Проснись

— Что ты делаешь? — Собственный голос прозвучал гораздо ниже, чем обычно. — Я сделаю всё возможное, чтобы мы снова были вместе. — Также тихо сказал танцор. Затем он максимально приблизил своё лицо, с явным намерением поцеловать, но в этот момент раздался звонок на мобильном телефоне. Оба замерли от неожиданности, испуганно смотря друг другу в глаза. — Это твой. Ответь. — Мин сделал шаг в сторону и отвернулся, чтобы взять себя в руки. Такая близость не оставила равнодушным. Тело полыхало, словно в огне, зато в голове была лёгкость и абсолютная пустота. Все мысли разлетелись, губы слегка покалывало из-за несостоявшегося поцелуя. Чимин тоже выглядел немного растерянно и действовал заторможено. Он развернулся, чтобы найти свой смартфон. Взглянув на экран, сразу же нахмурился. — Кто это? — Вернув способность рассуждать и действовать адекватно, спросил Мин, снова переведя взгляд на младшего. — Звонит мой директор. Я отойду на минуту. Хорошо? — Конечно. Теперь это и твой дом. Танцор приложил телефон к уху и направился в сторону комнаты, которую отныне занимал. Пользуясь тем, что остался один, Мин начал лихорадочно придумывать, что им дальше делать. Этот неожиданный звонок, судя по реакции, может быть связан с тем, кто их сфотографировал, а значит проблемы не заставили себя долго ждать. Он пожалел о своём решении в тот же миг, как только принудил Чимина к поцелую. Юнги отлично понимал, что парень сделает для него всё, о чём бы он не попросил, в попытке вымолить прощение за свой глупый побег. Стало по-настоящему стыдно за такое идиотское поведение. Если младший узнает об этом когда-либо, ни за что на свете не простит и будет прав. Зачем поддался влиянию своего начальника? — Чёрт. — Юнги выругался себе под нос. На кухню вернулся Пак, ещё более потерянный, чем перед уходом. Он нервно кусал губы и был явно чем-то расстроен. — Насколько всё серьёзно? — Видя по лицу всю гамму сменяющих друг друга эмоций, что ярко отражались на слегка побледневшем лице, Мин незамедлительно задал свой вопрос. Вместо ответа, младший поднял на него полный отчаяния взгляд, затем стремительно подошёл и крепко обнял, утыкаясь в шею, ища поддержки и утешения. Инстинктивно прижав к себе, старший глубоко вдохнул запах волос и прикрыл глаза. «Идиот». Закончив мысленно ругать себя, он чуть отклонил Чимина, чтобы посмотреть ему в глаза. — Мы что-нибудь обязательно придумаем. Не волнуйся. Несмотря на внезапно возникшие неприятности, грозившие серьёзными последствиями, Пак нашёл в себе силы, чтобы едва заметно улыбнуться и сказать: — Мне нравится слышать, когда ты говоришь «мы». Юнги тут же нахмурился, полностью отстраняя от себя парня, и произнёс наигранно-суровым голосом: — Не спеши так быстро привыкать. Я ещё не до конца простил тебя и пока не уверен, что готов… Мин замолчал, пристально глядя ему в глаза. — Не готов к чему? Танцор тоже внимательнейшим образом смотрел на него, пытаясь разглядеть все невысказанные обиды и претензии, что терзали душу и не давали им возможности снова сблизиться. — Не уверен, что снова готов впустить тебя в свою жизнь. Эти слова отрезвляли, но нисколько не уменьшили пыл. — Я буду очень стараться, чтобы всё исправить. — Преданно смотря в прищуренные глаза напротив, ответил Чимин. Он был полон решимости добиться того, о чём сейчас так уверенно говорил, ни на миг не сомневаясь в успехе. — Можно, это станет для нас первым шагом? Не дожидаясь ответа, он снова обвил руками талию, по-прежнему не отводя взгляд и предоставляя последнюю возможность всё прекратить здесь и сейчас, но больше никто не собирался его останавливать. Юнги наклонился вперёд и прикоснулся к пухлым губам, теряя голову от их мягкости и податливости. Он аккуратно обхватил лицо Чимина обеими ладонями, углубляя поцелуй, заставляя его подчиниться своей воле, что танцор с удовольствием и сделал. Младший застонал от получаемого наслаждения, вжимаясь ещё сильнее и полностью отключая мозги своими страстными объятиями. Его руки сместились с талии на пояс джинсов в попытке расстегнуть их. — Не так быстро. — Довольно улыбаясь, сказал Мин, убирая чужие руки. Он отстранился на несколько секунд, чтобы произнести это вслух, потом не больно прикусил нижнюю губу Пака в наказание за его чрезмерную прыть. Затем снова утянул в горячий поцелуй, от которого затряслись коленки, а под закрытыми веками мерцали самые настоящие звёзды. — С нетерпением жду возможности перейти ко второму шагу. — Томно выдохнул Чимин. Говоря это, он выглядел ещё более притягательным и желанным. Юнги хотелось послать всё к чёрту и запереться в спальне, но голос разума каким-то невероятным образом смог до него достучаться и привести в чувства. — Что сказал директор? — Возвращая к насущным проблемам (им же и устроенным), спросил старший. — С ним связались и просят дать комментарий. — Пак вновь заметно помрачнел. — Можешь сам взглянуть. Он прислал мне фотографии. Разблокировав телефон и открыв галерею, младший перевернул к нему экран, чтобы продемонстрировать те самые кадры, на которых запечатлели ребят несколько часов назад. В общем-то, там не было ничего криминального или откровенно компрометирующего. Так как их снимали со спины, в кадр напрямую не попал момент поцелуя, что значительно облегчало задачу. Но у поклонников всё равно могли возникнуть ненужные вопросы, главным из которых будет являться расположение их тел относительно друг друга, ведь они действительно стояли непозволительно близко, почти вплотную. В связи с этим, журналисты однозначно начнут поиски других встреч и раскопают информацию о том, что ранее парни учились вместе. Как это может быть ими использовано в дальнейшем, никто не знал. Учитывая «пожелание» собственного начальника и то, что он видел сейчас на фотографиях, Юнги придумал гениальный, по его мнению, план действий. — Кажется, я знаю, что можно сделать в такой ситуации. — Пак заинтересованно смотрел на него, ожидая продолжения. — Ты сказал, что сейчас ничем не занят. Это действительно так? — Да. — Коротко ответил младший. — Отлично. Тогда у меня есть деловое предложение. Ты сыграешь главную роль в новом проекте, который запускает моя компания. Тогда мы легко сможем объяснить эти фотографии тем, что встречались для обсуждения музыки, которую я почти закончил писать, или каких-нибудь других рабочих моментов. Ни у кого не возникнет вопросов, и твоя репутация не пострадает. Чимин внимательно смотрел на него, анализируя идею в своей голове. — Возможно, это сработает. Могу я узнать подробности? Что за проект? Далее композитор рассказал о сценарии и месте проведения съёмок, заверив, что его начальство согласится на сотрудничество, не раздумывая ни секунды. — Хорошо. Мне нужно обсудить это со своим директором, но я согласен попробовать, если ты настолько уверен, что меня утвердят. — Даже не сомневайся. — Юнги старался говорить максимально убедительно. Когда танцор снова вышел, Мин тоже взял в руки телефон с намерением позвонить. Ему ответили после первого гудка. — Пак Чимин согласился. — По ту сторону трубки послышалась восторженная похвала. — Да, спасибо. Хотел вам сказать ещё кое-что. После окончания этой работы, я увольняюсь. Всего доброго. Нажав на кнопку завершения вызова, он бросил смартфон на стол и прикрыл глаза, жалея в данный момент только об одном, что не уволился раньше, как того и хотел. Если бы он набрался смелости и последовал за своей мечтой, они с Чимином не оказались в такой ситуации. — Почему ты увольняешься? — Чимин непонимающе смотрел на него. Подойдя ближе, Юнги не знал, что сказать. Как можно объяснить, что минуту назад он всеми правдами и неправдами завлекал поработать с его компанией, а теперь неожиданно заявил об увольнении. Решив, что с них достаточно секретов, старший честно ответил: — Я давно собирался уйти, но всё откладывал, страшась неизвестности. — Что ты имеешь ввиду? — Пак хмурил брови. — Несколько месяцев назад мне поступило предложение заняться продюсированием. Поразмыслив, как следует, пришёл к выводу, что пока не готов на такой серьёзный шаг. А сейчас, наконец-то, осознал, я действительно хочу этим заниматься. Поэтому, как только закончится наш с тобой проект, увольняюсь. — Мне приятно слышать, что ты решил последовать зову своего сердца. — Внезапно в глазах Чимина появились слёзы. — Жаль только, что работа в конечном счёте оказалась тебе дороже, чем я.