От ненависти до...ненависти?

Уже чужой, но слишком знакомый голос звенит в ушах, заставляя резко развернуться на пятках и отвернуться от Никиты, который стоит за спиной, не шелохнувшись, внимательно наблюдая за переменами в лице Даши. — Что случилось? — Вкладывает весь холод и сталь, которая вообще в ней есть, чтобы спросить, натягиваясь, словно, струна, сжимая руку и снова, по излюбленной привычке, впиваясь ногтями в ладонь. Но не успевает и следы оставить, прежде, чем чувствует прикосновение теплых пальцев, которые спасают снова от попытки покалечить себя. Чувство дежавю не настигает, потому что она даже не обращает внимания на парня, сконцентрировавшись абсолютно на другой проблеме в данный момент. — Приедь сама и узнаешь. — Тихий хриплый голос с явными очевидными намеками абсолютно не трогает, вызывая только желание смачно обматерить его обладателя, прежде чем тот скинет трубку. Смотрит немигающим взглядом на потухший экран телефона, пытаясь переварить информацию. Душит глубоко в груди чувство паники, чаще моргая, чем нужно. Чувствует, как воздуха начинает не хватать в легких, от чего ещё сильнее судорожно вдыхает, не замечая, что сжимает чужую ладонь слишком сильно. В глазах мутнеет и не удаётся удержать фокус на чем-то впереди себя. — Даша, чё происходит? Такой легкий вопрос серьезным тоном, несвойственным Бойко, который тут же оказывается перед лицом, хватая уже за челюсть, чтобы заставить на себя обратить внимание. И, на удивление, это срабатывает. Она хватается за его образ, как за спасательный круг, смахивая начавшийся приступ так легко, что аж жутко становиться. Никита же сам себе удивляется мысленно. Откуда у него только выдержки хватает на то, чтобы прямо сейчас не психануть, обложив её вопросами о том, кто звонил и почему голос был мужским. Покорно ждёт ответа, видя, как потерянность сменяется на искреннюю злость на загорелом лице чуть ли не в одно мгновение. — Кристина в ментовке. — Выпаливает на одном дыхании, тут же отстраняясь, чтобы окликнуть Ковалёва, который стоит уже с подростками, постепенно рассасывающимися по домам. Мужчина на эту же фразу, всё же срывается с места, тут же вызывая такси до полицейского участка, куда говорит скомкано Даша. Пытается выпутать хоть ещё какие-то подробности, но блондинка лишь качает головой, прижимаясь как можно сильнее к Бойко, цепляясь за возможность не утонуть в вихре накрученных мыслей, которые, непременно, довели бы до истерики. Своего апогея, кажется, всё происходящее достигает только, когда она видит знакомый участок, возле которого паркуется машина. Тогда трясти начинает ещё сильнее. И в глазах мутнеет опять. Так что даже не сопротивляется, отдаленно слыша ругательства Никиты, который заставляет выпить таблетку из рюкзака и запить её водой, придерживая за плечи. Звягинцева не может трезво мыслить. И это он выкупает практически сразу же, усаживая её на лавочку на улице, притягивая к себе. Пытается унять тремор, растирая её ладони в своих руках, шепча на ухо бесконечный бред, который даже сам не вспомнит, если попытается. Ненавидит, кажется, теперь ещё больше всех на свете за то, что приходится наблюдать за тем, что с ней происходит. Не хочет этого видеть. Не хочет в подобном участвовать. Эти мысли так ярко врезаются в голову на уровне злости, что аж скулы сводит. И не потому, что Даша какая-то проблемная, а только лишь из-за того, что проблем ей, как раз таки и не хочется доставлять. Потому что смотреть на то, как она искусывает свои губы в кровь, ему не нравится. И напряженно смотрит в сторону тоже. — Я тебя в это втягивать не собиралась. — Спустя десять минут напряженной донельзя тишины, тихо выдает блондинка, поджимая губы. — Извини. Его от этого даже прошибает. Смотрит на неё, как на инопланетное существо, усмехаясь. И протягивает половину скуренной сигареты, которую та перехватывает, видимо, успокоившись. Действительно хорошие таблетки у неё, судя по всему. Не зря с собой таскает. Но улыбка всё равно выходит какой-то вымученной. Несвойственной Даше. — Маньячка с проблемами… — Наигранно задумавшись, тянет Никита, усмехаясь. — Как раз мой типаж. То, как она смеется с этого, освобождает грудь от несвойственного груза и заставляет выдохнуть спокойно. Собственный пиздец в жизни уходит куда-то на второй план, если она может вот так смеяться, куря с ним на лавочке после почти словленной панической атаки на фоне задержания старшей сестры. — Тиран, не умеющий сдерживать эмоции, пиздящий любого, кто на меня посмотрит косо… — В том же тоне тянет Звягинцева, щурясь. — Вполне подходит для меня. Он не успевает даже вскипеть, как она прижимается губами к его, оглаживая щеку. И улыбается снова так спокойно и мило. Совершенно обыденно. Уже нормально, видимо, окончательно собравшись в своих мыслях. Отстраняется всё равно первой, услышав холопок двери участка. Ей кажется, что выучила даже скрип этих дверей, потому что слишком уж часто здесь бывала раньше. И её абсолютно не радует появление фигуры на крыльце. И реальность бьёт по голове, как кувалда, стоит только снова вспомнить, что сидят они на этой лавочке, потому что Ковалёв сейчас умчался спасать Кристину от непонятно чего и узнавать все обстоятельства задержания старшей Звягинцевой. Парень закуривает сигарету, очерчивая периметр цепким взглядом. Расплывается в широкой улыбке, когда подмечает знакомую фигурку на территории. Даша лишь хмурится на очевидное внимание к своей персоне. Прожигает ненавистным взглядом того, кто в открытую блуждает взглядом по ней, словно игнорируя, напрягшегося в один миг, Бойко. И встает как-то на инстинкте, приближаясь быстрыми шагами в сторону незнакомца. Хотя, едва ли она может назвать его таковым, зная каждую родинку на теле. — Звездочка моя! — Ухмыляется и растягивает гласные, затягиваясь прежде, чем открыть руки в стороны, с очевидным ожиданием объятий. Но такое позерство Звягинцева пропускает мимо, останавливаясь всего в полуметре. И на это парень наигранно грустно опускает уголки губ, вздернув острый подбородок. — Я тебя тоже, пиздец, как рад видеть. Цепляет его взгляд своим, прежде чем тот переместится на Никиту за её спиной, рассматривая всё ту же челку, закрывающую глаза с синяками от недосыпа. Нет ни малейшего желания хоть слово сказать тому, кто перед ней стоит. Тем более видеть перед собой эту самодовольную улыбку, в которой Паша растягивается снова. Наверняка, воспринимает это, как очередную игру в кошки-мышки, а на Дашу смотрит, как на объект обожания, закусив нижнюю губу. — Что случилось? — Требовательный вопрос, не терпящий ничего, кроме объяснений в данный момент. Но он лишь усмехается краем рта, подмечая, что видеть её милое лицо в такой скрытой ярости, с которой она смотрит, сравни наслаждению. Хочется только провести костяшками пальцев по щеке, чтобы увидеть, как черты лица расслабляются. Невольно вспоминает, что раньше одного прикосновения хватало, чтобы хоть как-то успокоить злость этой маленькой разъяренной блондинки. Только сейчас не позволяет себе подобной вольности. То ли совесть играет на периферии свои песни, то ли явно не настроенный дружелюбно рыжий парень за её спиной, не дают это сделать. — Где Кристина? — Шипит, а не говорит, вздернув подбородок, чтобы то ли выглядеть более бойко, то ли чтобы просто впериться в темные глаза напротив, выворачивая душу наизнанку. — Звёздочка, спокойнее. — Уверяет её Паша, всё же не сдерживаясь тянет руку, чтобы заправить розовую прядь за ухо, но тут же удивленно вскидывает брови, когда холодные пальцы обхватывают запястье, отбрасывая руку от этого жеста мнимой заботы. — Ауч! Типо злая сука? — Типо пакли свои убрал. — Поясняет Никита, появляясь из-за Дашиной спины, сверля взглядом незнакомца, которого, он видит, Звягинцева, явно, готова распихать по мешкам одним лишь взглядом. Она не оборачивается даже, чтобы почувствовать эту поддержку, окутывающую её, словно в кокон, спокойствия, не смотря на то, что от Бойко исходит отнюдь не оно. Всеми фибрами души ощущает, как одно неверное слово, вылетевшее сейчас со рта оппонента, повлечёт за собой, как минимум выбитые зубы. Ему даже не особенно хочется знать, что это за новоявленная груша для битья. Чтобы окрестить его таким прозвищем в своих мыслях, ему хватает только того, чтобы увидеть, как Дашу снова трясти начинает, но уже от злости. Паша же руку опускает, убирая в карман джинс. Сверлит внимательным взглядом эту сладкую парочку, и усмехается чему-то своему, опустив голову. — Какой у тебя защитник, звёздочка! — Тянет громко, даже как-то неестественно, резко поднимая остервенелый взгляд обратно. Кажется, атмосфера настигает такого апогея напряжения, что даже воздух стал гуще. Эти двое готовы вцепиться в друг друга, даже не смотря на то, что знакомы всего около минуты. Причиной и одновременно препятствием для этого служит только фигура девушки, разделяющей их друг от друга. — Пошли Ковалёва найдем. — Концентрируя внимание Никиты полностью на себе, глухо говорит Даша, прикладывая немалые усилия, чтобы не высказаться в сторону Паши, наградив пару ласковыми. Гнев маячит на периферии, но она его в нём топит практически, утянув за собой в сторону дверей здания. Ещё больше хочется вообще понять, что тут, блять, происходит? И что это за уебок? Но молчит, стискивая зубы, потому что одного взгляда в её темные глаза хватает, чтобы понять, что она обязательно всё объяснит, но чуть позже. Бойко терпением не отличался никогда. Его раздражает любая недосказанность. Говорить и действовать прямо — можно назвать жизненным девизом. Но ради Звягинцевой уступает, сам не понимая, почему. Сжимает её руку в своей, выдыхая. Понимает, что если сейчас поддастся на эмоции и точно доведёт её до крайности, ведь неизвестность от положения старшей сестры итак нехило ударило по такой собранной и скупой на них, Даше. — Ты только учти, защитник, что у звёздочки пунктик на то, чтобы быть сверху! — Долетает в спину голос, растягивающий гласные, от чего у Бойко пазл в голове складывается в один момент. Это не просто какой-то знакомый чувак, который раздражает Звягинцеву. Это её ебучий бывший. Тот самый, который бросил её, потрахавшись с лучшей подругой, оставив совершенно одну наедине с последствиями в виде психотравмы. Щелчок. И он тут же разворачивается, налетая на Пашу, который, будто только и ждал подобного исхода. Заваливает его за асфальт с разбега, ударяя куда-то в солнечное сплетение кулаком, выбивая из чужих легких кашёль. В ответ прилетает сразу же неслабым ударом коленом по подбородку, от чего зубы чудом только не крошатся, сталкиваясь друг с другом. Игнорируют абсолютно женский крик, который вылетает у Даши изо рта. Смотрит на то, как эти двое колотят друг друга, не сдерживаясь вообще. Очевидно, пытаясь убить. Но у неё даже сил на то, чтобы пошевелиться не хватает. Ноги, как припаяли к асфальту, пока она с минуту наблюдает за происходящим. Впервые, кажется, хватает смелости на то, чтобы собрать себя в руки и вмешаться. Срывается с места, пытаясь оттянуть их друг от друга, но тут же жалеет о подобном, когда один из локтей парней прилетает ей прямо в скулу. Она даже не разбирает, от кого именно, потому что тут же пятится обратно на пару шагов, прижимая ладонь к горящей коже. Ситуацию спасает, на удивление, Ковалёв, вылетающий из дверей участка на немыслимой скорости. Оттягивает этих двух сцепившихся, расталкивая в стороны. Но только на одно мгновение, потому что они оба готовы убить друг друга. — Да успокойтесь вы! — Рычит мужчина, явно не особо справляясь. — Чё, вы, сука, не поделили? Даша хочет подойти к Бойко, в надежде, что хоть как-то постарается так его успокоить, но её уже перехватывают за запястье, и цепкие пальцы хватают за скулы, поворачивая к себе. От боли хочется закричать, но она лишь шипит и стонет, разглядывая перед собой Кристину, которая вообще не выглядит спокойной от этого всего. И этот звук, на удивление, отрезвляет парней. Теперь взгляды их устремлены только на двух сестер, стоявших возле входа. Оттуда же выбегает один из дежурных, но бывший футболист, осмотрев двух сосредоточившихся на блондинке, идиотов, махает ему рукой, мол, всё, уже разобрались. — Сука! Это ты сделал! — Рычит Никита, подрываясь снова с места, но рука тренера осаживает в одно мгновение. — Пиздец тебе, защитник! — Сплевывая сгусток крови изо рта, хрипит Паша, но делает предупреждающий шаг в его сторону, крепко стоя на ногах. — Рот свой закрой! — Бросает Кристина, тут же метнув в сторону бывшего парня младшей сестры такой взгляд, от которого ему остается только глаза отвести, потому что ненавистью, с которой смотрит старшая Звягинцева, можно подавиться. — Как был уебком, так им и остался! Свалил в закат, чтобы я тебя не видела вообще. — Я тебя тоже рад видеть, Крис. — Хмуро и глухо бурчит в ответ, вытирая кровь с губы. — Свалил, пока я отца твоего не позвала! — Ещё резче говорит брюнетка, закрывая собой Дашу в защитном жесте, перекрывая ему обзор. На подобное Паша только цокает и двигает челюстью, под которой жевалки играют. Осматривает тяжелым взглядом эту прекрасную компанию и ощущает практически физически, что нехер ему здесь делать. — Хорошего, сука, вечера! — Выплевывает, разворачиваясь, но на губах улыбка до ушей. Такая маниакальная. — Хуй, кто теперь тебя отмажет, Крис. Уходит не обратно в участок, а совершенно в другую сторону. И от этого все резко как-то выдыхают с облегчением, переглядываясь между собой. — Это всё? Или ещё какой-нибудь пиздец у вас намечается, Звягинцевы? — Не выдерживая накала страстей, разводит руками Ковалёв. Даша не видит, но готова поклясться, что мужчина руку себе в волосы запускает. Ей и самой хочется от происходящего взвыть. Выходит из-за спины Кристины, виновато смотря на Никиту, который, кажется, готов изничтожить несчетную сигарету, которую крутит в пальцах. Тупая ситуация. — Антош, давай вот только без твоих саркастических подколов сейчас, ладно? — Проводя рукой по лицу, тянет брюнетка. — Как-нибудь без тебя разберусь. — Ну-ка! Интересно, как же? Ещё пойдешь кому-нибудь взятки предлагать? — Чё? Какие взятки? — Хмурится Даша, непонимающе осматривая сестру. — Тебя никто лезть не просит в это. — Огрызается она, не обращая никакого внимания на вопрос блондинки. Пытается испепелить взглядом Ковалёва, да только не получается. — Вообще никак моя жизнь не касается. — Не касается. — Кивает покорно бывший футболист, но не заканчивает свою речь. — Но меня немножко смущает, знаешь, тот факт, что ты, блять, не думаешь о последствиях. И о том, что на тебе ответственность вообще-то! — Вот только ты мне точно не можешь хоть что-то говорить об ответственности! Два подростка тут явно лишними себя чувствуют. Этот разбор полетов плавно перешёл в личные разборки Ковалёва с Кристиной. Брюнетка это понимает отчетливо, замолчав в один миг. Зато взгляд, с которым смотрит на мужчину, так и говорит, что у неё ещё много претензий припрятано к нему. — В машину иди! — Рычит на Дашу, которая крайней оказывается в этой ненависти к Антону. — Дома поговорим! И она идёт, толкнув опекуншу плечом. Злость и обида накрывают снова, заставляя сжать руки. Только вот Никита ей сейчас не разводит ладони в стороны, потому что сам еле сдерживается, чтобы её старшую сестру не послать далеко и надолго. Только лишь смотрит ей прожигающим взглядом в спину. И сжимает челюсть, когда черный автомобиль отъезжает с парковки и кивает как-то отдаленно на информацию тренера о том, что тот подвезет его до дома. Ну, почему же с тобой вечно какой-то пиздец, Звягинцева? Эта мысль, определенно, крутится у них в голове всю дорогу до дома.