Проснись

— Проснись. — Кто-то настойчиво теребил за рукав. — Господин «Великий продюсер», вы проспали на работу. С огромным трудом открыв глаза, он увидел перед собой злое лицо Чимина. — Что? — Очень медленно приняв сидячее положение, хриплым голосом спросил Юнги. Песни в караоке, которые горланил полночи, не прошли даром. Говорить сейчас удавалось тяжковато. — Уже полчаса не могу тебя добудиться. Только на эту фразу ты среагировал. — Пак отошёл на несколько шагов, словно нахождение рядом вызывало у него неприязнь. По крайней мере так думал ещё хмельной мозг. — Мне нужно уходить. Скоро приедет Хоби-хён. Так что… — Ты изменяешь мне? — Вопрос сорвался с языка против воли. Чимин внимательно посмотрел, не веря своим ушам. — Что ты сказал? — Предостерегающе спросил танцор, до боли сжимая кулаки. — Я приехал сюда, — странно, что не сказал: «домой». Видимо, это место таковым для него не являлось, — и увидел тебя вместе с тем парнем, с которым ты летал в Париж. — Не неси чушь. — Закипая от гнева, произнёс Чимин, а затем отправился наверх. Такого он не мог стерпеть и пошёл следом. Они оказались в спальне. Младший собирал сумку, которая лежала на кровати, стоя к нему спиной. — Чимин, я задал тебе вопрос и желаю получить немедленный ответ. Голова раскалывалась после выпитого, а сердце обливалось кровью от осознания того, что они теряют друг друга. С каждой секундой пропасть становилась всё шире и глубже. Пак развернулся, недобро сверкая глазами. — Если бы ты не забил на меня, ничего подобного не произошло, и чужие люди здесь не ошивались. Пощечина в просторной комнате прозвучала, почти как выстрел, оглушив обоих. — Ты не мог! — Неверяще закричал Юнги. В глазах Чимина стояли слёзы от боли и злости, поэтому он выплюнул: — Жаль, что в конечном счёте «работа» оказалась для вас дороже, чем я. Но нашёлся тот, кто смог оценить меня по достоинству. Он схватил сумку и хотел выйти, но Мин не дал. Он толкнул на постель и сел сверху, одной рукой больно сжимая и удерживая запястья над головой. — Я этого не позволю. Слышишь?! Ты не посмеешь так поступить со мной! Тёмные локоны Чимина разметались в разные стороны, он плакал и просил остановиться. Осознав, что делает, Юнги тут же встал с него. — Прости, я не хотел. Младший закрыл лицо руками, не переставая плакать. Он повернулся к нему спиной, сотрясаясь всем телом. — Чимин… — Убирайся. Он хотел приблизиться и обнять, но в этот момент раздался дверной звонок. Приехал Хоби. — Я открою. — Тихо сказал Юнги и поплёлся вниз. Распахнув двери и видя вмиг помрачневшее лицо друга, хозяин дома махнул в сторону второго этажа, сказав: — Он в спальне. Не говоря ни слова, Чон бросился наверх. Оттуда снова послышался плач, разрывающий душу на части, причиной которого сам же и являлся. Найдя в кармане телефон, он набрал Джина. — Хён, забери меня, пожалуйста. — Что случилось? Ты дома? — Да. — Тяжело вздохнув, ответил Мин. — Через пять минут буду у вас. Я как раз хотел с тобой поговорить. Ким не знал, что последние три недели они не жили вместе. Признаться в этом было бы очень стыдно. Намджун тоже оставался не в курсе, так как отсутствовал в городе. Иначе, пришлось и от него выслушивать длинные речи о том, что он предупреждал. У главных ворот через пять минут действительно показалась знакомая иномарка. Сев на переднее сидение рядом с водителем, Мин перевёл виноватый взгляд на старшего друга. — Что произошло? — Я облажался, хён, и обидел Чимина. Ничего хуже просто быть не может. Видя, как ему плохо, Ким сразу перешёл в «боевой» режим. — Так, объясни нормально. Чимин сейчас дома? Ты оставил его там одного? — Нет. С ним Хоби. — Не смотря в глаза от стыда, сказал Юнги. — Понятно. Тогда сейчас мы займёмся тобой. Судя по запаху и внешнему виду кое-кому не помешает горячий душ и чашка крепкого кофе. Поехали ко мне. Заодно поможешь в одном деле после того, как всё расскажешь. Он вырулил с парковки, и уже через пару километров они оказались на трассе. Следующее, что Мин почувствовал, мощный удар, в результате которого автомобиль улетел с дороги и перевернулся несколько раз, но остался стоять колёсами на земле. Очнувшись через какое-то время, он посмотрел на водителя. Джин сидел с широко распахнутыми глазами и явно боялся пошевелиться. Когда они встретились взглядами, Ким едва заметно улыбнулся, а затем сказал: — Юнги, я попрошу тебя сделать две вещи. — Ты не ранен? Я вроде бы цел. — Юнги оглядел сначала себя, потом вновь посмотрел на друга. — Слушай внимательно. — Тут же скомандовал Сокджин. — Во-первых, передай Джуну, я очень сожалею о нашем сорванном свидании. И второе, береги Чимина. — Видя непонимание, он продолжил. — Если не сможешь этого сделать, клянусь, что буду являться тебе в кошмарах и преследовать до тех пор, пока не выполнишь мою последнюю волю. Всё понял? — Джин, что ты такое говоришь? Голос дрожал от страха и промелькнувшего осознания. Мин опустил глаза на руку, которой тот изо всех сил зажимал открытую рану на животе, и ужаснулся. Когда взгляд снова метнулся наверх, друга уже не стало. Вскоре и его поглотила спасительная темнота…

***

Медленно открыв глаза, Юнги тут же зажмурился от слишком яркого света. Собственное тело казалось ватным и абсолютно чужим. Конечности не слушались, в них ощущался холод. Единственное тепло, которое он почувствовал, это спящий рядом человек. Чимин держал его за руку, а голова покоилась на постели. Пошевелиться никак не получалось. В этот момент мерзко запищали приборы. Младший проснулся из-за них, а потом уставился на бледное и сильно исхудавшее лицо пациента. — Юнги? Ты проснулся? Он наклонился и с трепетом поцеловал. На щеках остались капли его горячих слёз. — Прости. Это всё моя вина. — Начал быстро тараторить Чимин. Но он не смог закончить, потому что в палату зашли врачи и буквально выставили за дверь. Юнги пытался сохранить с ним зрительный контакт, но сил вообще не было. Он вновь опустил веки, потому что они стали неимоверно тяжёлыми, будто налились свинцом.

***

На следующее утро двери открылись, внутрь зашёл Намджун. Он сначала не узнал друга, так сильно изменился…взгляд. В нём больше не светилась жизнь. — Как ты? — Спросил гость. — Чи… Чимин. — Голос пока отказывался слушаться. — Хо…чу уви…ть. Пожалуйста… В глазах Кима на секунду вспыхнула боль. Он ничего не сказал и молча покинул палату. Вместо него туда ураганом ворвался Чимин. Бледный, заплаканный, но с широкой улыбкой на лице. Он забрался на постель, крепко обнял, несмотря на жалостливые стоны пациента, а потом горько разрыдался. — Я так боялся, что ты никогда не очнёшься. Юнги собрал всю волю в кулак, чтобы не передумать. Язык ещё плохо слушался, но врачи сказали, что для месячной комы такое состояние вполне нормально и со временем речь полностью восстановится. — Прости… — Произнесли тонкие губы. — Что ты. Не смей извиняться. Я был неправ. Всё это произошло только по моей вине. Чимин обхватил его лицо дрожащими руками, неотрывно глядя своими красивыми глазами, полными вины, из которых, не переставая, текли слёзы. — Я…отпускаю…тебя… Парень замер, думая, что ему послышалось. — Отпускаешь? Что это значит? — Он нахмурил брови, пытаясь осмыслить. — Мы…никогда…не будем… — Юнги задышал тяжелее, глотая противный ком в горле, который мешал говорить. — Не будем…вместе… Уходи… Мин отвернулся от него, заставляя убрать ладони, и до крови закусил губу. Он закрыл глаза, чтобы тоже не заплакать. Несмотря на то, что прошёл целый месяц, воспоминания о пощёчине и том, что чуть не сделал с Чимином, казались такими реальными и красочными, будто произошли несколько минут назад. В связи с этим, Юнги считал себя абсолютно недостойным любви этого человека и не имел никакого права удерживать его рядом с собой. Тем более, что авария нанесла вред здоровью, а младший не обязан посвящать свою жизнь уходу за инвалидом. — Я правильно понял, ты хочешь, чтобы я ушёл? Не смотря в глаза, Юнги молча кивнул. — Навсегда? — Пак едва смог произнести свой вопрос вслух, будто его речь внезапно тоже нарушилась. — Да… — Последовал хриплый ответ. Танцор поднялся на ноги, не сводя упрямого взгляда, и жёстко сказал: — Хорошо, я уйду, если ты действительно этого хочешь. Но сначала позволь рассказать, как прошли мои тридцать дней. Знаешь, с чего они начались? — Юнги по-прежнему отказывался поворачиваться. — С похорон. — Думаю, стоит начать немного раньше. — В палату зашёл Хосок.