От ненависти до...ненависти?

Ночные пробки не особо воодушевляют и без того раздраженную Кристину. Резкий стиль вождения отлично выдает всю нервозность, на которую Даша даже не реагирует. Обычно, у неё рот не затыкается в такие моменты, так и подливая масла в огонь напоминаниями о том, что они вот-вот и могут разбиться. Но сейчас младшая сестра молчит в тряпочку. Хмуро упёрлась взглядом в окно и ни одного слова не говорит с того самого момента, как они отъехали от злополучного участка. Обнимает себя за плечи, обернутые серой толстовкой, которая принадлежит, очевидно, не ей. Даша любит безразмерные шмотки, но точно не носит дешевую синтетику. Не трудно догадаться, что вещь эта не её. Молча паркует машину. Молча заходят в подъезд. Молча проходят в квартиру и разуваются. Только теперь уже это всё под немой вопрос в глазах Даши о том, что случилось. Ей нужны подробности причины, по которой произошёл весь пиздец. Молча проходят на кухню. И точно также, молча, смотрят друг на друга. — Пауза, как будто ты человека убила. — Бурчит себе под нос блондинка, но это совершенно не разбавляет атмосферу. — Ковалёв сказал про взятку… Но Крис не отвечает. Встает со стула и с невозмутимым видом лезет в холодильник за бутылкой вина и остатками завтрака. На лице ни одной эмоции, пока обходит младшую сестру, доставая бокал, и садится обратно, игнорируя то, как та чуть ли не пыхтит от возмущения, посылая взглядом молнии. — Ты серьезно будешь делать вид сейчас, что меня не существует? — Цедит сквозь зубы, вцепившись пальцами до побеления в спинку стула напротив. — Объясняться типо передо мной не надо? Ставить меня в известность хоть чего-то? — А зачем? — Спустя небольшую паузу, ровным тоном спрашивает брюнетка, изгибая бровь и рассматривая бокал в своей руке. — Ты у нас трудный подросток. Какое тебе дело до «взрослых» проблем? Поднимает глаза и Даша видит в них, где-то глубоко, затаенную обиду и раздражение. Но проблема в том, что отчаянно не понимает причин. Это она сорвалась и дернула Ковалёва, втянула невольно Никиту, перед которым теперь стыдно, во все эти семейно-ментовские разборки. А теперь самая главная звезда сегодняшнего вечера говорит таким тоном, будто собирается в очередной раз обвинять в чем-то. — Представь себе, мне есть дело до «взрослых» проблем, когда мне звонит этот и сообщает, что ты сидишь в кабинете у его отца! — Обычно ведь там сидела ты, не правда ли? — Усмехается весело Кристина, растягивая губы в довольной улыбке, лукаво подмигивая. — Да пошла ты. — Выплевывает тихо в лицо, прежде чем развернутся и уйти. — Я в аптечке мазь от синяков видела. — Бросает равнодушно в ответ, продолжая крутить в руках бокал за ножку. — Помажь. Никакая мы, блять, не семья. — Сука. — Тихий сдавленный шёпот отражается от стен собственной комнаты, в которую Даша влетает, громко хлопнув дверью. Злость и разочарование накатывают с новой силой, захлестывая собой. Ненавидит это чувство. От него избавиться хочется, но бесполезно. Это не выключишь по желанию. Получается только уткнуться в подушку и корить себя за то, что понастроила надежд. Слишком сильно отдается этот холод со стороны старшей сестры в груди. Она балласт, который приходится тянуть, игнорируя свою молодость Кристине. Это так отчетливо врезается в сознание, что не хочется ничего, кроме как скулить побитой собакой. Утром тоже это чувство никуда не уходит, наполняя квартиру каким-то мрачным напряжением. Возможно, причина в том, что Кристина упорно делает вид, что ничего не произошло. Намарафетилась на работу, как и обычно, кинув, что ждёт Дашу в машине, чтобы отвезти в центр. А ей туда не хочется совсем. Хватает только одно лишь взгляда в зеркало перед выходом, чтобы окончательно убедиться в том, что вопросов точно не избежать сегодня. Весь внешний вид так и кричит о том, что прошлая ночь не удостоилась чего-то хорошего в жизни. Но натягивает капюшон черной ветровки на голову и обувается, кинув мрачный взгляд на скулящего Героя. Пёс, к слову, вообще смотрит на неё жалобным взглядом. Словно, сочувствует. В голове проносится бредовая идея взять его с собой на занятия, чтобы отпугивал своим видом окружающих людей, на которую блондинка усмехается, закрывая двери за собой на ключ. Вызубренную дорогу до центра сопровождает только тихое радио и желание Даши выйти прямо на ходу. Даже не обращает внимания на то, что Кристина ей ничего не говорит вслед, когда выходит из машины. Младшая сестра же тоже не оборачивается, вышагивая ленивой походкой по асфальту. Горечь оседает во рту у обеих от такого взаимного отношения. Но никто и шагу не сделает навстречу. Крис просто закрылась, а Даша не будет их делать. Видит Яну и Лену, на лавочке возле спорт площадки, что-то бурно высматривающих в своих телефонах. Разговаривать и объясняться не хочется ни перед кем за вчерашнее, но не успевает ретироваться в стенах здания, как её всё же замечают. — А вот и наша королева игнора! — Громко протягивает Фокина, пока рыжая прихлопывает в ладоши. И приходится всё же подойти, в голове уже перебирая тысячу и одну отговорку, как избежать вопросов о «разукрашенном» виде и вчерашнем побеге с поля. — Мы тебе сообщений пятьдесят вчера оставили в беседе. — Еба-а-ать! Чё это с тобой? — Присвистывает Яна, тыча пальцем в скулу. — Ай, блять! — Шипит Звягинцева, отмахиваясь. — Мудак один вчера весь вечер испортил с сестрицей на пару. — Это чё, Никита тебя так? — Прикрывая ладонью рот, в искреннем шоке тихо говорит блондинка, рассматривая поближе побитое лицо. — Вот отморозок конченный! — Совсем уже? — Крутит у виска пальцем, смотря на подруг, которые уже успели обвинить во всем Бойко, даже не дослушав до конца. — Он тут вообще не причем. Даша, конечно, не уверена, что ей прилетело не с его локтя во время драки, но в данном случае она, скорее, сама во всем виновата. Правда, эту подробность она всё же опустила, рассказав кратко, но понятно, что конкретно произошло. Реакция была довольно бурная. Лена предпочла покрыть всеми известными нецензурными эпитетами поведение Паши, а Яна оторвалась вдоволь на Кристине. На удивление, это хоть немного, но подняло настроение. Правда, оно как-то вновь спустилось на ноль, когда они вошли в актовый зал, где уже собрались все остальные. И свит Платона и Макса не предвещал уже ничего хорошего. — А-а-а, так вот в чем дело? А я-то думаю, чё ты у нас разукрашенный опять? — Тянет громко Егор, кивая Никите, который уперся в собственный телефон, будто не замечая ничего вокруг, а затем переводит взгляд на Звягинцеву. — Чё, садо-мазо практиковали? Чтобы заткнуться ему хватает одного злого блеска в глазах Бойко, который мельком мазнул по нему взглядом, прежде чем обратить внимание на Дашу. Но та лишь семенит быстрым шагом за подругами мимо, садясь на два ряда вперед, а не рядом. Выбивает из колеи подобное поведение. Ему кажется, что он уже окончательно перестал понимать происходящее в жизни, где всё переплетается с этой разноцветной головой, в которой, видимо, какая-то неразбериха твориться. Что он опять-то, блять, не так сделал? Успокоил, накормил таблеточками, всёк уебку бывшему… Что не так-то? А взамен, полный непонятный игнор. Даша невольно вздрагивает, когда слышит, как хлопает дверь выхода из зала и оборачивается, тяжело вздыхая. Она и сама толком не понимает, почему решила сейчас сесть с девчонками. Взглянуть на лицо, которое украшали синяки и ссадины снова, но уже по её вине, не хотелось. Хотя и нужно было. Она итак не брала трубку, когда он звонил вчера три раза, и не отвечала на сообщения с утра. Просто боялась. Увидеть осуждение. Отторжение. Что Никита попросту пошлёт её с такими приключениями и закидонами. Но теперь только ещё больше было стыдно, но теперь уже за своё тупое поведение. Тут же тоже срывается с места, поднимаясь по лестнице к дверями, в которых сталкивается с Эдуардом Валентиновичем, который улыбается своей дурацкой улыбкой жизнерадостности. — Даша, ты куда? Звонок прозвенел. — Мне очень срочно нужно выйти, Эдик, пусти. — Пытается пройти, но мужчина закрывает проход и разворачивает обратно в зал за плечи. — Вот послушаешь лекцию и иди! — Весело улыбается психолог, подталкивая спустится вниз. — Давай-давай! Иначе я поставлю пропуск! — Но…! Возражать бесполезно. Эдик, конечно, тот ещё додик, но прогул всё же может влепить. Поэтому блондинка, поджав губы, смотрит на дверь и, раздраженно выдыхая, садится обратно, запрокидывая голову на спину кресла. Видимо, придется объясниться после лекции о субкультурах двадцать первого века.