Проснись

После выступления Чимина прошло около двух недель. Отношения развивались плавно и неторопливо. Осторожное узнавание друг друга позволяло им сближаться практически во всех сферах жизни. Незаметные касания и нежные взгляды, когда в толпе людей. Горячие поцелуи и жаркие объятия, когда только вдвоём. Но этого всегда недостаточно. Невыносимо прощаться у дверей, пытаясь сорвать ещё один стон с пухлых губ прежде, чем их обладатель выскользнет в пустой коридор, когда на часах давно за полночь. — Не уходи. Ты ведь знаешь, что можешь оставаться у меня хоть каждый день. Очередная попытка уговорить, как всегда, заканчивалась, печальным взглядом и слегка виноватой улыбкой. — Я и так слишком часто бываю здесь. Не хочу, чтобы пошли слухи. Единственный аргумент, с которым Юнги не смел спорить. — Ты прав, извини меня. Чимин приложил свой пальчик к тонким губам, не позволяя больше ничего произнести, и снова ушёл. Смятая постель, где они буквально несколько минут назад обнимали и целовали друг друга, хранила тепло их тел. Завалившись на подушки, Мин закрыл глаза, пытаясь уловить запах, но тщетно. Стоило младшему покинуть его комнату, внутри небольшого помещения сразу же становилось неимоверно холодно. Согреться не помогали ни одеяло, ни тёплая одежда. Несколько минут потребовалось на то, чтобы успокоить сердце и очистить разум. Сон никак не шёл, а завтра вставать к первой паре. Телефон неожиданно завибрировал, пугая громким движением корпуса на деревянном столе. Чимин «Спокойной ночи»

Юнги

«Мне не хватает твоего тепла. Может быть, вернёшься?»

Чимин «Хорошая попытка. Но ты ведь знаешь, что я не могу»

Юнги

«Знаю…Спокойной ночи»

Сознание мгновенно отключилось, как только смартфон оповестил о доставке сообщения. Чимин «Я не верю им, потому что знаю, ты обязательно проснёшься»

***

А потом стали происходить изменения. Отсутствующий взгляд, долгое молчание. Юнги мог бы поклясться, что несколько раз замечал слёзы. На все вопросы Пак старался отшучиваться, чтобы не обременять своими проблемами. Однажды старший не выдержал. Усадив на постель, он опустился перед ним на корточки, заглядывая в глаза. — Что с тобой происходит? Расскажи мне, пожалуйста. Блондин спрятал ладони между собственных колен, отводя взгляд и кусая губы. Широкая ладонь опустилась на щёку, слегка поглаживая. — Я же вижу, тебя что-то мучает. Поделись со мной. Прошу. Не в силах слышать беспокойство в голосе и видеть этот страх в глазах, Чимин набрал в грудь воздух, а затем сказал: — На следующей неделе у моего папы мог бы быть день рождения. Тихий печальный голос разрывал сердце. Борясь с подступающими слезами, он продолжил: — Я планировал с ним увидеться, обнять крепко и сказать о том, как сильно люблю его. Но он умер. И теперь я не могу этого сделать. — Две мокрые дорожки покатились по щекам. — У меня больше нет папы. Юнги прижал к своей груди, сам едва сдерживаясь. Чимин спрятался в этих объятиях, позволив себе, наконец-то, выплеснуть всю боль, что накопилась внутри. Он так отчаянно цеплялся, словно боялся потерять. Тело сотрясали рыдания, футболка промокла от горьких слёз. — Ты не один. Не плачь. Я всегда буду с тобой, никогда не оставлю. Слова утешения и поддержки медленно проникали в сознание, позволяя немного успокоиться и взять себя в руки. — Прости, что вывалил на тебя всё это. — Чимин засмущался, вытирая глаза. — Не стоит извиняться. Встав на ноги, он потянул младшего за собой. Их лица оказались так близко, что на коже чувствовалось дыхание. — Давай мы съездим на его могилу? Я поеду вместе с тобой. — Юнги, ты не обязан этого делать. — Я хочу поддержать. Позволь мне быть рядом, пожалуйста. — Хорошо. Мин обхватил обеими ладонями заплаканное лицо, осторожно стирая большими пальцами солёную влагу, а затем наклонился и со всей нежностью поцеловал.

***

Несколько дней спустя они стояли у скромной надгробной плиты, которую слегка замело снегом. Голыми руками Чимин начал очищать её, опустившись на колени. На ней были нанесены большими печатными буквами имя усопшего и две даты, сообщающие о рождении и смерти. — Здравствуй, папа. Прости, что не смог с тобой как следует попрощаться. Юноша говорил тихо, боясь потревожить сон покойного. Юнги помог ему подняться на ноги, согревая уже посиневшие ладошки в своих руках. Сильный ветер пробирал до костей. Послышался тихий всхлип. Старший тут же сгрёб его в свои объятия, слегка покачивая. Слова не нужны, всё чувствовало сердце, что так же плакало, как и прильнувший к нему хрупкий маленький человек. — Пойдём отсюда, ты уже замёрз весь. Чимин, следующий за шедшим чуть впереди Юнги, не сопротивлялся. Обратная поездка прошла в комфортной тишине. Они сидели очень близко, ощущая тепло друг друга. Когда вернулись в комнату, блондин спросил: — Можно мне немного побыть здесь? Робкая просьба заставила ноги сделать шаг навстречу, не оставляя пространства между телами. — Я очень хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. Юнги соединил их губы, касаясь трепетно и осторожно, словно впервые. Чуть отстранившись, он произнёс: — Кажется, я влюбляюсь в тебя. Чимин шире распахнул глаза, замерев в его руках. — Но ты не можешь этого сделать. — Почти не дыша, сказал он. — Ведь для этого тебе необходимо проснуться.