Звенящая пошлость

Учёба. Работа. Съёмка видео. Монтаж. Реклама. Юра. Работа. Учёба. Монтаж. Убирающий прядь за ухо Юра. Работа. Учёба. Среда. Заливистый смех Юры. В основном, так и живёт Никита. По принципу работа-дом и Юра. Ничего сложного. Снимаешь видео, шутишь, смеёшься. Но как же от этого можно устать. Пошлые шутки Юры, серьёзный собственный взгляд. Начальные слова из того видео, наверно стоило вырезать. Ну, что же, то момент из прошлого, которое и ворошить не особо хочется. После того, как Юра уходит, комната будто напитывается энергетикой его. А может это просто из-за его ядрёных духов, которые ещё не успели выветриться. Думал снова. О своём юморе, который казалось бы, в своей черноте не уступал уровню друга. Хотя друга, конечно. Это ты молодец. Так загнуть ещё надо уметь. Вспомнил прикосновения. Случайные и не очень. Улыбнулся. Снова захотелось ему увидеть рядом с собой это тактильное существо. Можно позвонить. Он быстро ответит. Всегда отвечает. Опять заиграли строчки из этой прилипчивой песни. Любовь, макароны, помидоры, огурцы я тебя люблю, а ты… Не выдерживает и смеётся. Всё-таки набирает Юру и слышит два отрывистых гудка, копошение и вздохи. — Что, не записалось, таки? А я знал и говорил перепроверить по два раза всё. — Не пизди. И я не по поводу видео. — А что тогда? — Ты далеко ушёл? — Ты бы ещё позже спросил, Никит. Я рядом с домом, вот почти. — Снова пиздишь. — Слишком проницательный, долбоёбик. Ладно. Что нужно то? — Поворачивайся и иди ко мне. Назад. — Схуяли? — Причешу тебя. — Хах, я приду, но не поэтому. Всё, жди. Нажал на красную кнопку. Вспомнил эти старые шутки, теперь известные всем.Вспомнил разгон про кишку и сахар. Снова рассмеялся. Закрывает окно, прерывая этот бесячий шум от лая собак. Решает прилечь, наконец на такой притягательный сейчас кремового цвета диван. Вспоминает Юру снова. Не хочет заполнять мысли чем то иным, посторонним. Думает об этих кудрявых волосах. Их запахе. Шелковистости. Что-то про готовку вспомнил. Про рис и дом из него. Он издаёт тихий смешок. Слышится звонок в дверь. Без дроби. Короткий и звонкий. Бодро шагает к двери. Ему, пока, не от чего уставать. Пропускает Юрку в прохожую. Он снимает куртку и осторожно вешает на крючок. Ботинки развязывает и снимает, оставляя рядом с обувью хозяина. — Блять, очки запотели нахуй, — бормочет Юра. — Так снимай, уж до дивана то доведу. Тот протягивает руку. Пальцы тонкие и холодные. — Веди, кавалер херов. Он целует пальцы. Снова не удержавшись, но не коря себя за этот эпизод. — Тебя точно что-то ударило в голову сегодня, долбоёбик. — Идём, чепушила моя родная. Неудивительно, что они прошагали гостинную и оказались на кухне. Неудивительно, что беседой они разбавили тоску, а водой из-под крана, Юра свой уж слишком горячий чай. За окном и вправду не слишком романтично. Какой-то бешенный воробей перелетает с ветку на ветку. А бушующий ветер угрожает сорвать эти провода между крышами домов. В квартире тепло. Спокойно. И Никита. Такой расслабленный. Комфортный. Свой. — У меня расчёска есть. — Повёлся таки? — Я сейчас уйду, реально. — Не бесись, только усаживайся поудобнее. Он чувствует тёплые руки, оглаживающие макушку и следовательно волосы у корней. Пальцы, опускающиеся ниже. Оглаживающие линию челюсти. — Никит. — Что? — Поцелуй. — Кого? — Эх, ну волосы давай. Хочешь? — Я же сделаю. Не науськивай. В ладонь вкладывает несколько локонов. Прикасается к ним горячими губами, действительно, по ощущениям истинный шëлк, может даже лучше. Разворачивает к себе ошарашенного Юру. И целует. Сейчас в губы. Сейчас по-настоящему, признаваясь одновременно себе и ему.