Проснись

Юнги вернулся к себе в комнату и со всей силы хлопнул дверью, совершенно не заботясь о том, что уже поздний вечер и соседи явно не оценят такого грохота. Местами даже штукатурка отлетела, но на это сейчас вообще плевать. Если бы Джин был здесь, обязательно отчитал. Как же сильно не хватало его присутствия и мудрого совета. Чувство беспомощности разрывало душу, а гнев отключал сознание. Недавно услышанный разговор не выходил из головы. Этого не может быть. Чимин не стал бы так жестоко поступать. Они только сегодня обсудили вопрос о том, чтобы попробовать жить вместе, а потом случилось это. — Дурак. Я такой дурак. Коря себя за то, что сразу ушёл, а не выяснил всю правду, парень мерил комнату шагами, не в силах успокоиться и остановиться. Надо пойти и немедленно потребовать объяснений, услышать всё из первых уст.

«Мин Юнги ничего для меня не значит».

Сердце грозило в любой момент вырваться из грудной клетки. Так больно ему никогда не было. Некоторое время спустя брюнет смог, наконец-то, прийти в себя и сел на кровать, опустив голову, полную тяжёлых мыслей, на ладони. Ночь пролетела, как один миг. Он просидел так до самого утра, не сомкнув глаз. Накинув вчерашнюю одежду, Юнги побросал какие-то учебники в рюкзак и отправился на занятия. Только подойдя к аудитории и увидев других студентов, в том числе Чонгука с Тэхёном, брюнет понял, что сейчас пара у господина Кана, а значит… — Привет. Позади раздался знакомый голос. Услышав его, внутри так сильно защемило, что пришлось закрыть глаза и сцепить челюсть, чтобы не рассыпаться на кусочки перед человеком, который занял собой всё свободное пространство в сердце и мыслях. Но в данный момент отбирал свет и воздух, даже саму жизнь, просто стоя рядом. Мин не оборачивался, продолжая стоять спиной и, кажется, действительно боялся сделать вдох. — Юнги? Чимин протянул руку, чтобы прикоснуться, но в этот момент старший развернулся сам. Ещё более бледный, чем обычно, цвет лица вызывал недоумение и беспокойство. Юноша смотрел с тревогой, но не решался начать разговор, когда вокруг столько народа. — Ты забыл вчера у меня телефон. Держи. Мин всунул ему в руку гаджет и снова отвернулся. Не понимая, что происходит, Пак намеревался сесть рядом, на их места в верхнем ряду, чтобы поговорить, но и тут случилось неожиданное. Брюнет сел внизу, всем своим видом игнорируя младшего. Чимин несколько секунд смотрел на него, а потом развернулся и стремительно покинул аудиторию. Так даже лучше. Не придётся всю пару чувствовать на затылке прожигающий взгляд. День прошёл, будто в тумане. На обеденном перерыве перед ним материализовался Чон. — Есть минутка? Хочу кое-что у тебя спросить. — Хоби, у меня вообще нет настроения с кем-либо разговаривать. Несмотря на достаточно хрупкую фигуру, этот парень с такой силой подхватил и буквально выдернул друга из-за стола, утаскивая подальше от чужих глаз, что Юнги от неожиданности даже не сопротивлялся. Оставшись наедине, тот зло зашипел: — Мин Юнги, какого чёрта происходит? — Только хотел задать тебе этот вопрос. — Огрызнулся брюнет. — Ко мне сегодня приходил Чимин весь в слезах. Что ты сделал? Сердце громыхало под рубашкой, причиняя физическую боль и заставляя морщиться от этого ощущения. — Что молчишь? — Хосок был настроен весьма решительно добиться правды. — Я ничего не сделал. — Боль перерастала в гнев. — Раз так, сейчас ты пойдёшь к нему и всё выяснишь. Тебе понятно? Они сверлили друг друга недовольными взглядами. Ничего не ответив, Юнги развернулся и поспешил удалиться. Тот факт, что Чимин плакал, не выходил из головы. Аппетита и так не было, а после услышанного тем более. Подходя к своей комнате, он увидел, что младший сидел рядом с дверью на корточках, привалившись к стене и спрятав лицо в ладонях. Сначала показалось, что он снова плачет. — Что ты здесь делаешь? Чимин сразу же поднялся. На лице ещё были видны следы недавних слёз. От осознания того, что являлся их причиной, стало очень стыдно, но это чувство быстро перекрылось воспоминаниями о подслушанном диалоге вчера в коридоре. — Юнги, что случилось? Я обидел тебя чем-то? Он с такой печалью смотрел в глаза, захотелось немедленно обнять и успокоить. Вместо это, пересилив себя, Мин сказал: — Давай поговорим внутри. Зайдя в комнату, юноша протянул ладонь, чтобы как обычно переплести их пальцы, но старший не позволил, отдёрнув руку и отвернувшись к окну. — Вчера я пошёл к тебе, так как хотел вернуть телефон, и услышал разговор. Чимин без уточнения понял, о чём идёт речь. — Ты всё неправильно понял. — Разве? А мне кажется, благодаря этому узнал главное. — Язык отказывался произносить вслух, но всё же сделал это. — Я ничего не значу для тебя. Чуть слышно прошептав, Мин опустил голову. — Нет, это вовсе не так! — Чимин встал перед ним и обхватил обеими ладонями его лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. — Я сказал так, чтобы защитить тебя. — Защитить? От чего? — От моего прошлого. Поэтому и солгал, чтобы он отстал. — Пак убрал руки и сделал шаг назад. — Мы учились вместе в Пусане. — Это он обидел тебя? — Спросил брюнет. — Нет. Его друг и по совместительству мой бывший парень. — Юноша замолчал, нервно кусая губы. — То, что там произошло... Не в силах больше смотреть в эти полные боли и отчаяния глаза, Юнги приблизился и заключил в свои объятия. — Ничего не говори, не хочу знать. Иначе мне придётся сейчас же поехать в твой родной город и выбить этому уроду несколько зубов. Чимин обвил обеими руками, вжимаясь так крепко, словно боялся потерять. А услышав последнюю фразу, затрясся от беззвучного смеха. — Он того не стоит. — Прошептал младший, целуя в шею. Прикосновение губ отозвалось мгновенной слабостью в коленях. Посмотрев в карие глаза, старший произнёс: — Зато ты стоишь. И даже больше. Наклонившись, он медленно поцеловал. Разорвав поцелуй, Чимин печально сказал: — Мне очень жаль, что ты стал свидетелем этого разговора. Я ни в коем случае не хотел тебя обидеть. То, что происходит между нами… я так боюсь всё это потерять. — И ты прости, что сразу поверил, даже не попытавшись разобраться в ситуации. Младший почти невесомо дотронулся пальчиками сначала до тонких губ, а потом осторожно провёл по щеке, неотрывно глядя в глаза. Юнги затаил дыхание, боясь пошевелиться и лишиться столь нежных прикосновений. — Я люблю тебя. — Сказал блондин. — Но этого оказалось недостаточно, чтобы спасти наши отношения. А затем поцеловал, так отчаянно, словно в последний раз.