Кабинет

      Сичэнь пододвигает к клиентке коробочку с бумажными полотенцами и приятно, ласково, спокойно улыбается. Не она первая, не она последняя — в кабинете психолога часто рыдают навзрыд. Девушка промакивает глаза, словно боится, что вместе со слезами потечёт косметика, даже если той и в помине не видно, и это выдаёт в ней привычку: обычно красится, или раньше часто красилась, и также часто, вероятно, приходилось прятать слёзы и делать вид, что она в порядке. Даже, скорее, что она в порядке и прекрасна, добродушна и свежа, как всегда.       Сичэню это состояние было знакомо.       Его мать замазывала слоем тонального крема синяки на лице, шее и руках, и улыбалась, словно бы всё хорошо. Хорошо не было никогда.       Словно ставя заплатку на своё растерзанное в детстве сердце, словно помогая фантому, доверчиво кивающему ему из коридора, он помогал залечивать чужие душевные раны.       Девушка слабо улыбается, и с трудом, борясь с дрожью в голосе, старается рассказать, что к чему. Речь становится ровной лишь спустя пару минут. А спустя ещё сорок наступает время прощаться. — Спасибо, — говорит ему клиентка, и Сичэнь отвечает ей столь же светло и ласково, как старался говорить всегда: — Я всегда рад помочь.       По факту, в действительности он не сделал ничего сверхмерного: человек сам решает, нужна ему помощь или нет, и если Сичэнь и мог решить её проблемы (чисто гипотетически), то не желай она сама этого — он бы не смог. Убеждать её, впрочем, что она должна благодарить исключительно саму себя, он пока что не станет: слишком опасно людям, верящим в чудо подобных приёмов, открывать глаза резко. Надо постепенно.       Поэтому он даёт ей пару заданий, говорит звонить, если что-то случится, и провожает к ресепшену. Последняя на сегодня.       Так исторически сложилось, что очень многие молодые люди, решающие обратиться к специалистам по ментальному здоровью, жалуются не на голову, а на сердце. В его памяти, стоило услышать знакомую историю с «абьюзом» — модное слово! — и унижением, всплывали слова: «В таких случаях нужно лечить не разбитое сердце, а протекающую крышу!», ибо было в них что-то правильное.       Не с точки зрения этики или психологии, как таковой, а с житейской.       Всё же были плюсы в том, чтобы встречаться с совершенно прямолинейным и ужасающим в своей логике мужчиной — и это не только золотой сборник лучших высказываний, обновляющийся каждую неделю, и не чувство безопасности, которое обеспечивала его бесхитростность, а нечто другое, простое и человеческое.       Их отношения не были простыми, но сложности, с которыми они сталкивались, были совершенно иного толка и принципиально другого порядка. Они пришли на смену подростковым, несерьёзным метаниями, когда они начали жить вместе на втором курсе вуза — сначала в общежитии, после — на съёмной студии, и в итоге, сейчас, на своей двухкомнатной небольшой квартирке.       Но эти сложности делали их собой, и лишь укрепляли и без того прочные узы.       Первой проблемой стал распорядок дня: если Сичэню нужно было вставать рано утром, и он ради этого ложился пораньше, то его мужчина в момент, когда приходило время отходить ко сну обычно едва возвращался с работы. Рад пятичасовому сну Минцзюэ не был никогда. Позволить себе валяться в постели, пока партнёр занят делами — тем более. Решение нашлось быстро: они вместе ложились, вместе вставали, и вместе же лениво проводили субботы в общей постели, словно бы восполняя недостаток отдыха и бешеный темп, диктуемых распорядком дня Лань Хуаня и переменчивым расписанием работы Минцзюэ.       Второй конфликт скрывался в ванной комнате. Они сошлись, волна и камень, потому что полки разделились ровно на две половины: на одной — гель для душа, шампунь и пеня для бритья, на второй же — целая армия тюбиков из-под уходовой продукции. Когда Минцзюэ согласился посидеть с Сичэнем в маске для лица, он не выглядел, как недоумевающий кот. Ему пришлось смириться, что всё это надо. Сичэнь любил его за то, как быстро Минцзюэ сдавался, когда речь шла о нём.       Третий — еда, четвёртый — привычки… Проблем было много.       Одну из этих, казалось бы, смешных, проблем они не могли решить до сих пор: родные.       И на горизонте шестой годовщины маячила ещё одна причина, почему их отношения были не идеальными, а сложными.       Они не могли пожениться в Китае.       Сичэнь улыбается, собирая документы в папку и спускаясь из кабинета — светлого, пустого, как упорядоченная жизнь в строгости и правилах, от которой он сбежал в своё время, к стойке регистрации. Сяо Синчэнь, администратор клиники, улыбается, кивая наружу. — Вас ждут.       Он не сомневался. Минцзюэ всегда забирал его с работы по пятницам. Всегда дожидался, пока он закончит с последним клиентом, чтобы они могли вместе поужинать перед ленивыми выходным, которые обожали оба. К своим тридцати было приятно иметь возможность просто нежиться и отдыхать.       Особенно когда ты пропускаешь через свой кабинет в день минимум троих жертв скандалов, интриг и недоговорок.