиты, впиваясь ногтями. У неё дыхание спирает от воспоминаний проведенного вечера, и глупая улыбка сама собой на лицо ползет. Звягинцева не святоша. И уж точно не монашка. У неё были пару парней после Паши, которыми она попыталась заглушить тогда боль. Но такого не было, кажется, никогда. Тем более не было такого, что после секса она хоть с кем-то потом садилась и ужинала, наконец, смотря сериал, чувствуя что-то кроме удовлетворения физических потребностей. Что-то уютное. Домашнее. Будто такое происходило каждый день на протяжении всей жизни. Голову посещали мысли и не раз о том, что такое наваждение и притяжении к рыжему парню из центра, который просто полная противоположность её характеру, сойдет, как только они переспят. Что ей просто реально не хватает секса, и на фоне бушующих гормонов даже Никита Бойко покажется, пиздец, каким ахуенным. Но она смотрит сейчас на него, а внутри этот трепет и волнение никуда не уходят, сливаясь в желание продолжать эти отношения. Узнать гораздо больше о нём, впустить куда-то себе в душу, потому что в голове эта самодовольная ухмылка и прищур ярко-голубых глаз уже поселились настолько прочно, что отказываются платить аренду. — Блять! Даша, пепел! — Возмущенно рычит Яна, сряхивая всё с собственной коленки, вырывая подругу из этой прострации, возвращая обратно на землю. — Ой, извини! — Тут же дергается блондинка, потянувшись за салфетками в рюкзаке. — Так что там с Дрочером? — С каким Дрочером? Я тебе рассказывала про то, как пыталась Макса домой на такси отправить! — Недовольно тянет одногруппница, но затем приоткрывает рот в осознании, проследив за взглядом Звягинцевой, и пухлые губы тут же растягиваются в хитрой улыбке. — Вы чё…? Блять… Дак вот, чё ты сегодня такая… — Яна. — Спокойный холодный тон, но глаза выдают сами себя, когда она оборачивается к подруге, которая многозначительно закатывает глаза, а затем играет бровями, требуя подробностей в немом жесте. — Я не буду тебе ничего рассказывать. И подробностей тоже не будет. — Эх… Даша же улыбается на это. Так хочется дать совет ей попросить Шуцкого поделиться своей подпиской на порнохабе, но не успевает даже рта открыть, как к ним подходит хмурый Герман в сопровождении Ковалёва, который тоже не пышет жизнерадостностью. — Команда «Боги футбола» получает дисквалификацию за недостойное поведение, порочащее спортсмена и спонсорский продукт! — Зачитывая прямо с бумаги в руках, разрушает всё хорошее настроение директор, злым взглядом окидывая мужскую половину группы. — От матчей лиги отстраняется! На один сезон! Звягинцева тихо интересуется у Яны о том, что происходит вообще. И пока та в двух предложениях рассказывает, что Макеев, будучи отстраненным тренером от игры во время матча, как обиженная девочка, решил укуриться прямо возле стадиона, не стесняясь и не снимая футбольной формы, нарвался на спонсора всего турнира, Герман Алексеевич уходит, щелкнув пальцами и не найдя цензурных слов, чтобы описать весь пиздец ситуации. — Да он же просто дунул! — Всплеснув руками, возмущается Платон. — Тебе бы в адвокаты! — Недовольно бурчит Ковалёв, затягиваясь сигаретой. Макеев, гондон, блять. К счастью эту всеобщую мысль озвучивает Макс, протягивая руку в сторону Даши в просьбе дать сигарету чапмана с шоколадным вкусом. Но девушка кидает ему всю пачку, половина из которой разлетается по всей группе, резко решивших закурить вместе с бывшим футболистом, подростков. — Да надо просто Даню херануть за эту подставу! — Подливает масла в огонь Никита, подходя ближе к остальным, садясь рядом с блондинкой, закидывая руку ей на плечи в собственническом жесте. — И чё это решит? — Хмыкает спокойно Звягинцева, закидывая ноги к нему на колени, вопросительно изогнув бровь. — Мудак, он и в африке мудаком остается. — Вот послушай праведные слова! — Обращаясь к Бойко, поддерживает Дашу мужчина. — Так, может он… — Начинает Гена, но тут же получает в ответ угрожающий взгляд Вадимовича. — Вот нет! Вот вообще ничего не делайте! Я сам всё решу, а вы вообще лучше спите, блять! И Звягинцеву побольше слушайте! Льстит такое отношение от Ковалёва, воспринимающего её как самого адекватного человека среди остальных. От такого даже улыбка самопроизвольно расползается по лицу, но тут же чувствует, как колено пронзает легкая боль от хватки Бойко, который смотрит недовольно в спину тренера, а затем переводит взгляд, потемневший от злости на Дашу. Она бы разозлилась. Непременно, но в данной случае захотелось лишь рассмеяться, потому что на лице парня просквозила…ревность? Серьезно? К Ковалёву, блять? И она только лишь закусывает губу, придвигаясь ближе, чтобы нагло забрать у него из губ сигарету, целуя в щеку, быстро отстраняясь. Реакция, оказалась вполне ожидаемой. Сильная хватка на пояснице, не дающая вернуться в обратное положение и явно уже не детское ребячество в том, как он провёл рукой по колену в извинительном жесте. От чего у Даши тут же пробегают мурашки по всему телу. Смотрит ему в глаза, пытаясь мысленно передать всю нелепость ситуации, но видит только лишь потемневший от возбуждения взгляд, ползущий по закрытым ключицам. Пришлось долго выбирать, что надеть сегодня, чтобы скрыть красные следы на теле. Выбор пал на «случайно» забытую снова серую толстовку. Тем, как она смотрелась на блондинке, которая под неё надела черные леггинсы, Никита чуть ли не наслаждался, понимая, что теперь готов ей хоть весь свой гардероб отдать. Запрещено так до умопомрачения мило выглядеть после всего, что происходило вчера вечером. Надо вообще где-нибудь в конституции написать закон, в котором будет говориться, что Звягинцевой запрещается невинно хлопать глазами с милой улыбкой, в которой он теперь видит только неприкрытый разврат. «Я купила тебе противозачаточные. Лежат на столе, на кухне»

«Зачем они мне?»

«Не держи меня за идиотку. Если меня нет дома, то это не значит, что я не знаю, что к тебе вчера проходил твой парень. И, тем более, что я не знаю, во сколько он ушёл». Она даже не знает, как реагировать на такие сообщения от старшей сестры. С одной стороны, глубоко и сильно раздражает тот факт, что она, буквально, следит за каждым шагом. Но с другой, очень сильно настораживает то, что если раньше Кристина обязательно бы прочитала лекцию о контрацепции, а потом приправила всё лекциями о выборе половых связей. Сейчас же эти сообщения сквозили каким-то пониманием и отчужденностью. «Приеду, и сразу поедем домой. Мне нужно с тобой поговорить» Это ещё больше настораживает, заставляя хмурится в непонимании и ожидании вечера. Не знает почему, но чувствует как-то ментально, что тема будет касаться чего-то более серьезного, чем её отношения с Никитой. Что-то случилось. Эта мысль набатом бьёт в голове, не предвещая ничего хорошего. Даша сжимает от неё руки, оставляя борозды от ногтей на ладонях. И откидывает голову на плечо Бойко, не вслушиваясь в лекцию Эдика, получая тут же внимательный вопросительный взгляд, на который тут же качает головой. Но парень не верит, читая по глазам, что что-то не так. И взгляд невольно цепляется за руки, которые слишком сильно сжимаются. И она не успевает их спрятать себе за спину, прежде чем он их перехватывает, разжимая кулаки. Никита рассматривает свежие впадины на коже в виде полумесяцев и оглаживает их, кончиком пальцев. Ничего не спрашивает, просто очерчивает контур каждого покраснения, удобнее, насколько позволяют кресла в актовом зале, устраивая голову Звягинцевой у себя на плече. И Даша даже удивляется, что он ничего не спрашивает, будто понимая, что отвечать она точно не хочет.